Глава 6

Сначала на его лице было просто удивление, легкое недоумение.

Потом… Господи, сколько всего промелькнуло в его глазах за доли секунды! Недоумение сменилось узнаванием, затем неверием, ужасом, надеждой… Мне казалось, я вижу, как в нем борются призраки прошлого и реальность настоящего.

Алекс смотрел на меня так, словно я была миражом, галлюцинацией, плодом его измученного воображения. Он моргал, словно пытаясь прогнать наваждение.

Он изучал меня, сканировал каждую черту лица. Я чувствовала, как щеки заливаются краской, а сердце бешено колотится в груди и сама разглядывала его.

Высокий, статный, в безупречном костюме. Но это был уже не тот молодой человек с горящими глазами, которого я когда-то знала. Это был мужчина. Успешный, уверенный в себе мужчина.

— Дорогой, кажется, ты действительно не в себе, — произнесла его невеста, о присутствии которой я, признаюсь, совсем забыла. Она коснулась плеча Алекса и попыталась развернуть его.

Я видела, как напряглись мышцы на его челюсти, а затем он нервно поправил галстук, словно ему вдруг стало жарко.

Наконец, он откашлялся и произнес, его голос звучал строго, сдержанно и официально:

— Виктория Сергеевна, зайдите в мой кабинет.

Я похолодела. «Виктория Сергеевна»… Как же это формально и холодно! Как будто между нами никогда ничего и не было. Я кивнула, стараясь не выдать своего волнения. В приемной повисла напряженная тишина.

— Мы же собирались спуститься выпить кофе, — напомнила «умница, красавица», в ее голосе слышались нотки ревности и раздражения.

Алекс едва сдержался. Взгляд, которым он окинул ее, был полон предупреждения. Она вмиг затихла, словно пристыженная.

— Я… кое-что нужно обсудить. Это важно.

— Подожду тебя внизу, — пробормотала она и, бросив на меня мимолетный, изучающий взгляд, направилась к выходу.

Алекс молча открыл дверь своего кабинета и вошел первым. Я робко последовала за ним, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня бушевал ураган.

Кабинет — а-ля тронный зал — был светлый, с окнами в пол, обставлен в строгом деловом стиле. Ничего личного, никаких намеков на его внутренний мир. Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на город. Я чувствовала его напряжение, оно висело в воздухе, словно электрический заряд.

Он молчал. И я молчала. Тишина давила, и с каждой секундой мое волнение нарастало. Наконец, он повернулся.

Его взгляд был прикован ко мне. Он не говорил ни слова, просто смотрел, и я видела, как его зрачки расширяются.

По его лицу бежала тень. Тень тоски, утраты… Я причинила ему такую боль, когда сбежала от него тогда в Париже, и видеть ее сейчас, отраженную в его глазах, было невыносимо.

Потом, словно что-то сломалось внутри, на его лице появилась другая эмоция. Что-то похожее на… благоговение? Он смотрел на меня, как на чудо, как на воскресшую из мертвых.

— Вика… — прошептал он, и мое сердце пропустило удар. Дыхание сбилось и вообще меня не слушалось. — Ты мне звонила этой ночью?

Он спросил, хотя уже знал ответ. У меня на лице все было написано. Мне было чертовски стыдно! Щеки пылали огнем.

— Да, я это… вот, — ну, не умею я объяснять свои тупые поступки!

Всплеснула руками и опустила вдоль тела.

Спросил бы он: «Вика, какого черта ты бросила меня с кольцом в Париже и унеслась сломя голову?», я, наверное, отвечу точно так же.

— За все эти годы другого повода позвонить не нашла?

— А ты не мог записать себя в моих контактах попроще?

— Как?

— Да хотя бы тот же Винчестер! — Я поставила руки по бокам и нахмурилась. Нет, ну правда, у него, в конце концов есть имя! — У тебя ведь даже глаукомы нет!

Он покачал головой и поджал губы, стараясь сдержать улыбку, которая уже начала появляться на его лице.

Боже, каким взглядом он на меня смотрел! Это что-то! Словно я была самым прекрасным созданием на земле. Как будто все эти годы он представлял меня только в мечтах, и вот я стою перед ним — живая, настоящая.

— Ты потрясающе выглядишь, красавица! — сказал он по-французски.

— Ты тоже, — ответила я.

Щеки запылали еще больше от одного воспоминания о том, что мы говорили на французском только в сексуальном контексте. Он тоже это отлично помнил. Я поняла это по маленькой вспышке в его глазах.

Чтобы скрыть смущение я отвернулась. Туда, где стоял широкий массивный стол.

Тот самый стол, под которым вчера его удовлетворяла невеста…

Взгляд Алекса проследил за моим, и его пронзило понимание, что это я была вчера за дверью и все видела.

— Блять…

Провел рукой по волосам, словно пытаясь привести себя в порядок. Его движения были резкими, нервными.

Хорошо, что не стал оправдываться или комментировать, я бы не хотела слышать ничего о вчерашнем. Предпочла вообще забыть о том, что видела, но не могла. Иногда моя способность все помнить была же и моим проклятьем.

Взгляд Алекса метнулся к моим рукам и на одной из них, конечно же, обнаружил помолвочное кольцо.

Я увидела, как в его глазах промелькнула тень — боль, неожиданность, может быть, даже сожаление. Это было всего лишь мгновение, мимолетное отражение, но я его заметила.

Он быстро взял себя в руки. Улыбка, немного натянутая, но вполне убедительная, тронула его губы.

— Поздравляю… — он кивнул на кольцо, стараясь не задерживать на нем взгляд.

— Спасибо, — я инстинктивно покрутила кольцо на пальце, словно под ним жгло кожу. — Тебя тоже поздравляю. Твоя невеста не говорит о свадьбе разве что из чайника.

Как же мне было тяжело говорить «твоя невеста»! Не знаю, как мне удалось сохранить равнодушное лицо и произнести эти слова.

Прошлое висело между нами незримым призраком, напоминая о том, что когда-то было и, кажется, теперь никогда не вернется.

Я видела, как Алекс старался держаться непринужденно, но в его глазах все еще оставался отголосок боли.

И я понимала его. Ведь несмотря на то, что у каждого из нас была своя жизнь, своя дорога, наша встреча стала болезненным напоминанием о том, что могло бы быть, если бы… Если бы мы поступили иначе. Если бы Я поступила иначе и не уехала из Парижа.

Звонок выдернул Алекса из раздумий, он достал телефон из кармана и взглянув на экран вздохнул, будто совсем забыл о том, что внизу его ждала его новая женщина.

— Да, я уже иду, — быстро ответил он и, завершив звонок, зажал телефон в руке. Глянул на меня с сожалением. — Прости, мне нужно…

— Иди, — кивнула я, понимая.

Алекс подошел ко мне.

Сердце замерло, пропустив удар. Он встал так близко, что я чувствовала тепло его тела.

От него исходил аромат, который я узнала бы из тысячи. Этот запах, словно якорь, утягивал меня в пучину воспоминаний, моментов, когда мы были близки. Его энергия, маскулинная и уверенная, вибрировала в воздухе, опьяняя и лишая воли.

— Ты же не… — он смотрел на меня с такой теплотой, с такой нежностью, что я едва могла дышать. — Ты никуда не исчезнешь?

Я помотала головой.

— Мне очень нужна эта работа, — прошептала я.

— Хорошо.

А потом он коснулся меня. Легко, почти невесомо, кончиками пальцев. Его прикосновение к моей щеке было подобно электрическому разряду, пробежавшему по всему телу. В этот момент я ощутила, как все внутри меня сжалось в тугой узел.

— Я рад, что ты… что ты здесь.

Он убрал от меня руку, нехотя, будто само это действие ему претило, а потом, опустив ее в карман брюк, покинул кабинет, оставляя меня в урагане эмоций.

Я коснулась щеки. Кожу все еще кололо от памяти его прикосновения.

Понятия не имею, как мы будем теперь работать вместе и делать вид, что между нами никогда и ничего не было!

И что хуже всего, чувства никуда не исчезли, они по-прежнему живут во мне.

Черт! Я все еще люблю его…