Глава 10

Дав мне неделю передышки, Амедал опять пригласил на ужин, прислав другую горничную, Лиззи. Тоже светловолосую, пышнотелую, миловидную. Я пообещала себе, что буду вести себя осмотрительней, стараться не показывать агрессии, по возможности быть милой и послушной. Если получится, конечно.

Мне повезло – сегодня у императора было хорошее настроение. Он любезно проводил меня к столу, отодвинул стул, сам сел напротив и дал знак слугам. Те принесли блюда. Некоторое время мы молча поглощали пищу. Император чему-то рассеянно улыбался. Я мысленно порадовалась. Битрисс постаралась или кто-то другой? Пусть спит с кем хочет, только меня не трогает.

– Дорогая, – я вздрогнула от неожиданности и подняла глаза, выжидающе уставившись в лицо мужа. – Мне доложили, что несколько раз видели императрицу на первых этажах. – Амедал зубасто улыбнулся, отрезая кусок стейка и жадно запихивая себе в рот. – Запомни – единственный способ выйти отсюда – исполнить пророчество, – намек в его словах был яснее ясного, я судорожно сжала нож в руке, – с каждым днем я все с большим азартом жду этого мгновения… Соединимся на брачном ложе, смешаем кровь. Ты ведь девственница?

Да он просто издевается! Или запугивает? Скорее второе, я ведь помню, как он сказал, что я не в его вкусе. Смуглая, темноволосая, кареглазая, я была совершенно не похожа на его светловолосых «любимиц». И слава всевышнему.

– Пока я слышу лишь одни угрозы, – холодно ответила я, не отрывая взгляда от мужа, – в день перехода, помнится, ты обещал ответить на вопросы.

– И что тебя интересует, дорогая моя?

– Много чего, – ответила я сквозь зубы, окончательно теряя аппетит и откладывая приборы в сторону. Его насмешливое «дорогая» царапало кожу, как тупой ржавый нож. – Откуда берется болезнь, если это один континент? Что за колеблющийся воздух, перекрывающий проход? Почему требуется добровольное согласие на его пересечение? Почему нет ни одного окна в замке?…

– Хватит, хватит, любопытная моя, – император хрипло рассмеялся, – все эти вопросы из серии – расскажу после брачной ночи.

– Тогда в чем смысл пророчества и что именно мне предстоит сделать?

– Помочь захватить эту сторону континента, – с полным ртом полупережёванного мяса произнес император. Меня передернуло от омерзения – воспитание и этикет обошли владыку стороной. Я вдруг отчетливо поняла, что ответов на вопросы не дождусь, только такие размытые объяснения.

– Как? – Многозначительное молчание.

– Хорошо, – смирилась я и попыталась зайти с другой стороны, – расскажи тогда про камни, как ты мысленно общаешься, на какое расстояние. Или это тоже секрет?

Амедал смотрел на меня с ленивой задумчивостью, прикидывая, что можно рассказать. Его глаза, в тусклом свете ламп и камина, казались бездонными. Тяжелый взгляд опустился на мои губы и заставил напрячься. Но сегодня император, видимо, выбрал достойное поведение, потому что если и пугал, то лишь словесно.

– Камни добывают на этой стороне континента, как я и говорил, – неторопливо начал он, – их добычей владеет правящий дом. Лишь их отпрыски умеют мысленно общаться, остальным нужны камни. Расстояние… – он пожевал губами, – зависит от размера камня. Тот, который у меня, – он вытянул из кармана знакомый желтый кристалл, – позволяет разговаривать со «слышащими» на расстоянии не больше десяти километров. Есть камни больше. Есть меньше.

Вопросов прибавилось. Что за правящий дом? Если я «слышащая», значит, я потомок этого дома? Следовательно – потомок завоевателей? Но у меня две руки и две ноги, я не выгляжу, как тот монстроподобный экспонат в музее. И если императорская семья тоже когда-то была «слышащими», то и они пришли отсюда? Кругом ложь. Надеюсь, после брачной ночи станет понятнее, сейчас я не хотела дразнить императора, задавая дополнительные вопросы и ловя его на несоответствии, зная его взрывной характер и как быстро он приходит в ярость.

– Разговаривать нужно учиться, – продолжал он, – меня учил отец, его дед, и так далее. – Видя мой вопросительный взгляд, император пояснил: – Ничего сложного. Если человек в прямой видимости – просто смотришь на него и говоришь; если он далеко, но человек знакомый, тогда посылаешь сообщение ему, представив его в мыслях. Если незнакомый – называешь полным именем и говоришь. Все.

Ничего интересного я не узнала. Да я и не рассчитывала на императорскую откровенность. Просто старалась переключить внимание мужа с предстоящей брачной ночи на что-нибудь другое, продержаться еще хотя бы две недели. Зачем? Кто знает… Самой смешно – веду себя, как испуганная малолетка. Да и физическая сторона вопроса была мне абсолютно понятна, благо как-то смогла лицезреть ее во всей красе в конюшне.

Император вновь принялся за еду, видя, что я не собираюсь ничего комментировать.

– У тебя есть библиотека? Я могу взять книги? – тихим голосом поинтересовалась я.

– Откуда? – Амедал запихнул в рот последний кусок и вытер руки о скатерть. – Замок не рассчитан на бесполезные помещения.

– Бесполезные? – переспросила я удивленно. Отец скрупулезно собирал книги, стараясь максимально расширить нашу библиотеку, а до него дед и прадед. Но видимо, для императора этот вид времяпрепровождения был неинтересен. Чем же он занимается в этом каменном мешке долгие годы? Здесь же со скуки можно умереть.

Император встал, протянул мне руку. И как бы мне ни хотелось до него дотрагиваться, я осторожно положила кончики пальцев на сгиб локтя.

– В кабинете есть несколько книг, если хочешь, может забрать их себе, – смилостивился он. Пойдем со мной – возьмешь. – Я позволила себя благодарно кивнуть. – Смотрю, мне досталась начитанная и образованная жена.

– Ты даже не читал мое досье? – Я удивленно вскинула голову.

– Зачем? – Император пожал плечами. – То, что нужно, я знаю. Остальное – неважно.

«Интересная логика», – пробормотала под нос я. Мы подошли к двери кабинета. Амедал достал ключ и открыл замок. Я не обратила внимания в первый раз, но сейчас заметила эту странность. Он закрывает кабинет. От кого? Что ценного находится здесь?

Муж небрежно кивнул на кресло, я подошла и встала рядом, не торопясь сесть.

– Подожди немного, книги в спальне, пойду возьму. – Я сделала вид, что послушно сажусь, император скрылся за соседней дверью. Мне нужна минута, чтобы оббежать комнату. Что же он прячет? Быстро заглянула за статую обнаженной девушки, под крышку письменного стола. Вдруг почувствовала, как холодный ветерок коснулся шеи. Обернулась. За спиной висел огромный квадратный гобелен, на котором был выткан портрет первого Амедала, генерала Виктора. Холод шел оттуда. Я приподняла краешек и ошеломленно застыла. Под гобеленом находилось окно.

– Что ты делаешь?! – в комнате прозвучал громкий злой окрик императора. Я вздрогнула и дернула гобелен на себя, срывая его со стены.

За окном царила ночь. Сумерки плотно укрывали землю, не давая ничего рассмотреть. Только в небе мутными пятнами сияли две луны. Одна больше, другая меньше.

– Это… Это не наш мир, – прошептала я, покачнувшись. Сердце сжалось от ужаса. Я глубоко и часто задышала, судорожно глотая холодный воздух открытым ртом, стараясь не свалиться в обморок.

– Ты, как всегда, права, моя дорогая, – издевательски произнес император. В глазах плескалась бешеная ярость. – И если уж влезла, куда тебя не просят, будь добра взять себя в руки и закрыть рот.

Я не помнила, как добралась до своих комнат, не помнила, как разделась и легла в постель. Пришла в себя только глубокой ночью, меряя шагами спальню, бездумно бормоча под нос «я в другом мире, в другом мире». Многое стало понятным. И загадочная болезнь при переходе, и прозрачный барьер, и даже добровольное согласие на его пресечение. Скорее всего, это одно из условий перехода сюда.

Интересно, император хоть одно слово правды сказал, когда уговаривал меня? Я же видела его бледный вид на свадьбе, но не придала значения. Может, и монстров никаких нет? Что же тогда за существо выставлено в музее?

Зачем согласилась? Поверила? Ведь чувствовала фальшь в его словах. Почему не подумала дольше, не проанализировала нестыковки? Хотела видеть себя спасительницей? Защитницей от монстров? Хотела исполнить пророчество? Дура!

Утром я тщательно оделась. Никаких рюшей, воланов, а главное – никакого декольте. Холодно, да и не собираюсь радовать мужа видом своей груди. Строгое шерстяное платье в пол, длинные закрытые рукава, воротник-стойка.

– Его Императорское Величество еще не завтракал?

– Нет, леди Зои, – ответила Битрисс.

– Проводи меня к нему в кабинет и передай распоряжение на кухню – я позавтракаю вместе с мужем.

– Но… – взгляд девушки заметался. Я сурово сдвинула брови и направилась к двери. Горничной пришлось последовать за мной.

Скорее всего, император ожидал другого посетителя в столь ранний час, но кроме высоко приподнятых бровей никак не выдал своего удивления.

– Нам нужно поговорить, – сквозь зубы процедила я, садясь в одно из кресел, расправляя юбку, – только теперь правдиво.

Амедал равнодушно пожал плечами. На нем были домашние теплые брюки и белоснежная рубашка, которая болталась незастегнутой, открывая впалую безволосую грудь и наметившийся животик. Ему всего тридцать, но неправильный образ жизни, отсутствие нагрузок, обильная еда и пагубные привычки уже делали его старше. Еще и злые морщины у рта. Я мысленно скривилась. Тренировочный зал… Занимается он там далеко не спортом.

Битрисс принесла завтрак. Расставила тарелки, чашки на журнальном столике и быстро удалилась, покосившись на меня недоуменным взглядом.

– Расскажи, что это за мир, – произнесла я спокойно, после того как за горничной закрылась дверь, – и что за монстры выставлены в музее. Они были на самом деле или нет?

Амедал встал, подошел к комоду, достал бутылку и два стакана.

– Будешь? – Я отрицательно мотнула головой, император криво усмехнулся. – Как хочешь.

Я терпеливо ждала, пока он нальет жидкость в стакан и сделает первый глоток. Пьет с утра? И часто он так делает? Император не торопился раскрывать свои тайны, то ли подбирал слова, то ли опять планировал вранье. Я со злостью сжала кулаки. Три сотни лет длится этот обман. Три века императорский род удерживает девятнадцать королевств от неповиновения. Пугает людей. Как можно было так извратить историю? Получается все, что я читала и изучала всю жизнь, – пыль?

– Проще всего было бы дать тебе дневники первого Амедала, – Адриан уселся в кресло и вальяжно закинул ногу на ногу, – но не могу, они под запретом. Поэтому расскажу сам. Этот мир называется Лимпия, – я удивленно приподняла брови, – да-да, так же назвали нашу столицу. Триста лет назад мой предок, его жена и несколько верных друзей прошли через барьер из этого мира в тот.

– Не было никаких напавших на нас монстров?

– Не было, – подтвердил император, – то, что ты видела в музее, на самом деле… – Он замялся, подбирая слова. – Искусственное существо, в дневниках его называют боевой робот.

– А война?

– Война была, – усмехнулся Адриан и хлебнул из стакана, – только Амедал сам ее и развязал для захвата нового мира.

– Несколько человек против целого мира?! – я неверующе уставилась в лицо мужу.

– Как писал первый Амедал, один робот с его вооружением мог в одиночку уничтожить целую армию с луками и стрелами, – ответил он, – как понимаешь, я сам не видел их в действии. Но в дневниках, которые из поколения в поколение передавались прямому потомку, говорилось именно так.

В горле пересохло. Я взяла чашку с чаем и сделала жадный глоток, стараясь удержать ее в трясущихся руках.

– Роботы умерли? Почему в музее мертвое неподвижное существо? – хрипло поинтересовалась после.

– Да, умерли… Предок писал, что через определенное время у них кончился заряд батареи. Не знаю, что это. Не спрашивай. Сейчас они такие. Просто груда странного металла. Зато выглядят страшно и пугают народ, – добавил император, рассмеявшись.

Ничего веселого в этой ситуации я не видела. Значит, война была не Амедала с монстрами, а наоборот. Амедала против всего мира с помощью монстров.

– Этот мир, Лимпия, гораздо более развитый, чем наш, – продолжил император. – Виктор описывал в дневниках странные механизмы, летающие по воздуху, оружие, умеющее убивать на большом расстоянии, искусственно созданных существ, работающих вместо людей, и так далее, – я скептически поджала губы, – мой предок хотел вернуться сюда через какое-то время. Но у него не получилось.

– Почему?

Амедал молча встал и откинул гобелен. В комнату полился яркий утренний свет. От неожиданности я прикрыла глаза. Проморгавшись, увидела молочно-белую полупрозрачную стену, стоящую прямо перед окном. Я подошла ближе, впечатываясь носом в стекло. Стена не уходила прямо вверх, она полукуполом огибала скалу, на которой был построен наш замок. За ней смутно виднелась часть долины, усыпанная снегом, вдалеке возвышались горы.

– Что это за стена? – я посмотрела на стоящего рядом мужа. Он пожал плечами.

– Она была до меня и до моего отца. Не пропускает живых существ, сколько мы ни пробовали через нее пройти.

Я приподняла брови.

– То есть это не мы защищаемся от монстров, а они от нас? – хмыкнула, отворачиваясь и усаживаясь обратно в кресло.

Амедал шутку не оценил.

– Ты поможешь мне ее убрать, – рявкнул он, мгновенно вспыхивая злостью, – твоя кровь поможет. – «Надеюсь, не буквально», – подумала я со страхом, вжимаясь в спинку.

– Я всегда знал, что именно я завоюю этот мир! – продолжал он шипеть. – Не зря же я просидел пятнадцать лет в этом месте, в холодном каменном мешке, ожидая «слышащую». – Он произнес это слово, словно выплюнул что-то гадкое. У меня мелькнула странная мысль – он ненавидит меня так же, как и я его, или это банальная зависть? – Ни моему отцу не повезло ее найти, ни деду, ни прадеду. Только мне! Я особенный! Я властитель всего!

Всевышний! Да он же сумасшедший. Безусловно, абсолютно, категорически сумасшедший. Неудивительно, живя здесь с одной-единственной целью – завоевать, подчинить, уничтожить. Я мысленно согласилась с неизвестными обитателями этого мира – от таких сумасшедших нужно ставить барьеры.

– Как именно я смогу убрать стену? – задала вопрос спокойным, мирным тоном, дождавшись паузы между его выкриками. Адриан, тяжело дыша, мотнул головой, словно сбрасывая с себя гнев. Поднял голову и криво ухмыльнулся.

– Виктор писал в дневниках, что его жена была «слышащей», – император пристально рассматривался в мое лицо, пугая темным немигающим взглядом, – когда он воевал, она умудрилась сбежать. Предок искал ее много лет, но так и не смог найти. В итоге он решил, что она погибла. Тем не менее после того, как королевства объединились в империю, он дал поручение своим потомкам искать возможных потомков жены.

– Подожди, – я подняла руку, прерывая императора, – почему они ушли из этого мира? Почему Виктор сразу не вернулся назад? Он же хотел, так?

– Так. – Император опять присосался к бутылке, я напряженно смотрела на стремительно пьянеющего мужчину, надеясь, что смогу сбежать, пока он окончательно не превратится в животное. – Но при переходе уже на нашей стороне что-то случилось. То ли робот взорвался, то ли оборудование, которое они перемещали. Виктор не дал полной ясности. Написал, что не проверил все более тщательно, нельзя было заносить сюда какой-то «тэн». Погибло несколько его друзей, не успевших отойти от барьера. Хорошо, что Виктор с женой шли первыми. Раскапывать проход начали сразу же, но закончил только его внук, спустя сто лет. И почему-то оказалось, что выход не там, где описывал Виктор. Он поднялся на пару метров от земли.

Адриан подошел ближе, в руке болталась полупустая бутылка.

– И пусть Виктор писал в дневниках, что для нападения обязательно нужна «слышащая», Амедал Третий решил не ждать. Он собрал сильную армию, перевел ее через барьер…

Муж навис прямо надо мной. И вдруг больно схватил меня за плечо, рывком выдергивая из кресла. Я непроизвольно охнула.

– И что дальше? – произнесла спокойно, глядя в мутные глаза.

– Точно не знаю, он погиб. От армии ничего не осталось. С этой стороны поставили заслон. Следующие десять поколений предков могли лишь смотреть в окно на чужой мир и искать «слышащую». – Я медленно отступала к двери, мужчина так же медленно наступал.

– Пророчества не было? – Как же мне отвлечь его?

– Почему же? Было… Его сделала одна известная предсказательница три сотни лет назад, не в силах отказать в просьбе императору… Ее сожгли на костре, как ведьму, чтобы никому не разболтала.

Хорошая благодарность. Я уперлась спиной в дверь. Убегать дальше некуда. Император тяжело дышал, в глазах разгорался алчный огонь. Сердце испуганно заколотилось – не люблю чувствовать себя в западне.

– Что я должна сделать, чтобы исполнить его?

– Позови своих родственничков, потребуй убрать стену. «Слышащая» может разговаривать с правящей семьей напрямую, – почти касаясь моих губ, хрипло прошептал император, обдавая спиртовыми парами.

– Как? Сам же говорил, что для этого нужна или прямая видимость, или полное имя, ни того ни другого нет. – Голос срывался. Муж решил, что я вполне подойду вместо Битрисс для утреннего развлечения? Потому что его намерения были более чем очевидны.

– Придумай, как, иначе я придумаю, как тебя заставить…

Амедал впился мне в рот, намеренно стараясь причинить боль, – грубо, жадно, болезненно. Я сразу же почувствовала вкус крови из-за разбившейся губы. Мелькнула ненавистная мысль – перетерпеть, пусть делает что хочет. Рано или поздно это должно будет случиться, почему не сейчас? Ну и что, что первая брачная ночь произойдет утром и возле стены? Плевать. Может быть, получив меня, он отстанет на какое-то время?

Император буквально вгрызался в меня, сильно кусая губы, глубоко засовывая язык. Руки стискивали ребра до синяков, мучительно мяли грудь. Дрожь омерзения сотрясала тело. К горлу подступила тошнота. Нет, не могу. Ни терпеть, ни смиряться, ни угождать. Просто не умею. Я с силой мотнула головой в сторону, разрывая «поцелуй», и хрипло закашлялась. Вдруг и в этот раз получится избавиться от мужа с помощью рвоты?

Хороший был способ, но осуществлять его не пришлось – за спиной раздался громкий стук.

– Ваше Императорское Величество! – Голос Битрисс звучал взволнованно. – Откройте!

– Чего тебе?! – рявкнул муж, тяжело дыша. Я попыталась улизнуть в сторону. Не вышло. Руки императора крепко притиснули меня к себе.

– Девушке, фрейлине императрицы, очень плохо, она умирает, – лепетала горничная. – Питер сказал, что нужно срочно переправлять во дворец, в императорскую лечебницу, иначе будет поздно. Ключ от двери только у вас. Простите…

– Что ж они такие слабые, – пробормотал зло Амедал, опуская руки и отступая, я медленно, беззвучно выдохнула, – пусть бы сдыхала, невелика потеря.

Не обращая внимания более ни на что, император вышел за дверь, не став меня выгонять или закрывать кабинет на ключ. Я тяжело опустилась на пол. Меня колотило так сильно, что стучали зубы, а пальцы никак не могли соединить разорванный корсет, связать хотя бы ленты.

Спустя пару минут я более-менее пришла в норму. Даже была в состоянии подойти к столу и взять остывший пирог и чашку с холодным чаем – голодать я не собиралась. Насильно запихивая в себя еду, подошла к окну и уставилась на белесую пленку, висевшую вплотную перед окном, на расстоянии не более пары метров. Вот что муж имел в виду, когда говорил, что для строительства большого дворца нет места.

– Как же мне тебя убрать? – задумчиво пробормотала я. Попыталась мысленно позвать кого-нибудь, перебирая разные имена, распространенные и не очень. Питер, Виктор, Максимилиан, Арвен… Анна, Мария, Розамунда, Виктория, Лидия… Позвала папу и маму. Но то ли родители не обладали способностью слышать, то ли этот мир был слишком далеко от моего.

Пейзаж за окном был поразительно похож на наш. Круглое желтое солнце висело высоко в небе над горной грядой и освещало раскинувшуюся внизу долину. И пусть все виднелось словно через мутное стекло, я разглядела и тяжелые снежные наросты, лежащие на склонах, и узкую речку, которая почему-то не замерзла, и низкие чахлые растения вдоль берега. Если бы не две луны ночью, я бы и не предположила, что в другом мире.