32

На разговор с рыжей Алекс возлагал большие надежды. Амбиции – прекрасный материал для работы. Особенно – амбиции неудовлетворенные. Особенно, если они не удовлетворены у женщины-аналитика со скверным характером. Это просто залежи полезной информации. Главное, чтобы при их разработке взрывом не снесло. Время до обеда оставалось, так что Коллингейм развел в кружке офисное недоразумение, гордо именуемое «кофе», и отправился в свою каморку составлять зловещий план по захвату «языка».

К двенадцати детектив был готов. Он опасался, что Вивьен упорхнет раньше, но напрасно: судя по решительному виду, рыжая была настроена сдать всех. Стоило Алексу заглянуть в приемную, она вынула откуда-то снизу шляпку, поднялась из-за своего стола и направилась к визитеру.

- Эта шляпка вам удивительно к лицу, - улыбнулся Коллингейм.

- Детектив, давайте без этих формальностей, - обрезала его Марлоу и поцокала мимо, в сторону выхода.

Алекс хмыкнул и пошел следом. Возможно, обойдется без разрушений.

- Куда мы направляемся? – полюбопытствовал он, когда они оказались в лифте.

- Через здание есть небольшое и относительно дешевое кафе, - довольно ровно ответила Вивьен, рассматривая поручень.

- А почему вы не обедаете в офисе? Еда очень достойная, на мой взгляд, - поддержал разговор детектив.

- Но не для всех, - коротко бросила девушка, взглянув на Коллингейма.

- В смысле?

- В том самом, - подтвердила рыжая его догадку. – Для особо отличившихся. В качестве гастрономической компенсации морального… - тут она взглянула на плечо собеседника, и Алекс ощутил предвестники грядущего зуда.

- Да и физического ущерба тоже, - закончила Марлоу.

Неприятно. Но, с другой стороны, он не просил. Ему предложили. Так что отказываться от «компенсации» он не намерен.

Лифт пиликнул, сообщая, что поездка завершена. Двери распахнулись. В холле первого этажа, в честь воскресенья, было почти безлюдно.

Вивьен уверенно лавировала в прореженной выходным днем толпе, удачно попадая в тенек. Идти было недалеко, и вскоре они были на месте. Кафешка по ценнику и ассортименту напоминала столовую в Управлении. Алекс испытал порыв ностальгии. Но не так уж сильно детектив соскучился по полусинтетической пище, чтобы ему поддаваться.

Свободных мест было достаточно, и, набрав еды и расплатившись, они устроились в углу, подальше от суеты и шумных посетителей.

- Задавайте свои вопросы, - разрешила Марлоу и отломила кусочек хлеба с блюдца.

- В прошлый раз нас прервали на словах, что в последнее время Блуберри сильно изменился, - напомнил детектив.

- А, да, это, - ответила рыжая, пережевав и проглотив еду. – Он действительно изменился. Месяц-полтора, не могу сказать точнее. Понимаете, сначала он был очень скромным. Даже стеснительным, - рассказывала она, помешивая суп в тарелке. – Всегда серьезный, собранный, точный, неумолимый, как стрелка на часах.

В ее голосе слышалось уважение и одобрение.

- А потом он как-то… размяк. Улыбочки всякие, шуточки, комплименты…

Теперь в ее тоне читалось порицание.

- Разве это плохо? – удивился Коллингейм, вспомнив запись из приемной в день пропажи Блуберри. Да, на скромного и стеснительного помощник сенатора явно не походил.

- Нет, но… - Вивьен набрала в ложку супа, остановила ее на полпути ко рту и спокойно закончила: - Просто он стал таким же, как все.

И суп завершил путь к месту назначения.

- «Все» - кто? – уточнил Алекс.

- Ай, детектив, - со стервозными интонациями и кривой усмешкой ответила Марлоу. – Все вы. Те, кто считает, что баба рождена сосать и выполнять черную работу.

- А вы – не такая, - констатировал Коллингейм с легким вопросительным оттенком.

- Для справки, - сосредоточенно выводя ложкой круги по тарелке, заявила рыжая. – Я выросла в мире, в котором любой – любой! - мужчина, который заглядывал в моё личное дело, считал, что я раздвину перед ним ноги по первому щелчку пальцев. Если бы я не научилась плевать на мнение этого «любого», то давно стала бы серийной убийцей.

На хорошеньком белокожем личике расцвела нарисованная улыбка.

- Еще, если говорить о странностях, - продолжила девушка, будто перед этим обсуждала прогноз на ближайшую неделю, - когда во вторник после обеда меня попросили занять место Томаса, его компьютер был стерилен.

- В смысле? – уточнил Коллингейм.

- В смысле, что там не было совершенно никакой личной информации. Понимаете, помимо официальных файлов, у каждого есть какие-то черновики, история выхода в Мегасеть, избранные галозаписи, внутренние чаты… Так вот, вся деловая часть была на месте. И больше ничего. Компьютер был вычищен до блеска, включая корзину. Аб-со-лют-но.

На губах Вивьен вновь мелькнула улыбочка и растаяла, будто не было.

- Кто-то подчистил за Шузом следы? – уточнил Алекс.

- Нет, если бы это делал кто-то другой, пострадало бы что-нибудь из деловых материалов. А тут всё было вычищено ю-вел-ли-рно.

- То есть, вы предполагаете, что, уходя с работы в тот вечер, Томас знал, что не вернется?

Рыжая молча кивнула и продолжила трапезу.

Коллингейм тоже занялся едой, собираясь с мыслями.

- Скажите, Вивьен, а сенатор… Он тоже… приставал к вам? – наконец определился он с правильным вопросом.

- Ну, что вы. Алекзандер, - снисходительно улыбнулась Марлоу. – Уверена, он мое личное дело не открывал. И вообще, он никогда ничего не делает, не посоветовавшись с Парсоном.

- А Парсон?

- А Парсон трахает всё, что движется. Так что настойчиво рекомендую, - она потянулась корпусом к детективу и снизила голос: - Постарайтесь рядом с ним замирать.

- И Блуберри?

- Простите, кого трахал Блуберри, я не знаю. Мы были не настолько близки.

Вновь приклеенная улыбка, как маркер: «Сарказм!»

- А его кто трахал? – рискнул развить тему Алекс.

- Это меня тем более не интересовало, - хмыкнула рыжая.

- Глен тоже… оказывал вам знаки внимания?

- Нет, Рэттл пока не оскотинился, - девушка чуть мотнула головой в сторону. – У него всё впереди.

Она отодвинула тарелку из-под супа и придвинула десерт. Детектив, вычерпав остатки первого, перешел ко второму. У него организм молодой, растущий, регенирирующий…

- А что вы думаете о Невиле Мейси?

- Дарк Неви - мстительная тварь, детектив. Настоятельно не рекомендую переходить ему дорогу.

Вновь короткая улыбка, и ложечка взбитых сливок из сливкозаменителя оказалась во рту говорившей.

- За что он мстит вам? – не удержался Коллингейм.

- Он застал меня в тот момент, когда Парсон в очередной раз пытался задрать мне юбку, - очень милым, звонким голоском ответила Марлоу.

- А Парсон? - спросил Алекс, подразумевая "А что сделал Парсон?"

Однако Марлоу услышала другое:

- А Парсон – за то, что не дала. Паскуда.

И вновь лучик улыбки на губах.

- Барбаре постоянно жалуется, что я его домогаюсь. Советуется, как бы со мной бережней поговорить, чтобы не ранить мою хрупкую психику.

- А она?

- А ей плевать на мою хрупкую психику.

- Почему вы ей не пожалуетесь? – спросил Алекс, откладывая приборы. – Она, как женщина, должна стать на вашу сторону.

- Детектив, я понимаю, - Вивьен тоже положила ложечку в креманку и, как примерная ученица, сложила руки перед собой. – Вы ничего не  знаете о нашем мире. Но в нем, как на «открытках»: выживают те, у кого броня крепче. Вам, с вашими высокими рыцарскими идеалами, - последние слова были выделены ехидством, - здесь делать нечего.

Она доела остатки десерта и взглянула на Коллингейма.

- И уж тем более, - продолжила она, - ни одна здравомыслящая женщина никогда не обратится за помощью к другой женщине, которая прошла через то же самое. И дело не в том, что здесь высшее сострадание – отсутствие сострадания. Просто… Женщины – они такие женщины.

Ее лицо снова озарила улыбка. «Гадюки – они такие гадюки», - читалось между строк.