Глава 25

Девочки сидели напротив меня, терпеливо дожидаясь когда я заговорю. Я размешивала пенку на капучино, пребывая в каком-то коматозе. Они не спешили меня допрашивать, ждали, даже не перешептывались и не подшучивали надо мной и хорошо, потому что у меня и так были глаза на мокром месте. Весь день в неадеквате.

— Ну?

Первой не выдержала угадайте кто?

— Господи, сказать, что мы сгораем от любопытства — ничего не сказать! — закивала Соня. — Мы и так всю субботу измаялись, понимали, что ты там отсыпаешься, с дочкой время проводишь… но ты блин и нас пойми.

— Вы трахнулись? Он тебя коснулся? А ты — его?

Я покачала головой и прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, которая уже начала появляться на моем лице.

— Нет, мы друг друга не касались, ну… почти.

— Вика! — вскрикнули обе подруги, чем привлекли внимание всех посетителей кафе.

— Значит, его члена в тебе не было?

— И да и нет… черт, я не знаю как о таком рассказать! — закрыла пылающее лицо руками. — Там была куча всяких секс-игрушек и одна из них — точная копия его… ну…

— Он сделал копию своего причиндала? — Кристина щелкнула пальцами, отчего-то довольная и затанцевала, извиваясь в кресле. — Ееее! Мой мальчик!

— Ну и он немного потерял контроль, когда… — я никак не могла это произнести, поэтому закрыла глаза и, решив, что лучше быстро рассказать, пережить эту минуту позора, выпалила: — В общем, когда он кончал на меня, то коснулся моего языка.

Кристина и Соня заулюлюкали и дали друг другу «пять». Своим признанием я спровоцировала бурю эмоций у подруг. Они очень долго потом не могли успокоиться.

— Да тише вы, дуры! — зашипела я на них, когда на слова «жемчужное ожерелье» начали опять оборачиваться другие посетители.

— Какая прелесть! — Кристина помахала ладонями себе на лицо. — Слушай, ты официально больше не душнила в нашей компании. Теперь роль секс-извращенки переходит тебе. А ты, — она показала на Соню, — больше не скромница, ты похотливая сучка-изменщица. Боже, как теперь скучно живу я.

Соня заключила Крис в объятия и нежно поцеловала ее в щеку. Затем она начала игриво облизывать лицо подруги, что вызвало у Крис улыбку. В ответ Крис попыталась отстраниться, но Соня, не слушая, засунула ей в рот лист салата из своей тарелки.

— Блин, вы ведете себя отвратительно! — Я приложила ладонь козырьком к лицу, чтобы скрыть его от взглядов посетителей. — Надо было брать вас с собой вчера в детский центр, там бы вы хоть за своих зашли.

— Не, в прошлый раз я дорогие брюки порвала, — отмахнулась Крис.

— Так ты, дура, на горку полезла кататься! — возмутилась я. — Сашулю мою она типа на коленях катала, ага!

В этот момент Соня пила коктейль, но вдруг поперхнулась и закрыла рот, испугавшись, что разбрызгает напиток. Крис, наблюдавшая за ее попытками, громко смеялась.

— А на батуте как мы прыгали, ты тоже к Сашке поперлась! — возмущалась Ланг. — Бедный пацан-подросток, который следил за порядком, собрал полный банк эро-картинок, когда глазел на твои сиськи, как они подпрыгивали в такт.

— Ненавижу вас, — проворчала я, улыбаясь. Грусть как рукой сняло.

— И все же, девочки… — Крис показала на нас с Соней, — я вами горжусь!

Мы чокнулись бокалами с коктейлями. Я была за рулем, поэтому выбрала безалкогольный напиток. Мне хотелось сохранить ясность мысли, чтобы случайно не позвонить Алексу, находясь под градусом. Я была почти уверена, что именно так и сделаю.

Не знаю, почему я так подумала, но вчера утром он так не хотел меня отпускать, что я решила: в эти выходные он обязательно позвонит или напишет. Я не выпускала телефон из рук, но он молчал. Ни сообщений, ни звонков.

Я все думала, как же мы теперь будем смотреть друг другу в глаза после того, что между нами произошло, как работать? Как продолжать делать вид, что он не вызывает во мне столько чувств?

— Она опять загрустила, — Соня шепнула Крис и толкнула ее локтем.

— Ну, блин, тут наследный принц через пять дней женится, я бы тоже взгрустнула…

— А я не понимаю: неужели он ее любит сильнее, чем Вику? Неужели не понимает, какую ошибку совершает?

— Если он реально женится, я пойду и сверну ему шею! — Крис показала коготки. — Раздеру его на кусочки и прикопаю… прикажу прикопать.

— Кому?

— Да так, — отмахнулась она, закусывая губу и явно что-то не договаривая.

— Рассказывай уже, не беси! — Соня тоже пила безалкогольный коктейль и мы все знали почему. Она настроилась забеременеть. От другого.

— Ладно, я типа не хотела отвлекать вас от насущной проблемы Эйнштейна, но… — она набрала полные легкие воздуха и выпалила: — Короче, я вышла замуж.

Мы с Соней были в настоящем шоке. Мы взглянули друг на друга, словно спрашивая: «Ты знала об этом?»

— Так вот о чем ты говорила, когда звала нас обсудить что-то в пятницу… — вспомнила я.

— Ты шутишь? Это же шутка какая-то? — Соня закачала головой, не веря. — А за кого?!

— Ну… тут такое дело… Того офицантика помните? Горячего такого…

— Ты вышла замуж за официанта? Ты? — я не верила.

Кристина Ланг отрицала брак и любовь. Она всегда говорила, что выйдет замуж, только если потеряет вкус к сексу. А этого с ней не могло случиться. Ну, никак.

— Ты говорила, конечно, что у него член симпатичный, но чтоб настолько… — задумчиво проговорила Соня.

— И он оказался не официант, а какой-то… большой босс, авторитет.

Я была в полном шоке, слушая историю своей подруги. Конечно, в этот момент я забыла о своих проблемах и переживаниях. Именно ради таких моментов мы и были так близки, дружили столько лет. Все-таки, у меня хоть и дурные, но самые лучшие подруги.

Дома Сашуля лепила с моей мамой вареники с вишней. Я переоделась, помыла руки и присоединилась к ним.

— Мам, а что такое ве-ган-ский? — спросила дочка, катая колобка в куче муки. А потом начала осторожно постукивать по нему ладошкой, стараясь сделать лепешку.

— А почему ты спрашиваешь? — бросила взгляд на маму, не рассказала ли она ей об Алексе.

— Бабушка говорит, что тесто ве-на-ское.

— Правда?

— Да, отнесешь, угостишь варениками своего… француза, — сказала мама.

— Эээмм, спасибо, — опустила голову и зарделась.

Мама не спала вчера утром, когда я пришла домой на негнущихся ногах. Она сразу поняла, что я была вовсе не с коллегами в караоке. Я прорыдала у нее на плече остаток утра, пока дочка взъерошенная ото сна не пришлепала на кухню.

— Скажи ему про Сашулю, — снова начала настаивать мама. — Он отменит свадьбу, когда узнает про нее.

Я показала знаком, чтобы мама говорила тише или как-то завуалированно. Сашуля у нас смышленая.

— Я не могу так поступить, — замотала головой. — Если он и будет делать выбор, то пусть он будет без давления. Вдруг он Малиновскую эту реально любит, я не могу так…

— Благородная ты моя, — мама покачала головой, — а ребенок останется без…

— Тшшш, — снова напомнила я. — Я скажу. Но это не должно быть так. Не должно влиять на его решение. Даже если он… — язык не поворачивался это сказать, — …женится, что тут такого если у него вдруг появится вне-… — ох, а это произносилось еще хуже! —.. внебрачный ребенок.

Черт, мама возможно права. Я не хочу своей дочери такого. Чтобы ее хоть кто-то называл «внебрачным ребенком».

— Я хорошо тебя воспитала, — со вздохом сожаления сказала мама, — но иногда женщине нужно думать прежде всего о себе, своем счастье. Ты же любишь его.

— И что с того? Он, может, меня не уже любит.

Хотя ведет себя и смотрит так, что сердце болит и ноет, отзывается на него, откликается на тепло, которое он мне дарит в каждом взгляде, в каждом жесте. Он говорит и смотрит на меня так, как будто любит еще сильнее, чем пять лет назад…

Но почему тогда ни разу не дал о себе знать за эти дни? Куда пропал?

— Мам? Попробуй, — Сашуля протянула мне вишню и положила прямо в рот. — Кусня? Раскуси!

Я зависла на ее «р».

Если бы Алекс услышал, как она его произносит, у него не осталось бы никаких сомнений. Он говорил, что дефект произношения буквы «р» удачно совпал с тем, что он француз. Но вот Сашуля француженкой не была и знала от силы пару слов. Я не учила ее, почему-то думая, что ей это не пригодится, но теперь…

Возможно, стоит начать учить

Равно как и стоит попробовать побороться за свое счастье и счастье дочери? Ради дочери и, не буду скрывать, ради себя.

У меня еще есть время.