Глава 2

Элла

День начался погано.

Драка вспыхнула сразу после завтрака, в коридоре, ведущем к классам. Коридоры приюта были узкими, грязными и холодными, стены облупились, а трубы свисали с потолка, угрожая рухнуть на их головы в любой момент.

Элла заметила их ещё издалека: двое подростков загнали новенького полукровку в угол. Он прижимался спиной к стене, выставив перед собой здоровую левую руку и обрубок правой. Слишком высокий, нескладный и тощий для дреллина, с зелёной кожей и большими чёрными глазами, он был лёгкой мишенью для тех, кто искал, на ком выместить злость.

— Что ты сделаешь, калека? — наарх-полукровка по кличке Клык протянул когтистую руку и толкнул мальчишку в плечо.

Тот пошатнулся, но не упал.

— Отвали, — хрипло ответил он, сжимая зубы.

— Или что? Ты нас запугаешь своим… обрубком? — терранка Лилу ткнула пальцем в его культю, вызывая взрыв хохота у своего подельника.

— Если завтра на свалке не отдашь нам свои детали, пеняй на себя. Понял?

— Нет, не отдам!

— Эй! — крикнула Элла ускорив шаг, а затем рванув вперёд, как только Клык замахнулся.

Трое обернулись.

— А, Меченая! — наарх оскалился, обнажая клыки. — Слушай, девчонка, это не твоё дело.

— Убирайтесь. — Элла остановилась перед ними, подняв подбородок.

Лилу насмешливо фыркнула.

— Что, хочешь занять его место?

Наарх рванул вперёд первым. Его когти рассекли воздух, но Элла увернулась, скользнув в сторону. Он замахнулся снова, но Элла ушла ниже и ударила его в живот. Его дыхание сбилось, он отшатнулся назад.

— Сучка! — прошипел он, хватаясь за ребра.

Лилу крикнула и замахнулась, целясь Элле в лицо, но та перехватила её запястье и резко дёрнула вниз. Лилу потеряла равновесие и рухнула плашмя, ударившись лицом об пол.

— Ты что… — начала гнусавить она, схватившись на разбитый нос, но Элла уже вернулась к Клыку, который поднялся и снова бросился вперёд. Элла встретила его удар коленом в грудь. Он застонал, осел на землю, хватая ртом воздух.

— Проваливайте, — тихо сказала Элла.

Наарх застонал, поднимаясь. Терранка помогла ему подняться, и уходя бросила на Эллу злобный взгляд.

— Ты пожалеешь, уродка! — выкрикнула Лилу, поддерживая хромающего друга.

Мальчишка смотрел на Эллу с восхищением.

— Спасибо… — его голос был тихим, почти виноватым.

— Слушай, новенький, — бросила она, потирая руку. — Не попадайся им на глаза, понял? И держись поближе ко мне.

Мальчишка кивнул.

— Меня зовут Рик. Я… Я сделаю себе протез. Когда-нибудь. И тогда посмотрим, кто из нас будет смеяться.

Элла усмехнулась.

— Сделаешь. Но пока не нарывайся.

— А как тебя зовут? Они звали тебя Меченая. Это… это твоё имя?

— Меня зовут Элла. Но можешь называть меня Меченой. Мне без разницы.

— А ты… ты хорошая. И сильная. И ты… не уродка, ты… красивая. — сказал он и покраснел.

Она кивнула, развернулась и пошла в сторону класса, не оборачиваясь. Она не ждала благодарности.

Этот шрам…

Она провела пальцами по виску. Рваный, неровный, как ожог, он напоминал ей о том, кто она. В приюте дети сразу прозвали её «Меченая».

Кто-то говорил, что шрам остался от неудачного импланта. Другие утверждали, что родители пытались убить её, но не удачно, а потом выкинули в приют. Но все сходились в одном: её бросили из-за шрама.

Когда она была младше, их слова ранили, а насмешки задевали до глубины души. Она дралась, набрасываясь с кулаками на своих обидчиков и ревела в подушку ночами. Всё изменилось в двенадцать лет, когда она пробралась в учительскую и залезла в школьные дела учеников.

«Найдена на станции. На свалке приюта.»

Эти слова горели перед глазами. Не на пороге приюта, как других, не в безопасном месте, а на свалке. Её выбросили среди мусора, скинув в ящик.

Элла тогда долго смотрела на документ.

— Они хотели, чтобы я умерла, — прошептала она.

С того момента она поняла: она одна. Никто её не ждёт, не ищет и никому она не нужна. Она сама по себе.

Слова приютских больше не ранили. Она превратила свою злость в оружие. В силу, которая помогла ей выжить.

Класс приюта на станции Хардин-7 был мрачным и тесным. Потёртые парты, мерцающие лампы, облупившиеся стены. Над учительским столом вращалась голографическая карта Галактики Арксион.

— Элла, ты снова… Как это у вас, терранов… витаешь в облаках? — голос учителя Мартена Фроула, сухой и насмешливый, прорезал тишину.

Она вздрогнула.

— Я… слушаю, — пробормотала Элла, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Да? Тогда расскажи, почему Содружество — это единственный способ выжить в этой галактике.

Элла чувствовала, как остальные дети уставились на неё.

— Содружество — это… союз девяти рас, — начала она тихо, стараясь не сбиться. — Терраны, саргийцы, наархи, киеланы, дреллины, акванты, аэриалы, фералы и… тарийцы.

— Девяти? — Фроул прищурился. — Тарийцы? Напомни-ка, Элла, что с ними стало?

Она сглотнула:

— Их уничтожили первыми, потому что они отказались участвовать в войне.

— Вот именно, — резко сказал Фроул, указывая на красную зону на карте. — Тарийцы были самой могущественной расой в Галактике. Они могли манипулировать временем и пространством, создавать технологии, которые даже сейчас никто не может повторить. Но когда Энтропийцы начали уничтожать миры, они решили, что это их не коснётся.

— Они объявили нейтралитет. Продали нам пару артефактов и сказали: «Это не наша война». А сами спрятались за своими щитами. Но знаете, что произошло?

В классе повисла тишина.

— Их уничтожили первыми, — продолжил Фроул, — Кто-то говорит, когда щиты планеты были пробиты, они пытались провести ритуал, переместив свои города или уведя народ в другое измерение. Но факт остаётся фактом: их планета — теперь мёртвая пустошь, а их самих больше нет.

— Это их наказание за гордость, — тихо сказала Лика, девочка с белыми, как снег, волосами, которая сидела впереди.

— Возможно. А возможно, это урок для всех нас. Никто не может выжить в одиночку, особенно если считает себя лучше других. — его слова эхом разнеслись по классу.

После урока их отправили работать на свалку. Элла держалась в стороне. Рек копался неподалёку.

— Смотрите, что я нашёл! — вдруг воскликнул он, указывая на контейнер с маркировкой «Осторожно». Лика, девчушка-аэриала, которую Элла опекала, подбежала к нему, рассматривая трофей.

Крышка с глухим стуком откинулась, и изнутри вырвался густой голубой газ.

— Закрой его, дурак! — крикнула Элла, но было поздно.

Газ окутал всё вокруг. Металлический контейнер задрожал, нагреваясь.

— Лика! Рек! Назад! — закричала она.

Её шрам запульсировал, обжигая висок. Элла почувствовала, как всё вокруг замедлилось. Она рванула к Реку и Лике, которые стояли слишком близко к контейнеру.

Всё произошло за секунды. Она бросилась вперёд, схватив Река и Лику за шкирки. Её пальцы вцепились в их одежду, и с неожиданной для самой себя силой она развернула их, толкнув прочь от контейнера. Как сквозь воду услышала грохот взрыва. Пламя обжгло её спину.

Она видела лица Лики и Река. Зрачки расширенные от ужаса, отблеск бушующего пламени отражался в их глазах. Они падали навзничь, их движения казались нереальными, замедленными. Рты открыты, но крика не было слышно.

И вдруг они исчезли.

Воронки, открывшиеся под ними, поглотили их за доли секунды. Рек и Лика исчезли, словно их никогда и не было. Воронки тут же схлопнулись, оставляя после себя пустоту.

Элла пошатнулась. Шрам на виске жёг, пульсируя болью, от которой кружилась голова.

Она услышала крик. Её имя. Звук пробивался сквозь звон в ушах. Она медленно подняла голову, пытаясь сказать, что дети исчезли, но слова застряли в горле.

Тиски сомкнулись на её голове. Острая боль взорвалась в голове. Элла рухнула на колени, не понимая, что с ней происходит.

Тьма захлестнула её, погасив боль, звук, всё. И в этой черноте она почувствовала наконец облегчение.