Глава 33

17 апреля 1894 года Вторник город Буй Костромской Губернии

Брошенный Борисовым на сидящего в стороне Белова полный жгучей ненависти взгляд, не остался судя по всему не замеченным никем из оставшихся в помещении. Да и смысл этого взгляда ни для кого непонятным не стал.

— Да уж проблема. — пробормотал себе под нос Данилов усаживаясь на стул стоящий немного сбоку от стола и переглядываясь с Савельевым.

— Действительно — с тем же заумным видом протянул барон.

Переглянувшиеся между собой Белых просто промолчали, а явно не играющий в этом оркестре не то что первую, а даже и не вторую партию директор школы, изо всех сил изображал крайнюю заинтересованность в изучении какой-то бумаги похожей со стороны на отчет или докладную записку.

Александр Сергеевич Данилов внимательно наблюдал за реакцией молодого парня на всё происходящее и все никак не мог понять, что в этом пареньке его смущает. Многолетний опыт общения по разным, зачастую совсем не приятным моментам с представителями различнейших сословий и конфессий, с людьми всех слоёв общества в большинстве своём говорил, что поведенческие рефлексы подавляющего количества из этих людей имели некую общую кальку. А тут что-то постоянно его, тертого калача, прошедшего не один конфликт, кололо и заставляло настораживаться. Слишком непривычно было видеть, как ведёт себя парень. Вместо того чтобы как-то скукожиться что-ли, после такого взгляда главы одного из местных важных родов или начать явно нервничать, паренек о котором ему рассказывал еще неделю назад барон Савельев, когда делился впечатлениями про своё судейство на его дуэли, показывал совсем другое поведение. Ему бы испугаться, ну или хотя-бы начать волноваться — так нет. Сидит себе и при чем явно доволен жизнью. Ну хорошо, можно списать на то что он только что спасся не без их заслуги конечно, даже можно сказать, только с их помощью и спасся, от огромных проблем. Но ведь должен же понимать этот Белов что он как тот колобок из сказки только от одной из бед убежал. А то что будет другая беда сомневаться не приходилось — взгляд главы рода Борисовых не просто говорил, он обещал, что житья этому Алексею не будет. Так нет же сидит довольный, как будто и не касается его всё сейчас происходящее.

Но даже не это его странное поведение заставляло Данилова присматриваться к юному Белову с особой внимательностью. Он пытался сам для себя найти ответ на вопрос что его в нём тревожит, что заставляет его интуицию наблюдать за ним. И в момент, когда он уже был готов отступиться и посчитать что в кои то веки его чуйка на странности если и не дала сбой, то сделала что-то вроде фальстарта как встретился взглядом с Беловым. И в этот самый момент он наконец то понял, что его так настораживало всё это время. Взгляд. Взгляд парня был слишком взрослым, как будто прекрасно всё понимающим, осмысленным взглядом не школьника а уже пожившего взрослого мужчины. Не опустошенный взгляд пожилого человека, лишенного многих жизненных страстей — а взгляд взрослого, уверенного мужчины в расцвете сил и прекрасно знающего цену не только себе, но и окружающим. Тот диссонанс что испытываешь, видя две совершенно разные картины в одном изображении, вот что его тревожило всё это время. Юный школьник, даже не выпускник, с глазами человека, познавшего мир.

И получив ответ на свой невысказанный, внутренний вопрос Данилов как ни странно хоть и испытал облегчение от разгадки той странности что его беспокоила, но почувствовал, что он оказался перед следующим ребусом. Ребусом, у которого было имя фамилия и отчество, но не было понимания как его разгадать. И это одновременно раздражало и вызывало жгучее любопытство с желанием докопаться до сути. А ребус по фамилии Белов тем временем, нисколько не смущаясь под его взглядом поднялся с места и сделав шаг к центру комнаты тем самым привлек к себе внимание и всех остальных.

— Господа — начал Алексей немного громче чем того требовалось чтобы его услышали. Стараясь тем самым привлечь всеобщее внимание к себе и к тому что собирается сказать. И лишь увидев, что все, кроме скрывшихся до этого в кабинете, смотрят на него с ожиданием дальше начал говорить негромким, но спокойным и уверенным тоном.

— Александр Сергеевич и Дмитрий Андреевич! Моя искренняя благодарность вам обоим. Прежде всего, что вы не пошли по самому простому пути и показали мне сегодня истинную сторону благородного человека. Для которого честь — это не пустой звук. Показали настоящую силу закона — силу которая ведет к правде, вернее даже не к правде, которая у каждого своя, а к истине. Сегодня она восторжествовала только потому что у неё настоящие поборники этой истины. Прошу вас обоих запомнить — я считаю себя в неоплатном долгу перед вами обоими за то, что вы сегодня сделали для меня лично. Возможно сейчас вам кажется, что перед вами несовершеннолетний мальчишка, который громко сотрясает воздух, но будьте уверенны — этот мальчишка вырастет и никогда не забудет того что сегодня произошло. Как бы не сложилась моя жизнь, этот долг мною будет оплачен в полной мере. — Достаточно глубокий поклон в их сторону подвел некую черту под этой речью.

Последние слова что произносил Белов, он произносил с таким видом уверенности, что слова его, были восприняты всеми собравшимися серьезно. Осознавший это Данилов искоса посмотрел на остальных находившихся в комнате мужчин и отметил для себя очередной момент того самого ребуса. Взрослые, не побоясь этого слова — успешные и уверенные в себе мужчины слушали слова мальчишки без малейшего сарказма, без малейшей тени снисходительной улыбки. Слушали и всем своим видом показывали, что не сомневаются в серьезности его слов. Как, впрочем, и сам канцелярист.

А еще он заметил, как во взгляде Леонида Игоревича, являвшегося главой рода Белых, вспыхнул такой знакомый ему по опыту общения с сильными мира сего цепкий интерес. Никаких сомнений в этот момент не было — Белых уже тщательно взвешивал и обмеривал юного Белова, примеряясь как использовать того в своих интересах, ну или на крайний случай заполучить это юное и странное дарование к себе.

— Николай Семенович — продолжил тем временем Алексей — Большое спасибо что в тот момент, когда я был ошеломлен и подавлен именно Вы подставили мне руку поддержки и помогли не остаться на всеобщее посмешище соляным столбом. — еще один поклон, несколько менее глубокий.

— Леонид Игоревич и Анатолий Сергеевич также должен благодарить вас за то сопереживание что было проявлено вами обоими в мою сторону. Без сомнения, видеть рядом людей что не настроены враждебно это дорогого стоит. — еще один поклон и снова как по степени участия менее глубокий чем в сторону директора.

— Алексей Николаевич — голос Савельева звучал не строго, но уверенно и вежливо. — Мы, с позволения Александра Сергеевича я отвечу за обоих — кинув взгляд в сторону Данилова и получив кивок как-бы дающий разрешение, Савельев продолжил — Мы принимаем Ваши слова благодарности, и рады что Вы восприняли всё произошедшее именно так. Это очень трезвая и разумная оценка произошедшей ситуации. Не смеем лишать Вас права на принесение благодарности, но прошу отметить что в первую очередь мы с уважаемым Александром Сергеевичем исполняли свои обязанности как аристократы и представители власти на сегодняшнем правеже. И не менее Вашего довольны что путь к справедливости привел нас именно к такому результату. — Барон тепло, почти по-отечески улыбнулся — И должны сказать, что, по нашему общему мнению, Вы очень достойно держали себя в тех обстоятельствах, в которых по нашему общему мнению даже многие зрелые мужи спасовали.

Ответить на благодарности Белова ни директор, ни оба Белых не успели. По неожиданной и независящей от них причины. Никто не заметил, когда именно открылась дверь в кабинет директора. Но в тот момент, когда Савельев заканчивал свою речь, это происходило уже в присутствии замершего на пороге кабинета Борисова. И если при своем уходе из кабинета злым был только его взгляд, брошенный на Белова. То сейчас всё его лицо было перекошено от охватившей его злобы и взгляд обращенный в сторону Алексея просто пылал неприкрытой ненавистью. Настолько сильной что Белова проняло. И он невольно поежился под этим взглядом.

Первый кто сориентировался в сложившейся ситуации и, наверное, удержавший разъярённого Борисова от взрыва эмоций был Данилов. Что резко встав, тем самым привлекая своим движением озлобленного и готового сорваться Главу теперь уже несомненно враждебного Белову Рода.

— Иван Григорьевич надеюсь все разрешилось без осложнений? — мягкий голос Данилова при этом был тверд.

— Да. Молодые люди что увы, по молодости и наивности допустили не красящие их и в немалой степени не соответствующие необходимому поступки, понимают всю тяжесть сложившейся ситуации и готовы нести весь тот груз ответственности что возложила на них судьба. — он на мгновение замялся и при этом нервно дернул шеей — Впрочем я искренне надеюсь и верю что в этом состоянии они не задержаться надолго и наше правосудие найдет наказание соответствующее их статусу и позволяющее не перечеркнуть всю их жизнь, но наставляющее их на путь истинный.

Завершение его речи ничем иным как началом завуалированного торга быть не могло. Понимал это Белов, понимали это и присутствующие здесь Белых с директором. Тем более понимали это и барон с канцеляристом. Собственно, в их сторону и был этот заброс снасти опытного в интригах Борисова. Да и расчет в принципе достаточно ясен — и Савельев и Данилов были не безродными, и у них за спиной стоял Род чьи интересы надо блюсти. А как известно у любого законного наказания есть верхняя и нижняя планка. И ведь ничего страшного на самом деле не произойдет если пара недорослей получат свои наказания именно по нижней планке, а то что два Рода получат при этом некую выгоду, так в этом ничего такого страшного то и нет. Факт самого наказания, то есть? Есть. Значит правосудие свершилось и на этом всё. Такова жизнь.

Вот она настоящая жизнь дворянского общества — пришло в голову наблюдавшего за этой сценой Белова — жизнь, основанная на силе, интригах и несомненно компромиссах, когда все заинтересованные стороны начинаю реверансы вокруг друг друга. Этот аспект новой для Алексея жизни неожиданно нашел отклик в его душе. Возможно часть души аристократа во многих поколениях мальца среагировала на эту ситуацию, а еще более возможно, сама игра интриг была интересна Белову старшему как оказалось не меньше чем мальцу с его зовом предков.

— Иван Григорьевич, не усматриваю в этом вопросе ничего, что в моем понимании могло бы вызвать самое серьезное наказание. — нарочито спокойным голосом вежливо отвечал на хитрый заброс наживки в свою сторону Данилов — Но конечно в ближайшие дни мы со всем в деталях разберемся и несомненно, как с участием законных представителей отроков, так и с Вашим непосредственным участием. — он едва заметно усмехнулся — Мы Вас обязательно известим обо всех, даже малейших изменениях.

Борисов поджал губы, наверное, рассчитывал на более лояльное отношение, но все же ничего не сказал на это. С ним по большому счету могли бы и вообще сейчас не разговаривать. Так что пусть и небольшой, но шаг ему навстречу уже сделали и обострять ситуацию он видно разумно не захотел.

А тем временем вслед за главой однозначно пострадавшего в силе и репутации Рода, из глубины директорского кабинета потянулись те самые, кто послужили причиной горя и дальнейшего спасения Белова. Лишь благодаря их уверенности в том, что гадость удалась, собственной несдержанности и глупости Алексею удалось выйти сухим из воды. На самой грани от падения в бездну. И если бы младшие отпрыски вассалов Борисовых не сделали, то что сделали ни Савельев ни Данилов не смогли бы изменить ситуацию. Вид у них был крайне удручающий. Потерянный и просто раздавленный. Их взгляд со стороны казался опустошенным и потерянным. Младшие Борисенко и Лактюшин были на самом деле практически в прострации.

В первые минуты они даже не осознали произошедшего с ними. Известие о том, что они сами разрушили всё что до этого удалось провернуть было для них как удар грома с совершенно ясного неба. Ошеломленные такой резкой переменой ситуации, растерянные от того что в их головах начали мелькать картины будущего одна мрачнее и ужасней другой оба еще недавно веселящихся недоросля представляли собой крайне удручающее зрелище. Они шли еле, переставляя ноги, удерживаемые ровно лишь вбитыми годами уроками и привычкой держаться ровно. Горькая обида от неожиданного поражения заполняла их вперемешку с медленно растекающимися ужасом от произошедшего и страхом от предстоящего в недалеком будущем. Будущем, что было выковано их собственными руками в одно короткое мгновение. Итог их несдержанности был чудовищен. Сейчас они возможно навсегда покинут ставшие им столь родные пенаты школы и уедут уже под арестом в Кострому. Конечно им дадут видится с родителями или главой их Рода. Но что будет там на самом деле они не понимали в полной мере. А неизвестность как известно пугает.

Но вот как только их взгляды обежав собравшихся в комнате секретаря наткнулись на стоящего Белова их лица оживились, полыхнув эмоциями. Эмоциями причем диаметрально противоположными. Глаза Борисенко младшего полыхнули злобой, как только встретились со спокойным и уверенным взглядом Белова и не отрываясь сверлили его пытаясь, наверное, испепелить на месте. Реакция Лактюшина была совершенно иной, встретившись взглядом с Алексеем он тут же опустил глаза избегая смотреть на него. Вот только Белов не мог бы понять, как не понимал и сам Лактюшин младший чего именно было там больше стыда или страха.

Зато с чувствами что одолевали шедших за своими отпрысками отцов гадать ему не пришлось. Ненависть с их стороны можно было черпать горстями. И лишь присутствие остальных не позволяло им накинуться и растерзать этого мальчишку что стал невольным виновником падения их детей.

Уже привычный модератор сегодняшнего разбирательства в лице представителя Имперской Канцелярии разрешил напряженную ситуацию и в этот раз.

— Итак господа Александр Григорьевич и Василий Юрьевич — оба адресата при произнесении своих имен непроизвольно вздрогнули, но выпрямились, вернув себе хоть и расстроенный, но более-менее достойный вид — Сейчас мы с вами проследуем в карету и отправимся в Костромское управление Имперской канцелярии. Ваши родители предупредили что мы уезжаем? — оба практически арестанта кивнули молча, подтверждая, что получили инструкции — Хорошо, тогда… — Данилов обернулся к их отцам — Сколько времени потребуется на то чтобы привезти всё необходимое для молодых людей? С учетом что они как минимум несколько дней проживут в пансионате, принадлежащем нашему ведомству?

— Пансионате? — переспросил более держащий себя в руках Борисенко старший.

— Ну конечно в пансионате — усмехнулся уголками губ Данилов — оба молодых человека хоть и совершили преступление, но они оба отпрыски благородных фамилий и тем более несовершеннолетние. Так что хоть и будут под негласным присмотром ведомства, и без права покидать номера, но, пожалуй, пока на этом и остановимся. — его голос стал обманчиво вкрадчивым, когда он, снова вернувшись взглядом к тем самым молодым отпрыскам спросил — У нас ведь не будет возникать недопонимания?

Оба отрока тут же со всей горячностью словами и жестикуляцией заверили его в том, что никаких сложностей не будет совершенно. И ответ судя по всему в полной мере удовлетворил канцеляриста.

— Александр Сергеевич прошу, дайте нам один час и всё необходимое доставят сюда. — это уже ожил Лактюшин старший. Явно обрадованный такой мерой пресечения что была озвучена Даниловым.

На что получил согласие от него и тут же оба отца бросились в сторону выхода, забыв о степенности умудренных годами родителей что раньше демонстрировали, особенно в начале правежа.

Также время на сборы получил, и сам Алексей что тоже должен был отправиться с ними для участия в дальнейшем разбирательстве. Хотя ему казалось, что его больше изымают из той ядовитой среды что, сейчас сложилась в школе. Дабы не случилось с ним какой неожиданной оказии с летальным исходом в ближайшие дни.

Директор школы сопроводил Белова до общежития, что еще больше убедило его в не беспочвенности своих выводов. Но Николай Семенович не стал подниматься с ним в его комнату чтобы контролировать сами сборы и остался внизу на вахте беседовать с несменным вахтером. Предварительно дав ему полчаса на спокойные сборы.

Первым же делом Белов скинул с себя верхнюю одежду и как оказалось промокшую от пота рубашку. Благо ей была смена и не надо было мучиться от ношения такой одежды. Ну а далее он быстро принял душ смывая с себя тревоги и переживания прошедшего дня под горячими струями. И уже неспешно собрал свои немудрые так-то пожитки. Смену белья, несколько учебников и средства личной гигиены. Всё это прекрасно поместилось в школьный портфель и на этом сборы были успешно закончены перевыполнив план по времени минут на пять-семь минимум.

В прочем директор вид скучающий не имел, да и особой радости его расторопностью не высказал. Так что они спокойно и не спеша пошли к зданию школы. Молча, думая каждый о своем. И по уже устоявшейся традиции школьники, как и до этого с утра, шарахались в стороны от их пары. Только теперь вместо злобного старичка секретаря был сам директор в его сопровождающих. Да и локация поменялась — вместо школьного коридора — алея.

Но вот когда они подошли то Алексей оказался в некотором недоумении. У крыльца школы стояло сразу два экипажа, каждый из которых был запряжен парой гнедых лошадей. И если между лошадьми и их сбруей Алексей разницы не уловил совсем. Наверное, все четыре были из одной конюшни как вариант. То вот кареты разительно отличались. Одна из карет была всего на двух колёсах, и цветом светло коричневая то вторая была существенно больше и стояла на двух осях, увенчанных четырьмя колесами, где передние были меньше задних диаметром. Более никаких существенных различий он не увидел. Да и все знания о каретах у Белова в прошлой жизни формировались по фильмам. Зато теперь он сможет познакомится воочию.

— Алексей Николаевич не знаете куда Вам размещаться? — Со спины раздался голос Савельева с ироничными нотками.

— Совершенно верно Дмитрий Андреевич — подтвердил его догадку, действительно раздумывающий об этом Алексей.

Подошедший Савельев приглашающим жестом указал ему на темно шоколадного цвета четырехколесную карету.

— Полагаю будет разумней если дорогу до Костромы Вы разделите в нашем с Александром Сергеевичем обществе в дормезе — он хитро улыбнулся и приподнял правую бровь смотря на него в упор — если только Вы не желаете проехаться в сопровождении вашего одноклассника и его товарища.

От представления такой замечательной компании долгие часы дороги до губернской столицы Белова натурально передернуло.

— Нет уж, пожалуй, это было бы слишком.

— Вот и мы так подумали, что для всех будет спокойнее если мы доедем до Костромы без смертоубийства. Прошу на борт. Дормез достаточно комфортен. А господа Борисенко и Лактюшин как раз поедут на двухместной.

Алексей поднялся вслед за Савельевым в карету что тот называл в их разговоре дормезом и усаживаясь встретился с внимательным взглядом Данилова смотрящего на него в упор.