Глава 21

Прощание было не долгим и не официальным. Провожали нас сами король с королевой и наследный принц.

Стоя у теплой повозки я от всей души обняла Мерелин, что понимающе мне улыбалась, легонько погладив по волосам и шепнув:

— Крепись милая. Двое не один.

Сразу же захотелось спросить, откуда такие познания, но слова закатились обратно в горло, так и не сорвавшись с губ.

Ильм искренне обнял брата со свойственными мужчинам дружескими похлопываниями и рукопожатием, и, поклонившись мне, пожелал счастливого пути:

— Был рад познакомится с вами Эва. Дир Астер был прав — таких женщин как вы единицы, и я рад, что узнал вас, к тому же породнившись.

— Спасибо за теплый прием, принц Ильм.

Только Яс смотрел на нас строго, но сочувствие сложно было спрятать под напускной серьезностью. Что же видит король, когда смотрит в мое лицо?

— Берегите себя. — Единственное что произнес мой свекор и широким шагом направился обратно во дворец.

— Не обращайте внимания. Яс сейчас… Переживает не лучший момент. Он консерватор, но жизнь не стоит на месте, а он не может с этим смириться. — Пояснила Мерелин.

Карета мирно покачивалась. Спешить было некуда, и мы предпочли тихий ход, хоть и домой хотелось невероятно.

Марка я не чувствовала и даже подумала что вампир решил оставить идею связаться со мной, как огонек гнева полыхнул на ментальном радаре.

— Он здесь. — Прошептала я.

Рохан сжал мою ладонь и, успокаивая, погладил пальцы.

— Не переживай. Он не посмеет причинить тебе вред. Если он не чокнутый, конечно.

— Марк то? — Не весело ухмыльнулась я. — Тот самый что укусил ведьму, едва не убив своим ядом? Сомневаюсь.

Огонек приближался, и я уже готовилась к встрече, ощутив какой-то мандраж и неожиданное предвкушение, но обманув мои ожидания, Марк соблюдал дистанцию, даже не появляясь в зоне видимости.

Час. Два. Он все так же держался на расстоянии, иногда впадая в ярость или сбавляя накал. Я все так же прижималась к Россу, упиваясь запахам моего рыжего. Терпким, мужественным, что горячим воздухом проникал в ноздри, закручивая пружинки в мозгах.

Вспомнился Расул. Сердечко болезненно сжалось.

Смогу ли я когда-нибудь забыть желтоглазого мальчишку? Или я продолжаю любить воспоминания о нем? Представленные руки уже не казались столь реальными как раньше, поцелую не обжигали, а только отравляли сердце полынной тоской.

Маяк Марка полыхнул вопросительно, но с каждой секундой раздражение нарастала с такой же скоростью, с которой сокращалось расстояние между нами.

Мне было невероятно странно чувствовать другое существо столь ясно, открыто. Никогда ранее я не испытывала взаимную ментальную связь.

Стоп.

Если я чувствую Марка так ясно, как четко он слышит мои чувства?

— Не ждали? — Ядовитый голос разрезал тишину и прямо на ходу, в проеме появился вампир.

Северный ветер трепал выбившиеся, из низкого хвоста, прями. Глаза цвета хмурого неба взирали на меня с немым упреком и злостью, подчеркивая стиснутые зубы.

— Вы плететесь, словно старые клячи. Я устал ползти за вами.

— Мог остаться в замке. Или отправится в свои земли, где тебе самое место. — Ответил Росс сохраняя внешнее спокойствие, но я слышала как сильно бьется его сердце, разгоняя злость по венам словно горячую лаву.

Уверена, Марк чувствовал это не хуже.

Но вместо того, что бы бросить ответную колкость, вампир ногой сдвинул полы моего плаща с дороги и уселся на скамейку напротив, небрежно стряхнув снежинки с бархатного камзола. Ни теплого плаща с мехом арцы, ни дубленки из кожи рыбы Сиф.

— Я снежный вампир, малышка. — Заметив мой взгляд, сказал Марк. — Я не чувствую холода.

Вновь эта самодовольная ухмылка поселилась на его четко очерченных губах.

— Или может, тебе просто нравится смотреть на меня? — Наклонившись вперед, вампир вопросительно склонил голову, желая насладиться моим смущением.

Призвав силу банши и впервые воспользовавшись отравлением клыкастого, я призвала черные глаза и, почувствовав как во рту прорезались клыки, улыбнулась.

— Мне кажется, ты слишком высокого о себе мнения, Марк.

— О, девочка! Ты меня удивила! — Он откинулся на спинку и начал довольно постукивать пальцами по своему колену. — Хочу заметить — ты сейчас изумительна.

— Оставь комплементы себе. — Рыкнул Рохан.

— Хм. Разве я не могу говорить комплементы своей будущей супруге?

— Я отказала тебе, Марк. Неужели память тебя уже подводит?

Он молниеносно перевел глаза на меня. В них стреляли молнии, способные уничтожить что угодно, кроме моего самообладания.

— Ты изменишь свое решение. — Прошипел он.

— Не будь так уверен, кровосос. — Ответил за меня Росс, наслаждаясь тем, как я прильнула к его боку и обвила руками, прижавшись виском к плечу.

Весь оставшийся путь между нами царило молчание.

Росс поглядывал в окно, попутно прижимая меня к себе, я время от времени засыпала, вздрагивая от вспышек ярости, что искрились возле Марка, пытающегося сохранять равнодушное лицо.

Когда дом показался на горизонте, я почувствовала восторг и сладкое предвкушение от возвращения. Уловив ментальный позыв, вампир удивленно вскинул брови.

— Вот мы и дома. — Росс поцеловал меня в макушку.

— Ваша Светлость! — Юмин встречал нас едва не подпрыгивая от радости, выражая искреннее счастье от нашего возвращения. Он поспешил поклониться нам, но я обогнала мужчину и крепко обняла.

— Я так рада видеть тебя, Юмин.

— И я вас, госпожа ведьма. — Довольно буркнул мне в ухо мужчина и дабы не нервировать рыжего, поспешил отойти, когда ему на встречу вышел Марк.

Он огляделся, придирчиво обвел взором каменные стены и скривился.

— Мда, не фонтан.

— Тебя никто не приглашал. Можешь проваливать прямо сейчас. — Отросшие усы на лице мужа распушились.

Никому он не мог позволить оскорблять свой дом.

— Заманчивое предложение, но я, пожалуй, откажусь.

Юмин непонимающе переводил взгляд то на нас, то на вампира, а потом громко крикнул:

— Что этот здесь делает?!

Я опустила глаза. Как объяснить столь нелепую ситуацию?

— Марк временный гость. — Ответил Росс. — Распорядись, что бы ему приготовили спальню на третьем этаже.

— И пару сочных молодых служанок. — Хмыкнул вампир, но почувствовав мое отвращение, развел руки в стороны: — Детка, я просто щучу.

— Пожалуй, я устала от твоего общества. Росс, я пойду к себе, ты не против?

— Конечно. Я скоро приду. — Великан легко поцеловал меня в макушку и запуская руки под плащ. — Очень скоро.

Поднимаясь в дом, я не только ментально, но и кожей ощущала волну ненависти направленную в мою сторону и… Обиды.

— Позволишь, я провожу тебя? — Юмин поравнялся со мной, вопросительно заглядывая в глаза.

— Спасибо. — Странное чувство вины заставило меня отвести взгляд и наклонить голову.

— Я не буду задавать лишних вопросов, просто хотелось бы определиться как относиться к этому… выродку.

Я ухмыльнулась:

— А разве ты уже не выбрал позицию?

Он поскреб бороду:

— Я так же могу попробовать изменить свое мнение, если для тебя это важно, госпожа ведьма.

— Не нужно, Юмин. Я и сама пока не знаю, как к нему относиться.

Комната встретила меня теплом разожжённого камина.

Невольно я улыбнулась.

Дом. Как много люди вкладывают в это слово, умудряясь связать чувства с одним местом. Большую часть жизни я была уверена, что для такой как я подобная роскошь не доступна, и ощущение ненужности и неприкаянности впилось в кровь как горький яд, разрушая жалость к себе.

Было ли мне плохо, зная, что для меня нет места, куда я могла бы вернуться холодным осенним вечером, где так же бы пахло тлеющими углями, от которых тепло разбегалось не только по озябшей коже, но и по венам ударяясь в сердце? Нет, не было. Смирение пришло быстро, жесткость окутала сердце непробиваемой коркой, достучаться до которой удалось только Россу.

Как бы все не было похоже на сказку, но я знала, что Великий не оставит попыток найти меня и вся моя оставшаяся жизнь будет похожа на бег от неизбежного. Я нужна ему. Я должна ему сотни жизней. Лучше бы было остановить все сейчас. Уйти в зиму и пропасть в снегах на веки вечные, разрывая этот порочный круг преследования, но… Я не могла. Сейчас не могла. Еще на корабле, принесшем меня на этот континент, я обдумывала план, то и дело, прокручивая сценарии своей кончины. Самый простой вариант. Смерть последней банши ударила бы по мечтам Великого гораздо хлеще, нежели те потери, что он понес от моих вторжений.

Он мечтал поднять павших! Безумец!

Сразу вспомнился дикий взгляд карих глазах, в которых пылал огонь сумасшествия. Один единственный раз мне удалось увидеть Великого в живую, стоя в ста шагах от него, поражаясь как много бед могли принести лишь пара слов, что он брезгливо сбрасывал с тонких сжатых губ. Он не видел меня, укутанную в рваный плащ, что демонстрировал свою старость протертыми дырами, среди толпы зевак, под холодным проливным дождем. Я была там для того, что бы убить его, уничтожить, стереть с лица земли этого несущего смерть во всех ее самых жестоких чертах, человека. Чудовища. Тирана. Изверга.

И только крепкий захват Расула удержал меня от последней точки, что завершила бы эпоху разрушений, кровопролития и преследований.

Пальцы невольно сжались в кулак.

Почему же он не позволил мне этого сделать? Почему я просто стояла и смотрела, не пытаясь вырваться и завершить задание? Чем заслужил Великий верность МОЕГО желтоглазого кошака?

Только горькая усмешка кривила губы, заполняя грудь ядовитым чувством довольства. Великий и предположить не мог, что столь близка. Что протяни руку, и меня притащат к нему на коленях, закованную в песчаные оковы, что перекрыли бы мне возможность выпить его одним глотком. Но я стояла и смотрела, как приводят в действие приговор, выбивая пол испод ног моих сестер — таких же ведьм, что не покорились воле Великого.

Вспомнилось лицо дир Астера. На той казни был его двоюродный племянник, что упивался своим положением приближенного к безумцу правителю. Он кричал перед смертью. Жалкий. Умолял меня отпустить его, клялся в том, что будет верен мне до конца своей жизни. Я приняла его клятву, узнала все, что было необходимо и… Он выполнил условия клятвы, и был верен мне до конца своих дней, что я прекратила в те же сутки. Так было нужно.

Казалось, кровь до сих пор стягивает мои пальцы, напоминая, как много зла я сделала, но тяжесть верного решения давила на плечи ежесекундно, не позволяя забыть, что придет время отдать свои долги.

— Эва? — Голос Юмина вытащил меня из кровавых воспоминаний. — Я думаю, что это не мое дело, но позволь спросить?

— Конечно, Юмин. Если я смогу, я отвечу. — Он понимающе кивнул головой:

— Как появление этого… кровососа, связанно с тем, что ты бледнее, чем была раньше?

— Он укусил меня, Юмин. Отравил. Как не странно, я выжила. — Усевшись на подлокотник кресла, я закинула ногу на ногу. — Он, не переставая твердит мне про какую то «истинность», и не желает уходить.

Вояка крякнул и задумчиво провел пальцами по всклоченной бороде, что отродясь не видела ухода.

— То есть?…

— Я частично вампир.

— Я не об этом. Марк решил, что ты его пара?

— Вроде того. Понятия не имею, что это значит.

— А ничего хорошего.

Я подняла на него глаза:

— Ты что-то об этом знаешь?

— Немного. Про истинных ходит много легенд. И что дети у них здоровее, красивее и так далее, и что чувства там самые чистые и вся прочая мишура. Только вот про вампиров там ни слова нет. Видимо ты индивид, Эва. — Просмеявшись от собственной шутки, он продолжил: — Могу сказать только одно — он никуда не уйдет, пока ты не смиришься. Этот холеный всегда был упрям, и если вбил себе что-то в голову, но не бросит эту затею. Захват покрепче, чем у медведя будет.

— Что то мне как то не легче.

— Я бы сказал что-нибудь ободряющее, да только нечего. — Он виновато развел руками. — Как мужчина советую тебе пока избегать его. Пусть соскучиться.

— Юмин!

— Много лет Юмин.

— Ты еще хуже, чем королева!

— Ааа, теперь понятно, откуда ветер дует и почему Росс так благосклонен, что приютил вампиреныша.

— Он же твой друг…

— Друг не друг, а выбирать не нам. Против судьбы никаким тараном, Эва.

Он вышел, оставив меня саму с собой.

Еще этот чертов Марк! Что б его Великий приобрел!

Как нестранно но я не чувствовала к нему никакого влечения, не считая той истории в больничной постели, когда мужчина поил меня своей кровью. Когда я смотрела в его серые глаза по коже бежали нехорошие предостерегающие мурашки, но сердце не заходилось в неровном ритме. Бабочки не порхали, щекоча своими крылышками желудок, а упрямо грызли внутренности намекая, что пора бежать.