Глава 2

Я выбежала из здания как ошпаренная и увела чужое такси. Мужчина был в полном недоумении, когда я, не церемонясь, запрыгнула на заднее сиденье и попросила прощения, объяснив, что мне оно сейчас нужнее.

Сесть за руль своей машины я уж точно была не в состоянии.

В такси мне позвонила Екатерина Павловна, кадровик из «Колористика». Я долго не отвечала на звонок, но телефон продолжал вибрировать. Мне не хотелось сейчас объясняться, но я подумала, как расстроится Булаева, если я не отвечу. Нет, нужно все же ответить.

— Я надеюсь, что у вас есть объяснение, иначе я ничего не понимаю, — произнесла женщина. — Даже представить себе не могла, что протеже самой Булаевой может так поступить!

Я рассказала женщине все, как есть. Сообщила, что моя дочь и мама попали в аварию, и я сейчас еду к ним в больницу. К концу рассказа я уже не проговаривала объяснение, а прорыдала его.

И вместо того чтобы упрекнуть меня за то, что я так внезапно ушла с работы, она стала успокаивать и утешать.

— Давайте представим, что ваш первый рабочий день начнется завтра, а не сегодня, — предложила Екатерина Павловна с легкой усталостью в голосе. — Но завтра вам все равно предстоит самостоятельно пообщаться с руководителем.

Ох!

А точно надо?

— Значит, я не уволена? — с недоверием уточнила я.

Любой руководитель на его месте постарался бы избавиться от свидетеля, учитывая, в какой ситуации я его застала.

— Не благодарите, — кадровик, не попрощавшись, бросила трубку, и я, ошарашенная, отняла телефон от уха.

За последний час мое настроение менялось, как на родео!

Одно очевидно: я получила еще один шанс. И, кажется, это касается не только работы.

Не помню, как я доехала до больницы. В состоянии аффекта я вбежала в приемное отделение скорой помощи и начала искать свою дочь. Вокруг меня толпились люди, много детей, но среди них не было моей дочери. В регистратуре мне никто не мог дать внятного ответа.

Я уже собиралась звонить маме, чтобы уточнить, не ошиблась ли она с больницей, как вдруг услышала родной звонкий смех, доносившийся из процедурного кабинета.

Влетела в кабинет, сердце колотилось в бешеном ритме, грозясь вырваться из груди. И увидела ее. Моя Сашуля, моя маленькая звездочка, сидела на кушетке, увлеченно болтая с медсестрой. На лбу красовалась небольшая ссадина, коленка заклеена пластырем. Но она была цела. Невредима.

Не помню, как преодолела оставшееся расстояние. Просто оказалась рядом, упала на колени и обняла ее так крепко, как только могла.

— Мамочка! — Сашуля обняла меня в ответ своими маленькими ручками. — Я немножко удайилась, но совсем не больно!

Ох уж это «р» на манер Алекса! Я никак не могу привыкнуть. Каждый раз, когда моя дочь произносит французское «р», мне кажется, что в сердце вонзается острая игла. Можете представить, как часто я это испытывала, учитывая, что моя дочь — настоящая щебетушка?

Я гладила ее по волосам, целовала в макушку, в щеки, в лоб. Слезы текли ручьем, застилая все вокруг. Слезы облегчения, слезы счастья, слезы благодарности.

— Сашуля, моя девочка… моя хорошая… — шептала я, не в силах произнести что-то более внятное.

Мама что-то говорила о такси, о каком-то лихаче, выскочившем на перекресток. Но я ничего не слышала. Слова проплывали мимо, не задерживаясь в сознании. Я видела только свою дочь, чувствовала тепло ее маленького тельца, слышала ее звонкий голосок. И этого было достаточно.

— Мам, а мне тетя врач дала наклейку с котиком! — Сашуля протянула мне руку, демонстрируя яркую картинку.

Я улыбнулась сквозь слезы, прижав ее к себе еще крепче, чувствуя себя на седьмом небе, что все мои опасения и страхи оказались напрасны.

Но среди этого всепоглощающего счастья, среди оглушающей радости облегчения, пробивалось что-то еще. Какая-то смутная тревога, какое-то странное волнение, которое я не могла до конца понять.

Я ощущала это смутное чувство с тех пор, как увидела Алекса. С тех пор, как увидела его лицо, его взгляд, и пять лет, словно и не бывало!

Старалась не думать о том, в какой именно момент я его увидела. Я пыталась сосредоточиться на Сашуле и на том, что с ней все хорошо. Но мысли постоянно возвращались, терзая меня невысказанными вопросами: неужели судьба действительно решила вновь свести нас вместе? И если да, то к чему это приведет? Если он, судя по болтовне девушек в лифте, собирается жениться, а я помолвлена.

Как будто почувствовав, что я думаю о нем, в дверях появился Олег, мой жених. Как он узнал? Неужели, мама? Она в нем души не чаяла.

Я знала, что сегодня у него важный день: его должны повысить на работе до начальника управления. Это стало возможным благодаря связям его отца, который приложил много усилий, чтобы его сын так быстро достиг такой высокой должности.

— Викуля, дорогая! — Олег нежно обнял меня, покрывая поцелуями. — Как только я узнал, то сразу же к тебе!

Его теплота и забота были несомненны. Я была бесконечно благодарна ему за то, что он все бросил и приехал, за то, что волновался за Сашу, как свою собственную.

— О, Олег, привет! — Сашуля радостно протянула к нему ручки, и он, обняв ее, подхватил на руки. — Смотри, у меня есть наклейка с котиком!

— Медаль за храбрость? — Олег с нежностью провел рукой по ее волосам и, откинув вьющиеся пряди со лба, внимательно осмотрел обработанный шрам. — С боевым крещением тебя, солнышко!

Он чмокнул Сашу в нос, она улыбнулась и я вместе с ней. Как-то истерически.

Смотрела на Олега, на его доброе, немного усталое лицо, и понимала, как сильно отличаются мои чувства к нему от тех, что я испытывала к Алексу. К Алексу, которого стоило просто увидеть, чтобы все чувства вспыхнули с новой силой.

Мысли о нем не давали покоя.

Пока мама вместе с нашим героем и вечным спасителем Олегом оформляли все необходимые документы, чтобы забрать Сашу домой, я, воспользовавшись возможностью выйти в коридор, позвонила своим подругам Соне и Кристине по видеосвязи.

Я ушла в дальний коридор, чтобы побыть в одиночестве. Когда мы вернемся домой, будет сложно поговорить в приватной обстановке, а мне жизненно необходимо поделиться ошеломляющими новостями.

Еле дождалась, когда лица подруг, полные любопыства, посмотрят на меня с экрана.

— Девочки, срочный женсовет! — мой голос дрожал от волнения. — Это катастрофа!

— Что случилось? Ты сейчас в обморок грохнешься, побледнела, как будто призрака увидела, — говорила Соня.

— А я и увидела! — выпалила я, прислонившись спиной к стене. Ноги и правда подкашивались. — Вы не поверите, кто мой новый начальник!

— Кто?! Не томи!

— Это — Алекс!

Обе вытаращились на меня. Я будто им о существовании внеземной цивилизации сообщила, а не о встрече с любовью всей своей жизни.

— Наследный принц Алекс, чье имя у тебя вытатуировано на пятой точке?

— Горячий владелец тайного секс-клуба, которого ты кинула в Париже?

Девочки заулыбались, а мне хотелось умереть от переизбытка эмоций.

— А когда вы собираетесь спросить: «Алекс — отец моей Сашули?» — немного поворчала я, все еще в шоке. И как тут не верить в судьбу?

— Да это же просто отвал башки! Удачи на новой работе! Я за попкорном!

— Какой попкорн?! Я хочу немедленное собрание и все в мельчайших подробностях! — настаивала Соня.

— А ты, часом, не в больнице? — прищурилась Кристина. — Только что ж из инфекционки с Сашкой выписалась! Шо? Опять?

— Нет, это другое, сейчас отвезу Сашулю домой и хочу с вами встретиться, девочки, сегодня же! Меня аж трясет.

— Еще бы! Это ж сам наследный принц!

Я услышала за спиной какое-то движение и, внезапно испугавшись, будто совершаю что-то нехорошее, быстро сбросила вызов. Резко обернувшись, я столкнулась с широкой грудью Олега. Телефон выпал из моих рук, и, по всем законам падающих бутербродов, упал маслом вниз.

Раздался оглушительный треск, и телефон разлетелся на все четыре стороны. Как и мое душевное равновесие в этот день…