Глава 28

17 апреля 1894 года Вторник город Буй Костромской Губернии

Прекрасный ураган в виде Ольги Николаевны в один миг превратил тихую заводь медпункта, в бушующее энергией море. Возглас удивления, прекратившего сладко сопеть во сне Сергея Дмитриевича и разбуженного столь бесцеремонным способом, быстро перешел в сбивчивый рассказ о прошедшей ночи. Ничего нового для себя Белов оттуда не получил. Да и что почерпнуть в формулировке «Пациент спал. Дыхание ровное. Жара не было», ничего интересного не было. А потом раздались мягкие. легковесные шаги, и занавеска отделяющая его бокс с возлежащим на кушетке Алексеем отошла в сторону ведомая красивой ухоженной рукой с аккуратным маникюром и взгляд целительницы встретился с взглядом улыбающегося мальчишки. Довольная улыбка Ольги Николаевны от убеждения что с пациентом всё хорошо, буквально через миг переменилась и стала строгой. Почти осуждающей.

— Ну здравствуйте Алексей Николаевич. –тон нарочито холодный.

— Доброе утро Ольга Николаевна — всё что успел сказать Алексей, прежде чем попал под целый водопад строгих нотаций.

В течении долгих минут так семи он слушал о том, как глупо себя ведет, как ей уже начинает казаться что Белов ищет неприятностей целенаправленно. Сколько сил они с доктором вынуждены были вчера потратить на его спасение и исцеление. Как всё это безответственно. И все в этом ключе, расписывая мельчайшие детали процесса исцеления. Нет, конечно даже во время своих строгих, а моментах гневных эскапад Ольга Николаевна продолжала оставаться всё такой-же милой красавицей, но уж слишком уверенной что ей в обязательном порядке надо отругать этого несносного мальчишку, который, подумать только, уже не в первый раз попадает на стол к целителям. Другие школьники в большинстве своем и за все время учебы ни разу здесь не появляются кроме как на вступительном и ежегодном осмотре, а он такой растакой тут чуть ли не прописался на постоянку. Но постепенно атмосфера неуловимо переменилась, и на миг, когда образовалась тишина, Ольга Николаевна подняла на Алексея глаза, смотря в упор и спросила с той прямотой которая выдавала в ней взрослую и уверенную в своей правоте женщину:

— Алексей Николаевич, Вы понимаете, что вчера были на самой грани? — тон её был предельно серьезным. Как собственно и взгляд в этот момент.

Алексей открыл было рот, чтобы что-то добавить, пояснить или может быть смягчить её возможную тревогу шуткой, но Ольга Николаевна остановила его одним движением руки. Движением — лёгким, почти невесомым, но которое было исполнено с такой властной грацией, что слова Белова готовые сорваться с его уст замерли так и не выходя.

— Да, это так — спокойно продолжила Ольга Николаевна — Не вздумайте даже на секунду допустить мысль, что всё что произошло с Вами вчера это какая-то игра. Не знаю откуда у Вас амулет — она указала на цепочку опоясывающую шею Белова — Но здесь Вы сейчас, лишь благодаря ему. Подумайте об этом. Подумайте серьезно. Если бы не он, если бы он не поддержал Вас в первые минуты после удара, то никто бы Вам просто не успел помочь.

— Ольга Николаевна, прошу вас, не корите меня. — Белов сейчас был не менее серьезен чем целительница — Возможно я и не понимаю на самом деле, как всё это было опасно. –он на мгновение метнулся взглядом к своей груди, где ещё вчера были кошмарные раны, и снова твердо с уверенностью посмотрел на неё — Но точно, со всей ясностью понимаю, что мне очень повезло во многом. Обещать, что снова не попаду под удар? — Он грустно улыбнулся — Обещать не могу. Быть осмотрительнее? Да. Это могу пообещать. Быть готовым что кто-то ударит подло, исподтишка? И к этому я теперь тоже более готов. Но зарекаться от неприятностей? Увы, это не в моих силах. Я совершенно точно не буду их искать, но и убегать при малейшей опасности я тоже не могу.

— Пфф. Мужчины — покачав головой вынесла свой приговор Ольга Николаевна и поднимаясь добавила прежде чем уйти от его постели — Ваш артефакт я наполнила, возместив потраченное им вчера. — она снова грустно улыбнулась — Берегите себя Алексей. — произнесенное без отчества имя, было произнесено с какой-то очень похожей на материнскую. заботой. И это было чертовски приятно.

— Большое спасибо Ольга Николаевна. Благодарю Вас за всё что Вы сделали для меня. А насчет неприятностей, постараюсь не попадать больше. Я честно буду стараться — ответ Белова, лишь вызвал небольшую горькую улыбку женщины, что несомненно не поверила ни на каплю, что ему удастся исполнить своё обещание. Затем она степенно покинула медпункт оставляя Белова снова наедине с Сергеем Дмитриевичем, только теперь он не спал, а был занят записями за столом. Предоставив Алексея самому себе разбираться в своих мыслях. И каким-то непонятным образом его мысль сначала свернула на занятого своими делами целителя, а потом заставила вспомнить его фамилию, что он услышал от классного руководителя перед дуэлью с Николаевским. Новиков. Не став откладывать в долгий ящик сомнения Алексей, одевшись и приведя себя в порядок подошёл к увлеченному своим занятием доктору чтобы уточнить так заинтересовавший его момент.

— Сергей Дмитриевич — голос Белова застал целителя, увлеченного написанием в раскрытом журнале чего-то известного ему одному вздрогнуть от неожиданности. И развернувшись также продолжая сидеть с интересом взглянул на замершего рядом Алексея.

— Ожили Алексей Николаевич? — несмотря на то что обращение Белова его если не испугало, то явно было неожиданным, никакого раздражения в свой адрес Алексей в его голосе не почувствовал. И это было приятно.

— Да, благодарю Вас. Все в лучшем виде и чувствую себя отменно. Как новенький — пошутил Белов. — Сергей Дмитриевич, я хотел бы уточнить один момент.

— Внимательно слушаю.

— Новиков Дмитрий с выпускного класса Вам знаком?

— Еще бы я не знал своего племянника — рассмеялся целитель, увидев удивленное выражение лица Белова. — Удивлены?

— Неожиданно — проговорил Белов, действительно удивленный тем, что не догадался провести параллели между одинаковыми фамилиями. Но в его оправдание такой не наблюдательности — голова у него всё это время, была забита проблемами похлеще чем сравнивать их фамилии и схожие черты.

— Ничего неожиданного в родственных связях обычно нет молодой человек — с иронией произнес Новиков качая головой. — А Вы что собственно хотели? Посмотрел он с интересом на Алексея.

— Просто полюбопытствовал, не более. Вообще мне Дмитрий показался очень достойным молодым человеком.

— Приятно, право слово. Это радует, когда представители семьи имеют добрую славу. Должен отметить что и Дмитрий так же отзывался о Вас в весьма благожелательном тоне. Не смотря на некоторые недопонимания случившееся между вами. — не удержался от иронии целитель.

— Благодарю. Это хорошо, когда бывшие соперники оставляют хорошее мнение.

— Абсолютно с Вами согласен — потягиваясь с веселой улыбкой проговорил Сергей Дмитриевич. — Кстати, мы с Ольгой Николаевной провели небольшой консилиум. — он замолчал буквально на пару секунд, наводя тем самым небольшую интригу — Вы совершенно здоровы. Таков наш вердикт. Но! — Новиков в назидательном жесте поднял указательный палец вверх — Рекомендуем более до такого не доводить. Еле Вас вытащила Николаевна. — окончание его речи было уже не веселым, а строгим. Как и взгляд. — Поберегите себя молодой человек. Мы настоятельно рекомендуем.

— Благодарю от всей души. И никогда не забуду всё что Вы с Ольгой Николаевной для меня сделали.

Белов почтительно со всем уважением, которое действительно чувствовал, как к этому человеку так и отсутствующей сейчас Ольге Николаевне склонился в глубоком поклоне в знак благодарности.

— Ну полно Вам Алексей Николаевич — как ни странно, засмущался от такого акта признания Новиков — Это наш врачебный долг.

Может этот обмен любезностями и затянулся бы подольше. Благо ситуация позволяла и благоволила к взаимным расшаркиваниям. Но, открывающаяся дверь, а затем вошедший в неё сухопарый старичок в видавшем виды темно зеленом костюме, выдающем его принадлежность к администрации школы, прервал их поток любезностей.

— Белов? Алексей Николаевич? — сухой надтреснутый голос с нотками равнодушия напомнил в один момент старые заведения из его прошлого мира по названию «Почта России», где чаще всего голоса были именно такими — глухими и равнодушными ко всем проблемам мира.

— Да это я — подтвердил Алексей предположения старичка боровичка с равнодушным взглядом.

— Следуйте за мной — очередная равнодушная реплика, и старичок, не ожидая ни секунды его реакции повернулся к двери хватаясь за ручку.

— Следуйте куда? Следовать за Вами почему? — и если после первого вопроса боровичок замер держась за ручку и не пытаясь её открыть. То после второго вопроса он повернулся к Белову с таким удивлением на лице, что можно было подумать, что ему прям откровение пришло божественное.

— Как куда? — удивление старичка можно было черпать ложками — К директору на правёж. — и уже требовательно закончил — И побыстрее.

Вместе с последней рубленной фразой, дедуся вновь совершил маневр с разворотом и в этот раз не останавливаясь на дальнейшие объяснения и что-то бурча про себя двинулся на выход из медпункта.

— Правёж — это серьезно — проговорил задумчиво Новиков — Удачи Вам Алексей. Надеюсь всё закончиться благоприятно. — в отличии от дедусика, голос его звучал с искренней тревогой за своего выздоровевшего пациента.

Всё что оставалось Алексею, это скомкано попрощавшись с целителем, идти догонять старичка. И догонять действительно пришлось. При всей своей визуальной старости, тот ногами перебирал достаточно быстро, не то что для своих лет, но и для Белова, как это не удивительно.

Вообще вся дорога вслед за боровичком для Белова протекала в состоянии черной меланхолии. И дело даже не в шушукающихся школьниках что встречались им на пути и при виде этой непонятной парочки, совершенно не стесняясь принимались живо обсуждать увиденное. К собственной скандальной известности Алексей немного пообвык, так что если и отмечал происходящее, то так мимоходом. Причиной навалившихся дурных ожиданий было лишь одно слово, сказанное дедком в медпункте. Память мальца по поводу слова правёж ничего не подсказывала, только какие-то неясные негативные ощущения, не больше. А вот память Белова старшего знала лишь два смысла этого слова. И оба были далеки от чего-то светлого и доброго. Сперва вспомнилось определение этого слова из мира блатной романтики, только звучало оно несколько иначе — «Поставить на правёж». И определение это ничего хорошего не сулило, а обозначало что адресат, к которому применялся «правёж» либо нарушил общепринятые принципы и правила, за которое должен был ответить, либо задолжал и не возвращает. А там и счётчик, и пресс. В общем мрачненькое определение.

Но и второе определение которое он знал благодаря своей любви к истории, истории его прошлого мира конечно, тоже никаких медовых коврижек не сулило.

Правёж ещё в древнерусском праве обозначал как взыскание с обвинённого ответчика в пользу истца, соединённое с так называемыми понудительными средствами. А «править» вообще означало на древнерусском языке «взыскивать». Если должник почему-либо не хотел или не мог заплатить долги, его ставили на правёж, который состоял в том, что не платящего должника в течение известного времени ежедневно, кроме праздников, ставили перед судом или приказом, где он был обвинён, и в продолжение нескольких часов били батогами по ногам. И если сначала пределы правежа не были определены законом, но ещё Иван Грозный указал стоять на правеже при долге в 100 рублей один месяц, и затем больше или меньше месяца пропорционально долгу. А вот если должник выстаивал свой срок и продолжал отказываться от платежа, или если он не находил человека, который выкупал его с правежа, то его отдавали истцу «головой до искупу», то есть делали его кабальным холопом истца. Белов не помнил точно — но какое-то Уложение даже определяло и стоимость этого кабального труда в погашение долга: 5 рублей в год за работу мужчины, и 2 рубля 60 или 50 копеек, точно он не помнил — женщины. Запомнилось это по тому что, когда на уроке истории это проходили, девчонки из их класса очень возмущались такой оценкой. Тогда в конце 80-х — начале 90-х и феминизма то еще никакого не было, было только равноправие. Хорошо хоть про детей ничего не говорилось. Хотя думать о том, что дети должников при этом не страдали было бы глупостью. Кормить их вряд ли кто-то хотел по доброте душевной, хотя тут Алексей себя оборвал — на Руси добрых и хлебосольных людей всегда хватало и во все времена.

Интересный момент он еще помнил — правежу подлежали все, даже и поручители, за исключением лиц, освобождённых от него по жалованным грамотам. Служилые люди, стояли на правеже вместо одного месяца за 100 рублей два, потому что взыскание с них этим и ограничивалось: их нельзя было выдавать головой. Правёж не предоставлял истцам полного обеспечения, особенно относительно высших лиц, которые могли, «вытерпев бой», не заплатить истцу (что называлось тогда «отстояться от правежа»), поставить за себя своего человека и даже вовсе избавиться от «боя». А вот здесь во все времена ничего не менялось — богатый да знатный всегда по другому праву идёт. Кто украдёт мешок картошки, сядет на пять лет. А кто будет воровать вагонами — отделается штрафом.

Правёж производился обыкновенно в Москве, впрочем, его могли производить также и воеводы по городам если до стольного града далеко или недосуг. Перед длинным зданием приказов, в Кремле, где должники становились в ряд и разделялись на партии между несколькими «недельщиками» и каждый недельщик батогом ударял всякого должника своей партии три раза по икрам. Прошедши ряд, он возвращался и повторял ту же процедуру на обратном пути. Так продолжалось до тех пор, пока не выезжал из приказа судья. Как только руки не отваливались от такой работы. Да и в первой подворотне такого деятеля могли и должны были порезать лихие люди, по мнению Белова.

Но это были еще не все различия — тяжесть битья была не одинакова для всех должников; злостный банкрот мог дать недельщику взятку, за что ему дозволялось обвёртывать ноги кожей или жестью, но необходимо было всё-таки кричать при ударе, ввиду наблюдения судьи за битьём. Напротив, богатый истец давал недельщику от себя взятку, и тогда нередко с правежа увозили должников на телегах, изувеченными и даже без движения. Чистая мать его коррупция, да еще и узаконенная. Перед правежом составлялась правёжная выпись, то есть приговор суда о взыскании. Сверх того, с обвинённого брали поручную запись в том, что «ему ставиться к правежу в первом часу дня ежедневно», то есть к приходу в приказ начальника, судьи; наконец, само взыскание означалось в судном списке.

В общем и целом, все эти воспоминания по ходу движения вгоняли, Алексея в жуткий стресс и мандраж. Вот знаешь же, что правда за тобой, надеешься, что все со всем разберутся, а тут опыт прошлых лет гаденько так похихикивает и напоминает миллион и больше моментов, когда всё шло не так и правда твоя никому не нужна. Несправедливость по закону Мерфи очень часто срабатывает, и почаще справедливости. Так что переживать Белову, о чем было, проходя по коридору и поднимаясь за не в меру прытким дедушкой. Да и дедушка, который совсем не одуванчик, своим поведением как бы намекал на безрадостные перспективы в предстоящем правеже. Демон старый, испортил всё настроение.

Чтобы бабка твоя, сегодня вспомнила тебе как ты в молодости на соседку засматривался ирод. — пожелал он про себя этому лиходею, когда тот со злорадной улыбкой открыв дверь в кабинет директора пропустил его внутрь помещения.

Лучше хмырь старый не пропускал бы его, это первое что пришло в голову Алексею, когда он ступил внутрь кабинета. И было с чего кстати. В прошлый раз, когда Белов здесь был во время беседы с парой представителей Рода Белых, кабинет показался комфортным и уютным. Этакой просторной берлогой директора.

Но сейчас всё было совсем по-другому, и ощущалось по-другому, и выглядело по-другому — а значит и было всё другим. Да и полный десяток мужского населения, заполнявшего кабинет, делали его переполненным. Прям сравнение с набитым трамваем в час пик создавалось. С единственным пустым пространством по центру ковра, и центра этой комнаты соответственно. И именно это место и осталось Белову. Судилище как пить дать. Решили мальчонку сразу с места в карьер погнать, психологи недоделанные. Интересно это чья идея была сразу его поставить в такое вот уязвленное положение? Не само же собой так получилось. Впрочем, кандидатур на мистера гнидмана судя даже по первому взгляду тут хватало. Но надо признать, что и светлые персонажи тоже присутствовали. В общем всё как всегда — неоднозначно.