20

Несколько раз за ночь Алекс вставал. Детоксикант разогнал метаболизм. Организм требовал жидкость сначала внутрь, потом – наружу. Зато почти не лихорадило. Ближе к утру перестало дергать рану. Мазь выполнила свою функцию - запустила под запекшейся коркой восстановление тканей. Где-то через двое суток эта хрень начнет отчаянно зудеть. Но ближайшие дни можно жить спокойно. Даже без анестезии.

Алекс справился с утренней гигиеной, заварил свежий чай и заказал сэндвич с котлетой из натурального животного белка. Он ранен, ему нужно ставить себя на ноги. Имеет право потратить на излишества остатки подъемных. Те, что не спустил на конфеты для ребят. Он ведь тоже заслуживает немного сладенького и вкусненького? Например, мяса.

Получив дозу радости, Коллингейм совсем забыл о милой привычке неизвестных недоброжелателей. Поэтому чуть было не выронил комм, когда над ним расцвели буквы: «Тебя предупреждали?» Пару минут детектив глядел на комм, словно тот был броненосной рогатой гадюкой. В голове, роем мошек, вились мысли. Выходит, покушение было не на сенатора, а на него?  Алекс сел на краешек заправленной, по военной привычке, кровати.

Чувство долга требовало сообщить об угрозах начбезу. Здравый смысл возражал, что, во-первых, недоброжелатели могли и соврать, приписав себе чужие подвиги. Во-вторых, ради него в поисках наемников никто когти рвать не будет. А ради сенатора может и напрягутся. И если найдут, и окажется, что целью был Алекс, то он, скорее всего, останется без работы. Зато одной проблемой в жизни детектива станет меньше. В-третьих, пока Бруксу от всей этой эпопеи одни плюшки. А опасности почти никакой.

К здравому смыслу добавилась рачительность, намекнув, что чувство долга  у детектива, конечно, целая гора. И оно -  штука красивая. Но бесполезная. Потому что есть его нельзя. И покупатели на него в очередь не стоят. Так что прислушиваться к нему – много чести.

Под напором аргументов Алекс принял решение, что обязательно расскажет. Вот убедится, что объектом был действительно он, и расскажет. Или если подвернется подходящий момент. Или когда он найдет Блуберри. Кто сможет найти помощника сенатора, если детектива выгонят с работы? К тому же сейчас, сразу после ранения, Алекса в охрану ставить не должны. А через пару дней, возможно, ситуация сама как-нибудь разрулится. Например, очередной стрелок не промахнется.

На этой оптимистической ноте чувство долга заткнулось, и Коллингейм, наконец-то, вызвал аэрокар. Уходя, он погладил рыцаря Тайни. В первый день он принес удачу. Может, и теперь не подведет.

В штабе шла обычная предвыборная суета с воплями и разборками. Встретивший детектива Колин предложил помощь в смене повязки. Детектив планировал кого-нибудь попросить, место не очень удобное. Когда они закончили, с планерки у сенатора вернулся Рэттл. Судя по его довольному виду, «на верху» все были счастливы. Тем не менее, он собрал всех сотрудников (некоторых ради инструктажа вытащив в выходной) и провел разбор ситуации, отметив качественную работу Колина и Алекса и неразумность стрельбы Лоуренса. Обратил внимание сотрудников на то, что помогло детективу заметить киллера, обрисовал нововведения в связи с угрозой жизни нанимателя. После общей тусовки он отозвал Коллингейма и поинтересовался его самочувствием. Детектив отрапортовал, что готов к труду и обороне штаба кампании. Но сейчас хотел бы погрузиться в расследование.

- Вы не будете возражать, если я использую версию о поиске шпиона? – спросил он. – Мне нужно под каким-то предлогом вынудить сотрудников рассказать о своих взаимоотношениях с Томасом. Раскрывать реальную информацию я не имею права. Если я буду задавать вопросы просто так, это может вызвать кривотолки. Зато если всем говорить, что я ищу "крота", и распросы будут выглядеть уместными, и настоящий шпион, если он есть, может занервничать и сделать ошибку. Таким образом, мы убиваем двух бронекрыс одним выстрелом.

Глен задумчиво кивнул:

- Да. Сенатору я пока скажу, что это – легенда, чтобы не нервничал раньше времени. А если нам удастся вычислить крота, то скажем, что это побочный продукт.

- Я могу идти работать?

Начбез снова кивнул.

Алекс устроился в своей допросной и выгрузил на гарнитуру рабочий стол комма. К стопочке записей последнего вечера Шуза на работе добавилась еще одна – с личными делами. Они располагались по алфавиту. Верхнее принадлежало Вивьен.

Вивьен Марлоу была натурально рыжей. Либо она красилась давно и одной краской. Во всяком случае, на всех галозаписях она выглядела одинаково рыжей и задавакой. В отличие от Блуберри, она училась на Атоване. Ее родители, так же как у Тома, имели средний достаток. Только папа у нее был дантистом, а мама – бывшей танцовщицей из Квартала Развлечений. Танцовщица – не проститутка. Но и Квартал Развлечений – не Бизнес-квартал. После замужества мама посвятила себя детям и домашнему хозяйству. Возможно, потому что ничего, кроме и этого и танцев не умела. У нее была только средняя школа. Зато Вивьен и ее младшая сестра получили полное образование. Марлоу имела диплом бизнес-аналитика. Немного не по профилю ей было работать помощником сенатора. Да и анализ предвыборной статистики был не совсем тем, чему ее учили. Возможно, потому она и ходила, задрав нос, демонстрируя, как далеки до нее обычные люди.

Она была на три года старше Блуберри и успела поработать официанткой (во время учебы), маклером на бирже (после ее окончания) и полтора года назад пришла к Бруксу. Начала она со спама – управляла рассылкой сообщений избирателям. Потом постепенно поднялась до уровня начальника отдела аналитики. Ничего так карьера. На полях личного дела стояла отметка «Сделала себя сама??» Смысл высказывания был не совсем понятен. То ли автор комментария сомневался в этом, то ли выбирал слоган для пиар-кампании. Однако поиск показал, что если таковая планировалась, то запущена не была. У Вивьен был небольшой бложик, который скорее смахивал на портфолио. Последним в нем был выложен монтаж из галозаписей вчерашних событий, где в кадре мелькала Марлоу. Выглядело прямо внушительно, и если Алекс сам не присутствовал на месте, подумал бы, что рыжая играла там одну из ведущих ролей. Другого отклика у поисковиков ее имя не вызывало.

Второй шла папочка, посвященная Невилу Мейси, единственному, с кем детектив пока познакомился исключительно виртуально. Должность Невила звучала как «нюсмейкер». Рядовой писака. Непонятно, как он затесался в компанию топов. Однако Алекс помнил, что Барбара выделяла его на одном уровне с Парсоном. Непонятно. Но интересно. На Брукса ньюсмейкер работал уже три года. Его должность при этом не менялась. Никакой карьеры. Патлатый брюнет был на пять лет старше Томаса, и, как верно угадала Тайни, имел точно такую же специальность. Правда, получил он ее на Атоване. Ни по возрасту, ни по учебе они с Блуберри не пересекались. Галозаписей Мейси в личном деле  почти не было. За исключением тех, где он зачитывает соглашение о неразглашении и прочую бюрократию. Не было упоминаний о нем и в Мегасети. Словно никогда не существовало такого человека на Атоване. Не то темная лошадка, не то черная дыра.

Следующей по алфавиту шла Барбара Ожешко. Красотке Золотые Я.. - тьфу, вечно Алекс промахивается в ее анатомии, - Золотое Сердце штаб-квартиры Брукса,  в этом году исполнилось сорок пять. Но выглядела она максимум на тридцать. Самый-самый большой максимум. В норме – на тройку лет старше Вивьен. Правда, в глубине глаз проглядывал  жизненный опыт. И столько стали в голосе в возрасте Марлоу, и даже девушек немногим старше, не бывает. На фоне Барби попытки рыжей выглядеть круто смотрелись как трепыхание желторотого воробышка, который пытается допрыгнуть до улетевшей мамаши. Уровень не тот.

Послужной список Барбары внушал уважение. Она работала на многих известных людей. С Бруксом сотрудничала вторые выборы. Галозаписи  хранили облик невозмутимой красавицы, которая будто зависла в одном возрасте. Как бывает при галосвязи, когда собеседник находится очень далеко. Изображение застывает, а голос продолжает вещать. Вот так и Ожешко. Почти двадцать лет уже.

Барбара была публичным человеком, периодически мелькая в хрониках высшего света. Страничку имела с полумиллионным пулом фолловеров, что для Атована соответствовало уровню звезд первой величины. Две трети публикаций были представлены эффектными галоснимками и завлекательными  галозаписями. Барбара с гордостью несла свой образ Снежной Королевы. И мужики на этот образ… скажем так, писались от восторга. Оставшаяся треть была представлена краткими аналитическими обзорами всего на свете, от моды до новых законов. В словах начальника избирательного штаба сенатора сквозила холодная ирония и отточенный юмор. Барбара Ожешко была умной женщиной. Очень умной. И очень женщиной.

Следующим по счету шел Энтони Парсон. И именно в этот момент коммуникатор Алекса засиял вызовом начбеза:

- Алекс, извини, что отвлекаю. Подойди сейчас, пожалуйста, к Парсону.