Глава 27

Роб вернулся через пару недель с предварительным договором о присоединении. С нашей стороны должны были его подписать все правители или подавляющее большинство.

– Отказов не больше десяти процентов, – пояснил наблюдатель. Значит, из двадцати правителей, девятнадцати королей и императрицы, можно отказаться лишь двоим.

Меня немного потряхивало от переживаний. Смогла ли я их уговорить, или моих слов было недостаточно? Чтобы окончательно развеять сомнения, я решила для королей и журналистов устроить выставку привезенных из Лимпии новинок.

Несколько раз я выходила на сторону Лимпии и связывалась с Даниром. Он очень помогал мне, закупая от моего имени аэрокары, медкабины и прочую технику. Платила я, естественно, из своего кармана.

Дакар, как и обещал, привез сына во дворец. Репликатор стоил очень дорого, и для его покупки нужно было связываться непосредственно с компанией лордов Кагоа. Поэтому с ним я решила пока повременить.

– Ильма, хочешь съездить на экскурсию в Лимпию? – Я не знала, кого отправить с мальчиком.

– Конечно! – запрыгала она радостно, хлопая в ладоши.

Отец уже построил пологий боковой настил, выходящий на балкон, для этого пришлось разрушить несколько стен, и зал перед входом в мир Лимпии стал в три раза больше прежнего. Мы повезли по настилу кресло с сыном короля Юраны. Сам правитель решил дождаться наследника во дворце, я заверила его, что лечение будет длиться не более суток.

– Не бойся, – я склонилась к уху десятилетнего мальчика, вцепившегося пальцами в подлокотники кресла, – ты скоро станешь здоровым и сможешь бегать.

Буферная зона тоже преобразилась. Вдоль стены повесили светильники, расставили мягкие кресла и кушетки. Труп Адриана Амедала давно убрали, похоронив императора на семейном кладбище во втором круге, рядом с его отцом. Мать отказалась приезжать на похороны. Зная всю грустную историю предыдущих императриц, я не стала ее осуждать.

Данира я вызвала по кому, как только мы оказались в мире Лимпии. С этой стороны также шло грандиозное строительство терминала. Роб руководил процессом. Мы немного полюбовались на снующих туда сюда роботов и покатили кресло по направлению к взлетной площадке.

«Можно с вами поговорить?» – набрала на браслете сообщение деду. Через мгновенье на экране отобразилось: «Говори».

– Ваше Императорское Величество, – я мысленно представила деда, сидящего в кресле перед его рабочим столом, – я воспользуюсь семейным репликатором для излечения маленького мальчика? Стоимость репликационного геля оплачу сама.

Пару секунд в голове стояла тишина. Неужели придется обращаться к лорду Кагоа? Я пока была не готова к таким моральным потрясениям, испытывая невероятную вину и сожаление за свои несправедливые слова, сказанные в гневе.

– Привози своего мальчика, – раздался в голове голос деда. – Я помню, что обещал тебе преференции по торговле после открытия твоего мира. Так вот, я сдержу слово.

Неужели дед сменил гнев на милость? Или решил, что императрица нового, пусть и отсталого мира в родственниках тоже может принести какую-то пользу?

– Спасибо, – тепло поблагодарила я деда и отключилась.

Данька прилетел через час. Опять в художественном рванье, с татуировками по всему телу, разными металлическими штуками на лице и в ушах. Я быстро представила их друг другу.

Ильма пораженно ахнула и вцепилась в Данира клещами.

– Боже мой! Какая красотища! А девушкам такое можно? Как же я хочу татуировку! – Она обернулась ко мне, – Зои, сестричка, можно мне сделать малюсенькую? Ну пожалуйста.

Я нахмурила брови. Что скажут родители? Они у нас вроде бы прогрессивные, но…

– Делай, – вздохнула притворно, – но если мама с папой будут ругаться, тебе придется залезть в репликатор и убрать все.

– Конечно-конечно! – заверила она меня. Данир очарованно смотрел на свою сверстницу. Я отдала ей джинсы и куртку, в которых пришла домой, чтобы она не сильно выделялась в древнем платье и полушубке.

– Принца не забудьте, детки! – крикнула я, когда они, развернувшись и не переставая тарахтеть, пошли к аэрокару Данира. Ильма смущенно покраснела, схватилась за ручку кресла, за другую взялся брат.

Я провела взглядом удаляющиеся спины двух дорогих мне людей, толкающих вперед скрученного в дугу бедного мальчика. Потом обвела глазами знакомые до боли горы. Именно здесь я бродила месяц в поисках открывшегося прохода. И вдруг я поняла, что этот мир для меня такой же родной и близкий, как и мой. Я уже не могу обходиться без аэрокаров, коммутаторов, проекторов, мини-ателье и прочих прекрасных и удобных вещей, к которым так быстро привыкла.

Несколько недель я гнала от себя образ Милу, но сейчас он встал передо мной, как живой. Его помертвевшие глаза, когда я сказала, что больше никогда не захочу его видеть. Сердце болезненно заныло, накатила тоска. Я прогнала его, наговорила кучу гадостей, а он гордый человек. Вряд ли он простит меня. Скорее всего, он уже договаривается с дедом о женитьбе на очередной внучке… Пока я не успела передумать, вызвала новостийное окошко и набрала в поисковой строке – лорд Милу Кагоа.

Перед глазами замелькали последние события в высшем свете. Я ткнула пальцем на видео очередного пафосного собрания. И вдруг ощутила острый болезненный укол прямо в сердце – Милу стоял под руку с Алисией. На заднем фоне я разглядела деда. Заголовок гласил: «Лорда Кагоа опять видят с семьей Акиланосов. Скандал не повлиял на желание лорда породниться с императорским домом?».

Я быстро смахнула окошко и уставилась на горы бессмысленным невидящим взглядом. Было так больно, что стало трудно дышать. Глаза слезились, то ли от ветра, то ли от увиденного. Резко развернувшись, я пошла назад, к входу в Саэн. У меня куча дел, хватит ностальгировать.

Через сутки Данир привез принца обратно, передав, что Ильма решила остаться на время в Лимпии.

– Не переживай, – поднял вверх руки брат, – я присмотрю за ней. Она поселилась в твоих апартаментах на сто девятом.

Я только покачала головой. Наши миры успели так тесно и плотно переплестись, что запрещать что-то сестре я уже не могла. Тем более что более безопасного мира, чем Лимпия, и представить себе сложно.

Принц шел неуверенно и очень осторожно, словно боялся оступиться. Он опирался на тонкую трость и выглядел немного ошарашенным. Кроме сеанса в репликационном боксе ему требовалась реабилитация в двух медицинских сферах для укрепления мышц, поэтому лечение заняло так много времени.

Я взяла маленького принца под руку и подвела к отцу, ожидающему с утра в приемном зале. У того на глазах заблестели слезы.

– Папа! Я могу ходить! – Мальчик всхлипнул и разрыдался. Король подхватил сына на руки и прижал к себе. Вот теперь я точно знаю, что правитель Юраны обязательно подпишет договор.

Работа кипела и с той, и с другой стороны. Роб, постоянно сообщавший мне о новостях Лимпии, сказал, что зарегистрировано уже огромное количество заявок на посещение нового мира. Туристы становятся в очередь для того, чтобы первыми увидеть Саэн.

Отец с Максимилианом превращали дворец в громадный транспортный терминал, оставив для нашего проживания лишь одно, самое маленькое крыло. Мама занималась журналистами и выставками.

А я планировала первые туристические маршруты, рассылала королям прошения, встречалась с их представителями, советниками, министрами, занималась кучей организационных вопросов, стараясь так погрязнуть в работе, чтобы для мыслей не оставалось ни сил, ни желания.

Ревность – мерзкое чувство. Она отравляет жизнь хуже настоящего яда, не дает спокойно ни спать, ни есть. Внутри зудит и зудит мучительной занозой – неужели он сейчас Алисию водит в рестораны, показывает цветущее море Вильи, свою лабораторию? Целует ее?

Я уговаривала себя, что я взрослая, умная, рассудительная женщина, что Алисия не стоит моей ревности, что она ничего из себя не представляет, обычная пустышка, продукт легкомысленного воспитания, но ничего не помогало. Тоска разъедала сердце, и перед глазами сгущалась чернота, только подумаю о том, что они где-то там вдвоем.

Однажды я случайно встретила в коридорах Битрисс.

– Вас же вроде выпустили из подвалов? – поинтересовалась я рассеянно после ее приветствия.

– Ага, – заулыбалась девушка, – я пока решила не ехать домой, здесь интереснее. Нанялась в будущую гостиницу горничной.

Я уважительно закивала головой. Такая пронырливая и ушлая девица нигде не пропадет.

– Расскажи, как вы смогли вернуться? – Я толком и не знала всей истории, только то, что рассказал Макс. Битрисс всплеснула руками и заохала.

– После того как император исчез, начались волнения. Мы все боялись, что он не вернется, а мы останемся без еды в этом жутком месте. Спрашивали гвардейцев, но те лишь твердили про приказ императора. Как заведенные. Управляющий, господин Латиф, поднял бунт, и мы с… в общем, присоединились к ним. Навалились всей кучей, вышибли дверь и рванули через проход.

– И сколько там осталось народу?

– Около ста человек. Все гвардейцы, слуги-то убежали.

– Правильно сделали, – пробормотала я, отпуская девушку. Невольно вспомнила о кладбище у реки на той стороне, о сотне безымянных могил. Жаль честных, преданных императору солдат, а вот простые люди всегда держат нос по ветру и быстро сообразили, что к чему.

Договор подписали все, я боялась Его Величества Мердока Красса, самого консервативного и закостенелого в традициях. Но и он без вопросов поставил свою подпись на документе. Может быть, уговорили наследники, а может, захотел сам дольше пожить?

Как бы там ни было, наша планета вступила в содружество. Меня и Максимилиана выбрали представителями мира Саэн при совете. Первый съезд должен был произойти уже через месяц в Каратосе. Вот тогда и покажу Максу Лимпию, хотя он почему-то не горел особым желанием выйти за барьер.

За всей этой безумной кутерьмой я перестала обращать на себя внимание. Странную эпизодическую тошноту по утрам связывала с нервотрепкой и перекусами на бегу. Не помнила, приходили ли ко мне женские недомогания или нет. А вот когда они не пришли во второй раз и начала наливаться грудь, я поняла, что с моим телом происходит что-то необычное.

– Это ребенок Амедала? – Мама усадила напротив себя и ласково взяла мои руки в свои. Я медленно покачала головой, еще не вполне осознав, что случилось. У меня будет ребенок от Милу! Какое счастье! Те прекрасные четыре дня сказки в Гайми-парке оставили после себя бесценный подарок.

Меня переполняло ликование. Я пылко обняла маму за шею и радостно рассмеялась.

– Это желанный ребенок? – еще раз просила мама куда-то мне в шею.

– Безумно, бесконечно, безмерно желанный, – прошептала я, всхлипывая.

– Ну и отлично. – Она похлопала меня по спине, не спрашивая ни об его отце, ни об обстоятельствах его появления. Для нее мое «желанный» было достаточным основанием. Тактичные у меня родители, знают, что сама обо всем расскажу, когда придет время.

– Зои. – Через несколько дней Макс решился. Он давно ходил вокруг меня кругами, преданно заглядывая в глаза, принося чай, лакомства, маленькие трогательные букетики. Не знаю, кто ему рассказал, может, отец, а может, и сам догадался по моему цветущему виду. – Выходи за меня замуж. Я давно тебя люблю и буду прекрасным мужем и отцом для твоего ребенка. Обещаю.

Я смотрела на красивое лицо брата своего покойного мужа и понимала, что ни за что не выйду за него замуж. Хватит одного вынужденного брака без любви. Да и брюнеты мне разонравились с недавнего времени.

– Нет, Макс, – я улыбнулась и дружески похлопала его по руке, – ты хороший человек, но я не люблю тебя.