Глава 12

Вся следующая неделя прошла на удивление спокойно. Каждый день я ожидала чего-нибудь этакого, что вновь станет бередить мой мирок, но подобно буре в стакане – обстановка утихала.

Возможно, виной были начавшиеся осенние дожди, которые нескончаемой стеной лились за окнами академии. Вода не утихала ни на минуту, лужи уже давно не уходили в землю, а грязь была такая, что на улицу без крайней нужды старались не высовываться.

Даже Хельга и Виктория перестали ругаться. В нашей комнате воцарился временный нейтралитет, благодарить за который, к слову, надо было “загадочного поклонника” Стоун.

Он заваливал свой объект воздыхания таким количеством сладкого, что оно уже не влезало даже в “не толстеющую” ведьму, зато внезапно пришлось по вкусу соптимусам.

Растения отрастили длинные стебли, которыми без труда таскали конфеты через всю комнату. Хельга от этого пришла в восторг и уже описывала феномен в своей работе, Виктория тоже не возражала.

– Пусть лучше сладкое едят, глядишь, не станут, как прошлые, душить меня ночью. И вообще, эти соптимусы даже милые, – как-то тайком поделилась рыжая соседка, пока Хельги не было рядом. – Один из них, представляешь, с рук сладости берет. Смотри. Цыпа-цыпа-цыпа.

На зов из ящика, полного зелени, вылез тонкий стебель и, шустро выхватив из ладони Виктории целый эклер, скрылся в зарослях себя любимого. Спустя пару мгновений только чавканье выдавало пиршество “сладкоежки”.

Я улыбнулась и позволила себе немного расслабиться. Зря.

В субботу вечером нас встряхнуло.

Я только вернулась из лаборатории с поздней кормежки нечисти; уже устраивалась поудобнее, чтобы почитать субботний альманах, когда двери с грохотом распахнулись и в комнату ввалилась бешеная Виктория.

– Да как он посмел только?! Неуд!!! Ты представляешь, НЕУД!!! – кричала она почему-то на меня. – Лапушка влепил мне пересдачу! И это после всего, что между нами было!!!

Я вскинула брови и открыла рот, чтобы оспорить последнюю фразу, но тут же закрыла.

– Ну? – заметила мой порыв соседка. – Что там? Говори!

– Просто хотела уточнить, что именно было. Между вами.

– Ну и вопрос! – Виктория негодовала. – Я ночей не сплю, сапоги из чешуи попы дракона ему шью, магию тоннами вливаю, а он? Неужели думает, что откупится сладеньким?! За неуд!!! Да он у меня землю грызть будет!

С этими словами Стоун бросилась к своей кровати, схватила куклу Виктора и принялась грозно трясти ею в воздухе. Мне даже страшно в этот миг стало. Не за игрушку, разумеется, а за оригинал Лапушки. Как бы ему голову ненароком не оторвало.

– Подожди, – попыталась остановить Викторию я. – Давай разберемся. За что именно ты получила такую отметку? Расскажи подробно, вдруг упустила что-то?

– За эссе, – немного остыв, ответила соседка. – Ну то, про банши, русалок и еще какую-то чушь.

Я кивнула. Сама-то я про дохинай писала и вроде как сдала вовремя, но оценку еще не видела. Ее магистр обещал выставить только в понедельник. Так почему Стоун в субботу уже в курсе неуда?

Это вопрос я и озвучила вслух.

– Потому что я ничего не писала, – совершенно буднично заявила рыжая. – Вот еще, напрягаться, если Лапушка и так мой. Он должен был поставить отлично просто так.

– Что, даже ради приличия и пары строк не выдала? – не поверила я, повторно роняя челюсть на пол.

– Пфф, я сдала чистый лист, – фыркнула она и тут же раздосадованно села на край кровати. Вид ее мгновенно сделался унылым. – Думала, ему от меня бумажки уже не нужны! Я дура, да?

Отвечать не стала, лишь многозначительно посмотрела ей в лицо и тяжело вздохнула. Кажется, до Виктории все же начинало что-то доходить, но в этот раз я решила ей помочь с выводами, чтобы она не сбилась…

– Я, наверное, так себе подруга, что не рассказала тебе раньше, – начала я. – Но ты так радовалась, что не давала даже слова вставить, чтобы тебя остановить. В общем, все эти конфеты не Фенир присылает. Поверь мне, я, как его лаборантка, точно бы знала.

– Он!

– Нет.

– А кто? – нахмурились Виктория. – Я ведь больше никого не ворожила.

– Видишь ли, – еще медленнее продолжила я. – Иногда не обязательно ворожить, чтобы понравиться кому-то по-настоящему, без магии.

– Глупости! – отмахнулась Стоун. – Все женщины в нашем роду сами выбирали себе нужных мужчин! Заклинания всегда работают.

В ее голове совершенно не укладывалось, что иногда можно обходиться и без магии. Видимо, сказывалось воспитание в семье ведьм, где просто не умели иначе.

– Ты и без приворотов можешь влюбить, Виктория, – подмигнула я. – И кое-кто очень давно считает тебя самой красивой. Если не веришь, я могу тебе даже имя поклонника подсказать.

Теперь настало время Виктории округлять глаза.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно уточнила она, совершенно точно продолжая думать, что я ее где-то обманываю.

Вот только правды про видения я сказать не могла, зато выкрутилась иначе.

– Его только ленивый в городских кондитерских не заметил. Еще бы, скупать столько шоколада. Да я уверена, что вся академия в курсе, кто он, и только ты не замечаешь.

– И кто?

– Миртон Ениган, – улыбнулась я.

Несколько мгновений Виктория переваривала услышанное. Судя по лицу, ее внутренний мир в этот миг переворачивался с ног на голову.

– Тот симпатяшка с предсказательного?! – переспросила она.

И я кивнула в ожидании продолжения реакции. В моем представлении Виктория могла либо обрадоваться такому раскладу и дать зеленый свет Миртону, либо… взорваться подобно пороховой бочке и высказать Енигану все разочарование, которое она испытала, узнав, что он не Лапушка. Думаю, она могла его проклясть. Сильно. Колена до десятого минимум…

Но Виктория меня удивила.

Ее мозг пошел работать в совершенно ином направлении.

– Так выходит, все-таки не Лапушка! И тогда я себе табель неудом загубила! Он же испортит мне среднюю семестровую оценку! – воскликнула она, тут же бросаясь ко мне и начиная хватать за руки и чуть ли не падать на колени. – Лизбет, миленькая, ты должна мне помочь. Пожалуйста, ты же на короткой ноге с этим извергом!

Мои брови взлетели вверх: быстро же Лапушку понизили до изверга.

Тем временем соседка продолжала:

– Сходи к монстру-Фениру, скажи, что мне было плохо. Что меня сглазили, укусил шмуродонцель, мозгоклювы заклевали! Я умирала! Придумай хоть что-нибудь, чтобы он вычеркнул неуд. Я сдам ему работу хоть завтра, буду всю ночь писать! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, ты же все можешь!

Отстранившись, я замотала головой. Идти к преподавателю, чтобы врать ему с три короба, казалось самоубийством. А если этот преподаватель еще и Фенир – то самоубийством в квадрате.

Только полный псих согласится на такое.

– Нет, – твердо сказала я.

Виктория задумалась всего на мгновение, но после продолжила с новыми силами.

– Ты не понимаешь. Я ведь… я ведь… – В глазах девушки впервые мелькнуло что-то похожее на испуг. И, всхлипнув, она тихо произнесла, будто стыдясь: – Я ведь в академии на бюджетном месте, так же как и Хельга. Только ей не говори, а то засмеет! Вообще никому не говори. Все думают, что мой род богат, но это фикция. Денег уже давно нет. Понимаешь?

Она закрыла лицо руками и громко, очень правдоподобно, всхлипнула.

Я перевела взгляд на гардероб и вспомнила, сколько внутри коробок с платьями Виктории. Штук десять, не меньше, и все дорогие. Ее наряды вообще нельзя было назвать дешевыми.

Соседка, очнувшись, проследила за моим взглядом и добавила:

– Понимаю, о чем ты думаешь. Но меня всегда учили держать лицо в обществе, и если я буду носить обноски, моя репутация будет погублена. Поэтому вся моя стипендия уходит на одежду и поддержание образа.

– Стипендия? – удивилась я.

– Да, – кивнула Виктория. – Поэтому если неуд останется, то я лишусь последних денег. Лизбет, прошу тебя, помоги. Хотя бы попытайся. Ты – мой единственный шанс.

Она посмотрела на меня так проникновенно, что, пусть и нехотя, но я сдалась. Конечно, я не исключала, что Виктория умело мной манипулировала, однако – в конце концов – я и правда могла попытаться.

– Хорошо, я схожу к Фениру, – вставая со своего места, произнесла тихо. – Но ты тотчас же садишься писать эссе. Чтобы в случае победы тебе было что сдавать.

– Да-да! – радостно закивала Стоун. – Уже сажусь. Напишу все, что знаю, а что не знаю – выдумаю и тоже напишу! Иди! Пожалуйста!

Где искать преподавателя в вечерний час?

Точно не в лаборатории – там я была совсем недавно и магистра не наблюдала. Больше того, заглянув на его стол, хотела порыскать в папках – не нашел ли он чего интересного за прошедшее время, но, увы, все, что обнаружила – это клочок бумаги, где было накорябано: “Не лезь в мои дела, Чарльстон”. А стоило дочитать содержимое записки, услышала шкрябание самопишущего зачарованного пера. Оно старательно выводило в журнале: “Двадцать часов тридцать минут. Объект накормила нечисть, ознакомилась с содержимым столешницы и недовольно фыркнула”.

Пришлось фыркнуть еще раз и гордо уйти, чувствуя все нарастающую обиду. Хотя после того, как задумалась и проанализировала поведение Фенира, объяснить причину плохого настроения не смогла. Он был молодцом. Вся академия тихонько перешептывалась о том, что магистр не смотрит больше в сторону дам. Конечно, тут была и обратная сторона медали – народ сразу придумал два “чудесных” объяснения усмирению нрава Виктора. Первое от девушек: он встретил женщину и влюбился! А она – подлая – отказала! (Поговаривали, что предмет воздыханий замужем). И теперь магистр страдает, томно вздыхает над ее портретом, возможно, даже пускает скупую мужскую слезу ночами в подушку. Эта версия была забавной и каждый раз вызывала на моем лице улыбку.

Я представляла мечущегося в кровати Фенира, мечтающего об одной-единственной (лица которой он, к сожалению, не помнит), и смеялась про себя так, как недостойно это делать воспитанной леди. Потому что Виктор и любовь были антонимами, как день и ночь.

Вторая версия, гуляющая по коридорам академии, была не столь радужной. Мужская часть студентов тихо обсуждала вероятность причастности магистра к убийствам дам легкого поведения. И винить их в этом я не могла: парни читали газеты и не были влюблены в ослепительного Фенира.

Слушая все это, я продолжала учиться и изредка появляться в лаборатории, чтобы накормить нечисть. А еще – чтобы увидеть магистра. Вслух я бы никогда не сказала, но про себя, сделав паузу между зубрежкой и практикой, могла признаться – мне было волнительно за Фенира. Что он делал? Как искал преступника? Как чувствовал себя, понимая, что все больше людей смотрят на него с подозрением?

Вот только застать преподавателя на месте не удавалось, а на редких занятиях с ним понять его настроение было сложно. Он быстро рассказывал тему, без огня и прежнего задора отвечал на вопросы, раздавал задания и пропадал.

Дошло до того, что я сама начала скучать по язвительным шуточкам Фенира. И теперь, когда Виктория уговорила меня найти его и попробовать уговорить убрать неуд из журнала, я была несказанно рада такой возможности для встречи. Быстро продвигаясь по темным коридорам академии, мысленно я уже представляла путь к домику магистра, расположение которого “случайно” узнала, прогуливаясь по окрестностям.

По пути встречая редких прохожих, я опускала взгляд и прятала лукавую улыбку, сама не понимая, почему веду себя столь странно. Будто шла на тайное свидание или запрещенную встречу, от предвкушения которой кровь начинала закипать в жилах.

Покачав головой, я усмехнулась собственным мыслям: надо же, придумать себе такое!

Стоило выйти на тропинку, огибающую можжевеловые заросли, как беспокойство возросло в разы. Дрожь прошла по позвонкам, пересчитывая их от шеи до…

Я замедлила шаг, но не остановилась. Дождь сегодня закончился, и теперь ветер ласково перебирал мои волосы, словно пытался успокоить, а глаза сами нашли нужный домик перед следующим поворотом тропинки.

Еще несколько минут, и цель была достигнута: я остановилась у крепкой дубовой двери и, облизнув враз пересохшие губы, схватила ручку-кольцо с головой льва внизу. Только постучать не успела.

– Толкни ее, Чарльстон, – услышала сзади, вздрогнув всем телом.

Обернувшись, уткнулась носом в магистра Фенира. Как и когда он успел подойти настолько близко и незаметно – оставалось загадкой. Хотя вопросы наверняка нарисовались на моем лице.

Виктор, вместо того чтобы отвечать, раздраженно цыкнул и, обогнув меня, сам толкнул дверь. Она открылась, явив нам темный проход в дом.

– Идешь? – спросил Фенир, проходя мимо. – Если нет – закрой за мной, дует!

И сразу стало как-то легче и привычнее. Чего я, в самом деле, растерялась? Это ведь тот самый, уже привычный мне наглый тип, хам и просто заносчивый гад!

Я шагнула следом, плотно закрывая дверь, и шепнула заклинание для вызова светляков. Пахнуло несвежими носками. Следом пришел свет, и я поморщилась от жуткого бардака, царящего в холле.

– Вы что, обнищали? – неласково спросила я у магистра, спина которого как раз исчезла за очередной дверью. – Уборщицу нанять не по карману? У вас зонты и шляпы на полу!

– Вешалка оборвалась, – раздалось в ответ. – Кинь плащ где-нибудь. Сама найди место.

Я еще раз посмотрела на кучу разбросанной обуви, одежды, каких-то бумаг в коробках и даже оставленной посуды. Вздохнув, аккуратно двинулась вперед, стараясь ничего не задеть, и вошла следом за Фениром.

В маленькой комнатке, наверное бывшей его кабинетом, все было еще хуже. Бумаги и книги заполучили помещение в плен, а Виктор за столом смотрелся среди них заложником.

– Что происходит? – спросила я, хмурясь.

– Погоди, – отмахнулся Виктор, после чего смял только что прочитанную бумагу и швырнул ее в область, где смутно вырисовывался камин. – Что за невезение! Придется ехать лично.

– Магистр, – позвала я. – Вы как?

Он сфокусировал на мне задумчивый взгляд, поджал губы, качнул головой.

– Что ты здесь делаешь? – спросил наконец.

– Пришла просить не ставить Виктории Стоун неуд, – пожала плечами я. – Она исправится. Выучит тему, напишет эссе…

– Чего? – он нахмурился. – Какая еще Стон?

– Стоун, – поправила я. – Моя соседка. Она болела. Горячкой. И…

– Чарльстон, – Фенир выставил вперед руку, останавливая меня. – Ты в своем уме? Какая соседка?

– Моя, – не унималась я. Нагнувшись, подняла несколько папок с бумагами и переложила их в коробку. И еще несколько. Поднявшись, отряхнула юбку и продолжила: – Она учится на бюджетном, а тут бес попутал…

Мы с Фениром встретились взглядами и я, совершенно внезапно, покраснела.

– Так. – Он вдруг усмехнулся. – Значит, соседка. И неуд. Надо исправить. А ты – добрая душа – бросилась помогать? Мило. И на что готова ради подруги?

Он оценивающе осмотрел меня с ног до головы.

– В смысле? – насторожилась я. – Мы не очень близко дружим. Она – скорее знакомая.

– Угу. – Фенир улыбнулся, показывая два ровных ряда белых зубов. – Я понял. Значит, так, солнце мое жалостливое, у меня идея.

Я плотнее запахнула плащ, вздернула нос.

– Уборка, Чарльстон, – засмеялся Виктор. – Вот что мне от тебя нужно. Сможешь? У меня три комнаты. Спальня, столовая и кабинет. Эту, – он обвел руками помещение, где мы находились, – разберу сам. А остальные две на тебе. Справишься – помогу твоей Стоун. А нет…

– Вы серьезно? – поразилась я.

– Серьезнее некуда.

– Это непедагогично!

– Нормально, – отмахнулся Фенир. – Решай, Чарльстон, сама же говоришь – грязно. А других никого все равно не пущу – я им не доверяю.

– Даже брату? – удивилась я.

– Ему, пожалуй, доверюсь. Но! Он откажется убирать за исправление неуда какой-то там Виктории. – Магистр подмигнул злой мне и поторопил: – Надо успеть до отбоя, Элизабет, не стой. Мне вставать рано.

Мою мать хватил бы удар, узнай она, что леди из рода Чарльстон – не только лаборантка, но теперь еще и прибирается в доме у преподавателя. Ниже, в ее понимании, были только куртизанки и балерины. Почему в этот ряд попали последние, я не знала, но матушка всегда недолюбливала дам в пачках и пуантах.

С такими безрадостными мыслями Фенир вывел меня из кабинета и оставил одну среди бардака.

Делать было нечего, пришлось приниматься за работу, тем более что даже в таком раскладе я нашла кое-что полезное для себя. Пользуясь случаем, заглядывала буквально в каждую поднятую бумагу или папку в поисках любопытной информации.

Как назло, не попадалась ничего существенного – какие-то записи про нечисть, отрывки из медицинских справочников, оплаченные дорожные чеки, видимо, из поездок по Ритании.

В общем, лютая вакханалия беспорядка, и по итогу с первой комнатой я управилась часа через три.

Глядя на часы, поняла, что до отбоя со второй никак не успею и, решив позвать Фенира, чтобы пообещать сделать все завтра, с удивлением обнаружила, что в доме одна.

Профессор куда-то ушел, и более того, когда я дернула за ручку входной двери – обнаружила себя запертой.

– Ну, вообще “прекрасно”, – выдохнула я.

И хотя паниковать было рано, ведь Фенир вполне мог запереть меня чисто случайно, по забывчивости, но в голову тут же полезли пугающие мысли. Что, если Виктор каким-то образом узнал о моей сущности и теперь спешит обратно с отрядом Серых Пастырей, чтобы меня изловить?

– Спокойнее, Чарльстон, – пробормотала я себе под нос, стараясь успокоиться. – Просто это Фенир, и возможно, уходя, он всего лишь перестраховался, чтобы я не сбежала, бросив дом грязным и открытым.

Спокойнее от этой мысли не стало, но я постаралась себя убедить в ней, и чтобы хоть чем-то заняться, ушла разгребать “фенировские конюшни” дальше.

– Если когда-нибудь у вас будет жена, господин Фенир, – бубнила я в процессе, – то я ей не завидую. Несчастная женщина! Такого свинопотама, как вы, еще поискать надо. И не дай бог ваши дети унаследуют привычки от папы. Это сведет бедняжку с ума!

Так прошло еще несколько часов. Уже давно прозвучал отбой, и даже уборка была завершена, а хозяин дома по-прежнему не показывался.

Мне пришлось покопаться у Фенира в кухонных шкафах, чтобы найти чайник и заварить себе напиток. С ним-то я и расположилась в гостиной на диване в ожидании. Но спустя пару чашек выпитого незаметно для себя задремала.

Проснулась я от хлопка входной двери.

Хозяин дома наконец вернулся и теперь шумно топтался в коридоре. Причем так неловко, что умудрился что-то задеть, и оно с грохотом упало на пол.

Взглянув мельком на часы, я с ужасом осознала, что уже три часа ночи, и до первой кормежки живности осталось всего ничего.

В этот момент что-то опять загрохотало: кажется, Фенир опрокинул подставку для зонтов. Которую я, между прочим, заново сложила совсем недавно.

Я выглянула на шум в холл и была шокирована с первого взгляда. Вернувшийся преподаватель был вусмерть пьян!

– Магистр? – в прострации произнесла я.

Мужчина поднял голову и с удивлением уставился на меня так, будто впервые видит. Впрочем, с его-то проблемами с памятью это было даже не удивительно.

– Элизабет, – помогла ему я.

– О, Чарльсто-он! – икнув, протянул он. – Совсем про тебя забыл. Убралась уже?

– Да, – мрачно отозвалась я. – Свою часть сделки выполнила, а вот вы о своей, боюсь, к утру уже забудете. В таком-то состоянии…

– Ты про неуд своей подружки, что ли? – проявил профессор чудеса памяти и тут же приложился к бутылке, удерживаемой в руках. Сделав пару глотков, он вытер рот рукавом и продолжил: – Это разве проблема? Да это пшик. Полная ерунда… вот у меня проблемы. Ка-та-стро-ффа, я бы сказал.

Я мрачно закатила глаза к потолку. Раньше мне не часто приходилось общаться с пьяными мужчинами, тем более педагогами, но когда-то же надо начинать.

– Если вы об убийствах девушек, – произнесла я, – то вы не преступник и бояться вам нечего. А значит, никакой катастрофы нет.

– Много ли ты понимаешь, Чарльсто-он! – Фенир плюхнулся на пуфик и принялся стягивать с себя сапоги, уныло продолжая: – Для настоящего мужчины в жизни может быть только одна катастрофа, хуже которой ничего нет. Все кончено.

Сбросив с себя обувь, он вновь приложился к бутылке, а после, шатаясь, встал на ноги и грустно посмотрел на меня, ожидая вопросов и сочувствия.

Я вздохнула и, понимая, что пожалею, все-таки спросила:

– Что именно вас тревожит?

– Со мной отказываются разговаривать женщины! Даже куртизанки! Пугаются, отговорками забрасывают и бегут, как верд от ладана. Кто-то все-таки пустил по городу слух, что всех женщин, с кем я был – убивают. Это катастрофа, Чарльстон. Как жить-то теперь? – изрек он, печально посмотрев куда-то вниз.

Я решила, что на носки. Посмотрев на них, не заметила странностей и вернула внимание лицу преподавателя.

– Впрочем, тебе не понять, Лизбет, – сделал свои выводы он.

– А вы объясните, – с готовностью внимать его словам попросила я. – Может, я смогу чем-то помочь. Поддержать. Морально. Я ведь верю, что вы не виновны в убийствах. Нужно только найти настоящего убийцу, и тогда все вернется на свои места.

Я обаятельно улыбнулась, всем своим видом показывая, что вот прямо завтра у Фенира появятся все шансы найти виновника своих бед.

Однако он мой взгляд растолковал как-то превратно.

– Чарльстон, – совершенно другим тоном протянул он, шагая вперед. – А ты права, солнце мое! У меня идея. Ты ведь женщина? Да? Значит, вполне можешь мне помочь.

– Э-э-э, – отступая, протянула я. – Вы, кажется, не так поняли мое предложение.

– Ой, да не ломайся ты, – облизав губы, улыбнулся этот хлыщ. – Про нас и так слухи ходят, а мы их, так сказать, официально подтвердим.

– Что?!

– Скажешь всем, что у нас с тобой все было, и когда останешься жива, окружающие поймут, что я точно ни при чем, и все вернется на круги своя. Гениально, правда?

Недоуменно хлопнув ресницами, я еще раз посмотрела на своего пьяного преподавателя. С ног до головы. Фенир весь светился от безумной идеи и, кажется, действительно считал ее потрясающий.

С его нетрезвой точки зрения моя испорченная репутация стоила того, чтобы его вновь стали принимать у себя дамы полусвета.

– Ваше предложение слишком щедро, магистр, – пробормотала я. – Пожалуй, воздержусь от согласия.

– Но почему?!

– Потому что вы загубите мое имя! Неужели не ясно?

– Зануда, ты Чарльстон, – разочарованно махнул он рукой. – Впрочем, все равно спасибо.

Мои брови взлетели вверх.

– За что? – удивилась я.

– За уборку, конечно. На большее же ты не соглашаешься. Так что иди уже с глаз моих долой. Дай напиться спокойно.

Он вновь подхватил бутылку под горлышко и кривой походкой удалился в сторону спальни.

– Вы же сказали, вам вставать рано! – окликнула его я, вспомнив, что он говорил мне об этом, до того как запер дом и исчез.

Но ответом послужил храп.

Осторожно заглянув в комнату, я лишь убедилась, что сил “напиться” у Фенира хватило лишь до момента, пока он не рухнул в кровать. На ней он лежал поперек, даже не расстелив. По всей видимости, уснув там же, где и упал.

– Да уж, удружили, магистр, – пробормотала я. – Я ведь теперь даже в академию не попаду без вашего пропуска в такое время суток.

Мой спич, разумеется, остался без ответа.

Тяжело вздохнув, за неимением вариантов я тихо прикрыла за собой дверь и вернулась в гостиную. Там прилегла на диване, надеясь поспать еще хотя бы пару часов, и завела заклинательный будильник на пять утра.

– Собирались рано встать, так я вам устрою, – мстительно пробормотала перед сном. – Звери завтрак ждать не станут, особенно урхин. Так что, хотите вы или нет, но через пару часов вам придется встать и сопроводить меня мимо охранника в академию.

* * *

– Чарльстон! – раздалось, кажется, в самой моей голове. – Подъем!

Я вскочила раньше, чем поняла, что случилось, где нахожусь и кто говорит. Это была роковая ошибка. Для нас обоих. Больно стукнувшись лбом о Фенировский подбородок, я зашипела и отшатнулась, громко и не самым приятным образом поминая его матушку. Уже спустя несколько мгновений опомнилась, тряхнула головой и извинилась:

– Прошу прощения, я некрасиво выразилась…

– Некрасиво? – Виктор потирал ушибленную часть лица. – Да ты ругаешься, как сапожник с центрального сквера. Даже хуже. И этой женщине я предлагал стать ближе!

Фенир громко пафосно хмыкнул и покачал головой.

Я же, закатив глаза к потолку, снова поднялась, на этот раз гораздо аккуратнее, и сообщила этому наглецу:

– Вы отвратительны!

– Да? – удивился он. – Тогда что ты делаешь в моем доме в это время суток, Чарльстон?

– Все еще полны желания пустить о нас те гадкие слухи? – поняла я. – Только попробуйте! Я буду все отрицать.

– Угу, а охранник, регулярно пропускающий вас вместе со мной, подтвердит, что вы меня терпеть не можете и обходите стороной! – Виктор нагло заулыбался.

Я сжала кулаки, понимая, что он прав, и в его рукавах едва ли не все козыри. Пытаясь придумать, как ответно поразить словом Фенира, никак не могла подобрать ничего стоящего. От возмущения я, кажется, даже покраснела.

– Чарльстон, ну будет тебе, – внезапно отмахнулся преподаватель. – Я же пошутил.

Он шагнул ко мне и осторожно тронул ушибленный лоб горячими пальцами. Я поморщилась, снова пытаясь отойти от Фенира. Только вот позади был диван, и отступать оказалось некуда. Едва не упав, схватилась за его плечи, преступно сблизившись с магистром. На несколько мгновений наши лица оказались напротив друг друга: я смотрела испуганно, задрав голову, а он, слегка наклонившись ко мне, с ироничным интересом.

Я даже дыхание затаила не то от страха, не то от неловкости момента.

– У меня новости, – сообщил тем временем магистр. – Ты красивая, хоть и вредная. И если передумаешь по поводу спонсора, знаешь, где меня найти, солнце.

После сей речи Виктор самым бессовестным образом подмигнул мне и… отошел. Только тогда я смогла вздохнуть, вспоминая об этой насущной необходимости. А потрогав лоб, который еще хранил ощущение чужого прикосновения, поняла, что он больше не болит.

– Спасибо, – сказала я чуть удивленно. – Вы еще и лекарь?

Фенир шутливо поклонился, продолжая странно меня рассматривать:

– Я еще много чего, – подтвердил он. – Можно сказать, на все конечности мастер. Обращайся.

– Мне не нравятся эти шутки! – сразу поспешила сказать я, дабы магистр не решил, что у меня в планах фривольные заигрывания или, боги упаси, другие, еще более далеко идущие планы. – И давайте не станем возвращаться к этому больше.

Виктор загадочно улыбнулся, хотел что-то ответить, но тут все-таки зазвонил будильник.

Мы оба недовольно взмахнули руками, посылая толику магии для возвращения в дом тишины, после чего, не сговариваясь, двинулись прочь из комнаты.

– Какая чистота, – успел восхититься преподаватель, с нескрываемым удовольствием осматриваясь в собственном жилище. – Я бы взял тебя на полную ставку, Элизабет. Хочешь?

– Никогда.

– Жаль. Я бы хорошо платил. И к тому же мог бы исправить еще несколько неудов для твоих друзей.

Я фыркнула от переполняющих душу эмоций:

– Вы самый ужасный преподаватель из всех, что я видела!

– А видела ты их немало, – кивнул Фенир, внезапно опуская шуточный тон. – Сколько академий ты сменила, прежде чем решила вернуться сюда?

Его внимательные глаза вперились в меня, как репейник в прическу неосторожного путника. Захотелось бежать.

– Какая разница? – удивилась я, чувствуя, как мурашки бегут по коже. – Главное, что в итоге не нашла ничего лучше, чем Карингтонгская академия.

– Эти сладкие песни пой моему брату, – снова заулыбался Фенир. – Ему нравится слушать лесть.

– А вам нет?

– От тебя – нет, – припечатал магистр, и на этом его настроение, кажется, окончательно испортилось. – Поправь платье и прическу, Чарльстон, а то и правда решат, что мы с тобой не просто уборкой занимались. Зеркало там. Хотя ты и так знаешь, сама его привела в божеский вид. Чувствуй себя как дома.

– Спасибо, не нужно, – буркнула, вспоминая, что и правда поправить прическу не помешает.

– А зря, – продолжал нудеть магистр, буровя мне спину своим особым взглядом, ощущаемым, будто прикосновение, – каждому человеку нужно пристанище.

– Мое пристанище – эта академия, – ответила я, призывая магию для помощи в наведении красоты. Жаль было тратить ресурсы на бытовые глупости, но выходить помятой на улицу, где уже начало светать, казалось еще более неправильным.

– Академию ты однажды закончишь. – Виктор внезапно появился очень близко. Встав сбоку, он коснулся складок на моем платье, и ткань разгладилась. Он чуть склонил голову набок и уточнил: – Что будет после учебы? Снова путешествия по миру?

– Возможно. – Я пожала плечами как можно небрежнее.

– А когда деньги родителей кончатся? – не отставал Фенир. – Куда ты подашься? Что станешь делать?

Я повернулась к нему:

– Что бы ни решила, вас это не будет касаться, магистр. И денег в долг просить не стану, не волнуйтесь.

– А ты не зарекайся, Чарльстон, – он снова позволил себе похабную улыбку, при этом глаза его остались серьезными, настороженными, – я ведь не откажу.

Снова у меня в груди стало тесно. Дышать в таком состоянии было ох как непросто. Как и тогда, когда его лицо нависло сверху… Неловкость витала в воздухе, отчего я чувствовала себя немного не в своей тарелке.

– Меня уже ждут в лаборатории, – “вспомнила” я, всплеснув руками. – Не хотелось бы оставлять зверей голодными.

– Угу, и котика нужно кормить, – кивнул Фенир. – Не забудь взять ему молочка.

Я почувствовала легкий холодок, пробежавший по позвонкам. Все эти странные намеки и подтекст каждой фразы преподавателя буквально кричали, что он знает обо мне и моих поступках больше, чем должен. Значит, интересовался? Наводил справки?

Уже протягивая ручку к двери, собираясь покинуть его дом, я не выдержала волнения и обернулась, спросив:

– Вы что, все еще подозреваете меня в причастности к тем убийствам?

– Помилуй, Чарльстон, – магистр округлил глаза, – что ты несешь? Там у меня другие варианты. Вернее вариант. Последний. Остальных проверил…

– Расскажете? – сразу загорелась я.

– Ни в коем случае! – Он сам открыл передо мной дверь. – Выходим, Элизабет! Мои проблемы тебя не касаются. Разве что уборка…

– Пропустите, я уже ухожу! – прервала его я, гордо покидая дом.

* * *

В лабораторию со мной Виктор не пошел. Исчез где-то на полпути, по своим делам.

Какие у преподавателя дела в пять утра, я даже думать не хотела, а вот покормить наконец несчастных зверей, а после уйти досыпать в свою комнату – очень даже.

Поэтому привычный план – на кухню за мясом, разделать его на куски, побросать еду в клетки – прошел фактически без моего сознательного участия. Мой мозг уже пребывал в сонном состоянии, но тело еще работало.

В конце своего маршрута я уже привычно вытащила из клетки альрауна, плюхнулась с ним на свободный стул и не без удовольствия погрузилась в нежные объятия его “вампирящей” магии.

Вот даже не знаю, почему этих созданий так опасается Фенир, в отличие от него монстрообразный котик был настоящим лапушкой.

Я даже задремала под урчание нечисти, проснувшись лишь от стука в дверь.

Это было несколько неожиданно, особенно если учесть столь раннее утро, и то, что Фенир обычно входил без стука.

Значит, принесло еще кого-то.

Сгрузив кота обратно в клетку и заперев там, я подошла к двери.

За ней стоял незнакомый мне, но такой же заспанный студент, правда, скорее всего, старших курсов.

– Чем-то могу помочь? – поинтересовалась я.

– Я помощник Гордона Фенира, – представился молодой человек. – Ректор попросил найти его брата и передать ему это.

Только сейчас я заметила в руках парня папку, и мое вновь проснувшееся любопытство тут же приказало действовать.

– Я – лаборантка профессора Фенира, мисс Чарльстон. Вы можете оставить документы мне, я все передам.

Студент с сомнением взглянул на меня, а после, неожиданно зевнув, сунул мне папку.

– Гоблин бы побрал этих братьев, – пробубнил он, качая головой. – Про лично в руки ректор не сказал ни слова, тем более на папке даже защиты нет. Он лишь выдернул меня заклинанием из кровати. В общем, теперь это ваши заботы, мисс Чарльстон.

С этими словами парень откланялся и исчез за поворотом коридора, явно спеша досмотреть сны.

Я же закрылась в лаборатории и засунула свой нос в папку. Правда, стоило только усесться, как тут же ожило самописное перо, явно готовясь накатать кляузу.

– Только попробуй что-нибудь плохое написать, – пригрозила я, давно заметив, что у пера есть подобие интеллекта. – Все ворсинки ощипаю.

Угроза действие возымела, и перо улеглось обратно на пергамент, излучая ощутимое недовольство.

Тогда-то я и осмелилась открыть папку. Защиты действительно не было. Видимо потому, что смысла скрывать содержимое тоже не особо находилось.

Там обнаружилась бумажка, на которой написали буквально несколько строк:

“Анри Велье – пятый выживший при разломе, бывший некромант, сейчас художник. Единственный из остальной четверки, сохранивший подобие дара. Живет и работает в Ланчестере. Ехать к нему днем бесполезно, прием посетителей ведет исключительно ночью. Я записал тебя к нему сегодня на полночь. Не опаздывай”.

– Как это мило, – умилилась я вслух такой заботе о брате.

– Согласен, – прозвучало позади. – Крайне мило, что ваша попка так и напрашивается на порку, мисс Чарльстон.

Я вздрогнула и обернулась.

Фенир стоял не просто близко, а преступно близко, заглядывая мне за спину и тоже читая записку.

– Но как вы вошли? Я же закрыла дверь! – вырвалось у меня.

– Вы иногда удивительно наивны, Лизбет. Это же мой кабинет. Если мне понадобится, я даже сквозь стены сюда попаду. И вдвойне наивны, если считаете, что мой брат идиот, не поставивший даже простейшей защиты.

С этими словами он вырвал у меня из рук папку и вместе с ней плюхнулся в соседнее кресло. Стоило ему лишь коснуться листа бумаги, как на ней стали проявляться еще письмена.

О чем конкретно там говорилось, я прочесть не смогла, но Фенир изучал ее с откровенным интересом. Иногда хмыкал, иногда хмурился.

Я уже собиралась тихо уйти, когда магистр оторвался от чтения.

– Вот любопытно, Чарльстон, – неожиданно произнес он. – Родство с нечистью может иногда проявляться в некоторых людях, весьма и весьма любопытно. Велье выпустился из академии, где учился я, на несколько лет раньше. Жил в Хольмуде, работал некромантом, кистей и красок в жизни не держал. И когда все случилось – тоже оказался в разломе. И вот, по возвращении с изнанки, когда магический дар, казалось бы, полностью исчез – купил мольберт и теперь рисует. Странно?

– Странно, но при чем тут родство с нечистью? – осторожно спросила я.

– Ну, ты же помнишь про русалок, которые подкидывали детей-смесок в наш мир.

Я округлила глаза. Разве не сам Виктор рассказывал нам на занятиях, что такие дети преследуются, да и выглядят мужчины от таких союзов весьма и весьма приметно. Чешуя, перепонки…

– Нет, все не так плохо, как ты подумала, – усмехнулся Фенир, когда я ему озвучила свои мысли. – Он лишь потомок одной из таких смесок. Внешне от нечисти в нем осталось немногое, и все же, вероятно, это позволило ему частично сохранить дар, пусть и в видоизмененном виде – он рисует мертвых, как живых.

Я поежилась. Прозвучало все это жутковато.

– Гадость, – поделилась мнением.

– Зря ты так. У него отбоя нет от клиентов, – Фенир наконец отложил папку в сторону, встал с кресла и подошел к клетке с урхином, чтобы вытащить того наружу. Еж довольно фыркнул, а Виктор продолжил: – Либо у меня есть еще один вариант.

– Это какой? – заинтересовалась я, наблюдая, как преподаватель гладит ежа по иглам. Почти как я альрауна.

– Из разлома вернулся не Велье, а кто-то другой с его личиной, и все эти годы скрывается среди нас. Поэтому мне придется взять нашего колючего друга в Ланчестер, чтоб в случае чего он помог мне определить темную магию. В этом плане у него чуйка гораздо лучше моей.

– Понятно… – протянула я, даже немного позавидовав тому, что ежа с собой берут, а меня нет.

– Ты, кстати, тоже едешь, – обронил небрежно Фенир.

– Я? Зачем? Вы же говорили держаться подальше от этого дела.

На что Фенир сгрузил урхина на пол и, повернувшись ко мне лицом, произнес:

– Я не помню лиц ни одного из своих умерших родственников. В прямом смысле слова мне нечего заказывать у Велье. А у тебя… – тут даже он осекся. – Извини, Лизбет, если тебе это сложно, но придется немного разбередить прошлое. Заказ я оплачу сам, с тебя только воспоминания.

Я невольно покачала головой.

– Да, – припечатал магистр. – Или больше не лезь в это дело. Решай.

Хотелось отказаться. Я даже рот открыла, собираясь ответить, и головой протестующе замотала. Но, так и не сказав ни слова, промолчала.

Все мое естество буквально кричало, что пройти мимо всех этих смертей и интриг невозможно, что они рано или поздно доберутся и до меня. Видения, посещавшие раньше, также свидетельствовали о необходимости моего вмешательства.

– Если поеду с вами в качестве нанимателя, вы должны и после держать меня в курсе, – наконец заявила я, обнимая себя руками за плечи, чтобы немного скрыть волнение. – Виновен Велье или нет – не имеет значения. Пообещайте, что не станете утаивать от меня сведений.

– Не слишком ли много ты просишь? – Фенир усмехнулся. – И потом, зачем тебе это все? Неужели и впрямь девичье любопытство настолько сильно?

Я отвела взгляд, не в силах смотреть на магистра.

– Да, мне интересно. И я готова вам помочь только за рассказы о том, как продвигается дело.

– А если меня задержат по подозрению в убийствах? Будешь приходить ко мне в камеру, чтобы послушать новые версии? – Виктор веселился, продолжая неотрывно за мной наблюдать.

Я отступила вглубь лаборатории, чувствуя, что мне мало воздуха в одном с ним помещении и притворяясь, что проверяю, хорошо ли закрыла клетку гидреныша.

– Если вас задержат, то я сразу потеряю к вам интерес, – бросила через плечо как можно более небрежно.

– Таковы все женщины, – грустно вздохнул Фенир. – Коварные! Меркантильные… любопытные. Что ж, хочешь быть в курсе моих похождений и их последствий – я согласен. После поездки к Велье можешь спрашивать о чем угодно. А я буду отвечать. Но потом не вороти нос – сама просила.

Я кивнула.

Обернулась.

Он улыбался. Стоял все там же и не давал расслабиться, сводя с ума взглядом.

Не понимая своей реакции, я, тем не менее, нашла в себе силы гордо вскинуть подбородок и пройти мимо. Почти пробежать. Немного не успела…

– Лизбет! – Виктор схватил меня за запястье, сжав его и едва заметно потянув на себя.

Я вздрогнула, сердце забилось как сумасшедшее, в груди будто все сжалось, не давая нормально дышать, а в висках запульсировало.

– Кажется, это твое.

Я все-таки снова на него посмотрела. Прищурившись, сделала шаг вперед, схватила протянутый мне плащ. Дернула на себя, и тот с легкостью скользнул вниз. Мою руку тоже выпустили из заточения. Но, прежде чем я ушла, комната вокруг покачнулась.

Ахнув, я сама схватилась за плечо преподавателя и, зажмурившись, увидела странную картинку: Виктор бежал по коридорам академии с самым свирепым выражением лица. Сбив с ног кого-то из студентов, он, даже не извинившись, промчался дальше, на ходу формируя в руках файербол. А потом швырнул его в… мою дверь. Точнее, в дверь комнаты, где жили мы с Хельгой и Викторией. Та вспыхнула и осыпалась пеплом, и за ней была тьма.

Я резко вздохнула и раскрыла глаза, пугаясь того, что еще могла увидеть.

Фенир стоял недвижим, ожидая, когда я сама приду в себя. Ни тебе предложения помощи, ни поддержки, ни вопросов, ни озабоченности моим состоянием… О боги, да он же наверняка решил, что я, как множество других девушек академии, хочу понравиться ему!

Я подняла взгляд и проговорила, стараясь казаться равнодушной ко всему случившемуся:

– Простите, мне нужно хоть немного поспать. Голова закружилась.

Он чуть приподнял одну бровь.

Неловко отступая, я отпустила его плечо, за которое держалась до сих пор, как утопающий за спасательный круг, и увидела, что ткань его пиджака осталась безжалостно смятой.

– Простите, – пробормотала снова, чувствуя, что все-таки краснею. – Мне нужно…

– Поспать, – кивнул он. – Ты повторяешься, Лизбет.

Я едва удержалась, чтобы снова не извиниться.

Захлопнув рот, сжала в руках плащ, развернулась на каблуках и наконец покинула лабораторию. Не оглядываясь, но чувствуя на себе тяжелый взгляд Виктора, захлопнула за собой дверь и… позволила себе замереть на миг.

– Все будет хорошо, – шепнула в тишину коридоров. – Ничего страшного не случилось.

Так, приободрив саму себя, я пошла дальше, стараясь думать только о том, что скоро Фенир найдет того, кто его подставлял, и тогда мы разойдемся, как в море корабли. И я уеду как можно дальше от академии и от него.

Так и будет.