Глава 9−2

Дед моим откровением не впечатлился, но и спешно смывать намазанное не стал.

— Что ж, посмотрим, — буркнул он без энтузиазма и завозился, собираясь встать.

— Наймите хоть временного помощника, что ли. Ну там тяжести таскать или вас домой провожать, — насупилась я, подхватывая его под локоть.

Старик мне никто, но это не значит, что я готова наблюдать, как он самовольно себя гробит.

— Девонька, ты правда думаешь, что доход с этой лавки позволяет кого-то нанимать? — хмыкнул старьевщик. — Повезло еще, что дом мой. Прямо над ней и живу всю жизнь, платить никому не надо. Иначе бы давно разорился.

Он кивнул на узкую, незаметную за занавеской лестницу, ведущую наверх. По такой не каждый здоровый человек поднимется, тем более несколько раз в день. Мне оставалось только покачать головой с сочувствием. Впрягаться за постороннего старика у меня сейчас не было ни времени, ни возможности. Но проведывать иногда бедолагу стоит. Вот так погребет его под каким-нибудь стеллажом — и с концами.

— А какие лавки считаются доходными? С травами,например, как дела идут? Учитывая количество аптек кругом. — Топорный заход, но ночь уже давно вступила в свои права, у меня дел полно.

— Неплохо. На Сумеречном рынке их целых три, — не заподозрил подвоха дед. — Далеко не все можно в аптеке найти. Там одно и то же везде, стандартное. Что посложнее— только через рецепт от врача. А его еще получить надо, на визит раскошелиться. Знаешь, сколько за одно посещение эти коновалы берут?

Я не знала, но представляла. Целители и в мое время были кастой своеобразной. Вроде бы на словах обязывались спасать жизни, любые. А на деле без увесистого кошелька и близко к ним не подойди. Видимо, хоть что-то в этом мире стабильно и не меняется из века в век.

— И как же люди выживают?

— Сами лечатся. Травки покупают. Кто у бабок знакомых, кто в подполье идет, если посмелее. Гарантий никаких, конечно, но все больше шансов выздороветь, чем если вообще ничего не делать.

— Не возмущаются? — понизив голос на всякий случай, поинтересовалась я.

Дед бросил на меня внимательный взгляд, пытаясь удостовериться, что я не засланка от управы и не сдам его вот-вот стражам. Я сделала по возможности честный вид.

— А смысл? — с тяжким вздохом ответил он наконец. — Пытались некоторые возмущаться. Гадины так вообще ежегодно челобитные императору пишут. Только не меняется ничего: целителям такое положение выгодно, а простой люд спрашивать никто не спешит.

— А ну как бунт затеют… — протянула я с сомнением.

Даже вопросительной интонации почти не добавляла. Терпение народа крепко, но не безгранично.

— Это вряд ли, — уверенно отмахнулся старик. — Кто побогаче живет, тех все устраивает. А кто победнее, тем не до мятежей. Выжить бы да детей прокормить. Какие уж тут бунты!

Я потрясла головой, осознав, что отвлеклась от основной темы. Мне же выяснить надо, что за тип этот Дубравин. И тот ли вообще, кто мне нужен — вон, на сумеречном травников аж три. Вдруг страж ошибся и не того упомянул?

— Значит, три лавки трав есть… Знать бы еще, в какой подешевле да покачественнее! — изображая задумчивость, пробормотала якобы про себя.

Дед тут же оживился.

— Главное, к Дубравину не ходи, — посоветовал он. — У него вечно то плесень, то гнилое все. Как только не прогорел до сих пор!

Звучало знакомо. Качеством ингредиенты в лавке, что досталась мне «по наследству», действительно не отличались.

— А к кому ходить?

Заинтересованной и притворяться не пришлось. Надо же знать конкурентов в лицо! Кроме того, вероятность, что я обозналась, все еще существует.

— Есть еще «Зеленая лавка» и «Веселая травница», — неохотно перечислил старик, с явным облегчением растекаясь по стулу. То и дело он неосознанно вращал кистями, будто поверить не мог, что мазь действительно помогла. — Но туда соваться приличной барышне вовсе не советую. В одной дрянь всякую продают, что туманит сознание и веселит, а в другой — в основном для мужчин средства. Ну, и для бабонек отчаявшихся, что готовы мужику любисток подлить, лишь бы заметил.

— И что, действенные? — невольно заинтересовалась я.

Чисто профессионально, конечно.

— Когда как, — пожевав губами, выдал дед. — Но за такое розог дать могут, а то и посадить, имей в виду.

— Я ж не для себя! — отмахнулась я, довольная результатом.

Все-таки правильно изначально определила почившего, Дубравин то был.

Убедившись, что старьевщик в относительном порядке и помирать не собирается, я вежливо попрощалась, про себя решив заглядывать периодически в лавку. Не только ради того, чтобы проверить, жив ли дед, но и за информацией. Вон у него книг сколько! И сам пожил на свете, повидал всякое. Под предлогом рассказов о былом могу выведать происходившее после моей смерти. Все быстрее, чем самой по учебникам истории шуршать.

Но не сейчас. Темень на дворе, ему спать пора, а у меня дело важное в управе.