Спустя несколько часов

– Ты что натворила!? – возмущался Чейз, нависая надо мной.

Он был просто вне себя от ярости, потому что я умудрилась как-то испортить его драгоценный корабль и теперь мы были практически беззащитны перед надвигающейся угрозой.

– Я не знаю, честно. Вроде бы ничего не трогала лишнего. Только то, что ты сказал! – кричала я ему в ответ.

– Вы только посмотрите, не знает она! Думать надо прежде, чем что-то трогать, понятно? – он пытался спасти поврежденное судно, но все его попытки были тщетны – Ну, почему я не послушал Зика и не взял с собой больше людей! – тихо сокрушался он, но я все равно услышала его.

Он, наверное, уже сотню раз пожалел о том, что согласился отвезти меня, но, с другой стороны, откуда я могла знать, что на него нападут его же люди. Я вообще не поняла, что произошло и почему они попытались убить своего правителя. Но почему-то мне кажется, что двигатели корабля тоже отказали не просто так. Хорошо еще, что Чейз оказался умелым воином и справился с нападавшими, но теперь мы остались с ним одни.

– Надо было просто отправить с ней свою стражу – снова пробормотал он и я всё слышала.

Мне так и хотелось крикнуть ему: «Так в чем было дело!?», но я лишь печально вздохнула.

Я правда не понимала в чем была моя вина, ведь я сделала только то, что он просил и ничего более. Я стояла и корила себя, не понимая, зачем вообще согласилась прилететь.

Я боялась его и одновременно желала. Но еще я помнила, каких трудов мне стоило избавиться от моего бывшего мужа, за которого я вышла, не подозревая, кем он окажется на самом деле. Конечно, мой бывший по сравнению с тамаринцем не был таким опасным человеком, но мне хватило и того, что со мной случилось. Я не хотела больше совершать ошибки.

Я перевела на него взгляд, притихнув и продолжая стоять рядом, когда он, наконец, отвлекся от приборов и произнес:

– Ради всего святого! Сядь уже и постарайся ничего не трогать.

Я дернулась от его слов, но сделала так, как он сказал. Конечно, он никогда не признает, что неправ. Его Величество не опуститься до этого, но мог бы хотя бы перед смертью попросить прощения.