Глава 12

Дом понравился. Снаружи особнячок выглядел крохотным, словно это был настоящий теремок из сказки. Только выполнен он был в готическом стиле и облицован гранитной плиткой. Это придавало дому схожесть со старинным рыцарским замком, если бы не его размеры. Внутри же он оказался на удивление просторным.

На первом этаже был холл-гостиная с уютным диваном, журнальным столиком и большим телевизором на стене, как принято в европейских домах. Прихожая, к сожалению отсутствовала. Я уже стала прикидывать, где ее и каким образом ее можно обустроить. Но потом заглушила в себе эту мысль, напоминая, что это не мой дом. Рядом находилась гостевая кухня-столовая. В ней стояли серванты с изящной посудой, микроволновка и небольшой холодильник. Посредине стоял огромный обеденный стол. Я даже растерялась от такого набора. Но как выяснилось позже, на цокольном этаже была еще одна кухня, оборудованная по последнему слову техники.

— Этот дом строился по сельскому проекту. Поэтому нижняя кухня называется кормовой. В деревнях здесь готовили еду для свиней. Это не нравиться городским клиентам, поэтому цена на дом снижена, — объяснила нам Евгения. Сегодня она была одета в джинсы и легкий свитерок, горловина которого легкомысленно съезжала на одно плечо, делая образ очень сексуальным. Оказывается, дело не в шпильках. Сексуально можно выглядеть и в кедах. Эх, Шурка, учиться тебе и учиться.

А вот Петру это замечание показалось смешным. Он весело сверкнул на меня глазами и постарался спрятать необъяснимую улыбку. Хотя я вполне понимала его веселье.

На втором этаже было четыре спальных комнаты, ванная и туалет. О чем еще может мечтать молодая семья с четырьмя детьми: двумя мальчиками и двумя девочками. Одного мальчика обязательно назовем Родей, как моего папу. А что: Родион Петрович Первый. Неплохо звучит! Стоп, Александра! Твои мысли ведут слишком далеко в неисполнимые мечты.

А риэлтор все щебетала и щебетала, расписывая нам достоинства этого дома. При этом она бросала недвусмысленные взгляды в сторону Петруши, вызывая во мне внутренний протест. Но я не смела показывать вид. Он — свободный мужчина. Пару раз поймала ее взгляд на себе. Она даже не попыталась отвести глаза, а наоборот смотрела с вызовом и гримасой презрения. Понятно, что мне до ее форм очень далеко.

Когда обошли весь дом и даже слазили на пыльный чердак, Евгения упорно хотела показать его мужчине, при этом отговаривая меня лезть вместе с ними, Петр утвердительно выразил свое желание купить недвижимость.

— Мне нужно подготовить документы, — сообщила риэлтор. — Мы сможем с вами встретиться завтра часов так в десять. На более позднее время у меня назначены другие клиенты.

Вот уж я не думала, что в нашем городе продавцы недвижимости так загружены! Понятно, что вслух ничего не сказала. Петр же кивну головой, сообщив, что он сможет. А вот Шурочка, к сожалению, будет на работе. Она не может отпрашиваться каждый день. Работа сама себя не сделает.

— Думаю, мы с вами вдвоем справимся! — вместо улыбки выдала настоящий хищный оскал Евгения и, попрощавшись, удалилась, покачивая бедрами, затянутыми с голубой деним.

А мне все не давал покоя образ свитера с оголенным плечом. Накормив мужчину и вымыв посуду, я прихватила все свитера, которые были у меня в наличии, и пошла в ванную. И стала по очереди их примерять, пытаясь оголить плечо. Но то ли плечи у меня были не такие, то ли свитера не те, такого же сексуального образа не получалось.

— И что это ты делаешь? — неожиданно раздался голос моего соседа по квартире. — Зачем хорошие вещи портишь?

Прожив долгие годы в одиночестве, я даже не подумала о том, что двери в ванную нужно закрывать. И теперь лицезрела Петра, который плечом подперев косяк и сложив руки на груди, с усмешкой разглядывал меня. Тут же став под цвет алому свитеру, который мучила, жалко пролепетала:

— Хочу попробовать модный образ!

— Глупышка, — неожиданно ласково рассмеялся мужчина, снова приобняв и неожиданно чмокнув в щеку. Затем, удерживая меня руками за плечи, посмотрел в глаза и четко произнес:

— Тебе это не пойдет! Ты хороша в своей скромности и простоте. А такие вызывающие образы нужны тем, кто хочет обратить внимание мужчин. А зачем тебе другие мужчины?

Я непонимающе моргнула. Он на себя намекает?

Спать я уходила с двойственными чувствами. Может я что-то не понимаю в этой жизни? Когда Петр с неохотой выпустил меня из объятий, я сделал лицо независимой феминистки и ушла. Как ушла? Мы вместе пошли. Диван-то в квартире был один. И мы уже которую ночь практически спали в одной постели. Петя, отвернувшись лицом к стене, а я лицом в противоположную сторону. В самую первую ночь я уложила между нами валик из одеяла.

— Это что такое? — удивленно вытаращил глаза дракон. — Оно же спать мешать будет?

— Это вместо меча верности, — состроив глубокомысленное выражение лица, постаралась объяснить я. — В древности, когда посторонние мужчина и женщина вынуждены были спать в одной кровати, мужчина клал между ними меч, чтобы женская честь не была запятнана.

— Э-мм, — протянул Петр в ответ. — Мне всегда казалось, что у вас достаточно цивилизованное общество. Или я был не прав? Даже Галине Николаевне все равно с кем ты спишь, главное, чтобы он не гадил в подъезде.

— Это нужно мне, — ответила со вздохом.

— Ты боишься, что будешь приставать ко мне? — красавец-мужчина тут же оскалился в широкой улыбке. — Шурочка, я только за!

— Ты не так все понял! — отмахнулась я от мужчины в то раз. — Давай спать!

Так мы и не выяснили для чего нужно это одеялко. Нет, в объятиях друг друга утром мы не проснулись. Я утром оказалась спеленана в нем как в коконе. Чуть не свалилась с дивана под противное хихиканье Петра:

— Твой меч верности скорее до греха доведет, чем спасет!

Сегодня же он молча забрал его и выкинул на близлежащее кресло со словами:

— Хватит дурью маяться. Я ничего не сделаю такого, что ты не захочешь. Но через одеяло кучу детей мы с тобой точно нарожать не сможем. Ты вообще в курсе, как дети делаются?

— Я в зоопарке работаю! — возмутилась в ответ.

— А это здесь при чем? — левая бровь мужчины вопросительно изогнулась.

— Я не раз видела, как животные это делают. Да и в интернете сейчас куча информации про все это! — ответила сердито и надулась как воздушный шарик. Я все понимаю, что я взрослая женщина. Но разговаривать на такие темы мне было очень непривычно. Последний раз я это делала в десятом классе, когда Ольга Смирнова переспала с первым красавцем нашей школы Илюхой Романовым и делилась впечатлениями. Я тогда для себя решила, что вот так на подоконнике в подъезде точно не буду.

С той поры прошло очень много времени. Но у меня не было ни подоконника, ни другого подходящего или не очень места. Петр же мученически закатил глаза к потолку:

— Так бы сразу и сказала, что ты девица! И с мужскими ласками путем не знакома, — его тон показался мне обидным. Я всегда носилась со своей девственностью как с великой ценностью. А в итоге, мужчина, который мне действительно нравился, совершенно ей не впечатлился. Он неожиданно подтянул меня к себе, аккуратно положил голову на твердую грудь и ласково погладил по волосам со словами:

— Спи, недотрога ты моя!

Грудь была твердой, но удивительно удобной. А его объятия оказались настолько уютными. Я ни разу так хорошо не спала. И ни разу не просыпалась от легких поцелуев, которыми покрывали мое лицо.

— Ты что делаешь? — уточнила я, не открывая глаз.

— По-моему это очевидно, — около моего уха раздался хриплый смешок. — Приучаю недотрогу к мужским объятиям.

Я не знаю, чем бы это «приручение» могло закончиться. Но из грез нас вырвал противный звук будильника, напомнивший, что мой любимый зоопарк никто не отменял и пора собираться на работу. А Петя пойдет на свидание с риэлторшой…

На работе я просто не находила себе места. И спрашивается, почему? Я же сама говорила Петруше, что он должен купить себе квартиру и начать жить своей собственной жизнь, в которой мне не место. Но это мысли на первый взгляд. Второй взгляд мне подсказывал, что он должен купить себе квартиру, проспать в ней одну ночь и на утро прибежать ко мне со словами:

— Шура, я без тебя не могу! Срочно переезжай в мою квартиру.

А на третий я понимала, что он мне ничего не должен. И с такой вот кашей в голове я пыталась свести баланс, а он никак не хотел сводиться. Отпрашиваться с работы мне совесть не позволяла. И так на этой недели воспользовалась добротой Григория Ивановича.

И тут как на грех ко мне заявился Матвеев своей собственной персоной.

— Добрый день, Александра Родионовна! — поприветствовал он мен своей противной улыбкой и пробежал по мне сальным взглядом. — Как дела в вашем отделе? Что-то давно я сюда не заглядывал.

— Спасибо! — хмуро ответила я, лишь мельком взглянув на непрошенного гостя. — Баланс вот свожу.

— Дебет, кредит…. М-мм, как романтично! — выдал мужчина, устраиваясь в кресле, которое стояло в моем кабинете еще с тех пор, как нашим мужикам было его лень вытаскивать во двор. Они посчитали, что у меня места достаточно, и оно вполне может здесь постоять.

— Вы что-то хотели, Олег Анатольевич? — на всякий случай уточнила я.

— Шура, скажи, а ты никогда не думала о смене работы? Например, не хотела бы перейти в отдел снабжения? Зарплата та же, а свободного времени больше. Да и к рабочему месту будешь не так привязана.

Вот зачем он сейчас пришел с таким предложением? Я с утра уже накрутила себя до такой степени, что сейчас готова была согласиться на что угодно, только бы узнать, чем Петр с риэлторшей занимаются.

— Олег Анатольевич, я очень люблю свою работу! — только и успела сказать я. Дальше я хотела согласиться на его предложение, даже не задумываясь, как буду работать под началом мужчины, которого на дух не переношу. Иногда эмоции играют с нами злые шутки. Как из дверей раздался знакомый голос:

— Дорогая, я не помешал?

В дверях, опершись плечом на косяк, стоял Петр и смотрел не на меня, а на Матвеева. Тот как-то сразу сник и, пробормотав что-то насчет большого количества дел, бочком-бочком удалился из моего кабинета. Мое сердце предательски забилось, не понимая, что имел в виду Петруша, называя дорогой. То ли это было просто для зама, то ли что-то еще. Но мне в его голосе почудилась неприкрытая ревность.

Дракон взглядом проводил сбежавшего и широко улыбнулся со словами:

— Все, Шурка, дом наш! Я тебя у Сбруева отпросил. Пошли переезжать будем!

Мне осталось тяжело вздохнуть:

— А он не сказал, что работа сама себя не сделает?

— А ты откуда знаешь? — тут же удивился Петр. — Он сказал, что мы можешь совсем на работе не появляться. Но работа должна быть сделана вовремя и качественно.

— Вот видишь! — махнула я рукой, выражая так свою безнадежность. — А я даже баланс сегодня свести не могу!

— И в чем проблема? — он тут же повесил белый пиджак на вешалку и устроился рядом, с легкостью пододвинув тяжелое кресло, в котором только что сидел Матвеев и которое три здоровых рабочих не смогли дотащить до выхода из здания. Но я на это даже не обратила внимания, со смехом объясняя ему где и какие цифры у меня не сходятся. Душа вдруг запела и пустилась в пляс. Он пришел ко мне!!!

Ошибку мы с ним нашли одновременно. Но то, что я ее обнаружила, озвучивать не стала. Мужчина должен быть во всем первым. Пусть и будет. Лишь выразила восхищение тем, с какой легкостью бывший попугай и свин разобрался в бухгалтерских расчетах. На что он с улыбкой ответил:

— Законы математики, Шура, едины во всей вселенной. И дебет с кредитом в Кайерлане рассчитывается точно также как и на Земле. А раз я управлял целым миром, то и познания в бухгалтерии мне не чужды.

За оставшиеся до обеда полчаса с помощью Петра я сделала столько, сколько не смогла бы и за неделю. И теперь с чувством выполненного долга мы пошли готовиться к переезду.

Такси быстро домчало нас до моей квартирки. Петр успел, правда, поворчать по дороге, что мог бы уже и на своей машине ездить. Но когда такси подрезал лихач, а водитель послал ему в след неприличный жест и непечатное проклятье, бухтеть по этому поводу перестал. Лишь заметил:

— Шура, ты мне инструктора найди, как обещала.

Я же пообещала в ответ договориться с Савельевой, у которой в приятелях водились не только красотки — риэлторши, но и директор автошколы с красивым названием «Ягуар».

Дома же, не успела я скинуть босоножки, мужчина неожиданно привлек меня к себе, буквально впечатав тело в свою железо-бетонную грудь, уткнулся носом в мои волосы и сдавленно прошептал:

— Милая, постарайся больше не оставаться с посторонними мужчинами наедине. Я чуть с ума не сошел! Думал, сгорю от ревности.

— Петь, ты же видел, что между нами ничего нет. Он просто зашел в кабинет предложить мне хорошую работу! — я состроила невинные глазки, но внутри меня, правда, все пело. Хотя говорят, что патологические ревнивцы еще то зло, но мне было все равно.

— Когда зашел и увидел, то успокоился! — выдохнул он, немного отодвинувшись и взяв своими горячими руками мое лицо. Внимательно посмотрел в глаза, потом перевел взгляд на губы и легонько к ним прикоснулся. — Но пока не видел, во мне все буквально горело. Я даже не знал, как отделаться от этой приставучей Евгении и бежать к тебе.

Имя «Евгения» для меня тоже сыграло как красная тряпка для быка. На первую половину его признания я даже сначала и внимания не обратила, лишь ревниво спросила у мужчины:

- А зачем она к тебе приставала?

— Честно говоря, я путем и не понял причину ее поведения. Она почему-то все время старалась взять меня под руку, настойчиво предлагала хорошо рассмотреть спальню и все время заглядывала мне в глаза.

— А в чем она была одета? — этот вопрос свел с ума мужскую психику.

— Не знаю, — она пожал плечами. — Я не запомнил. А что, наряд мог ответить на твои вопросы? Скажу только то, что риэлтор очень сильно и противно пахла. Такая ядреная смесь мандарина, персика и магнолии.

Я лишь фыркнула про себя. Буквально полчаса назад до прихода Матвеева, я, чтобы немного привести мозги в порядок, пролистала рекламу в телефоне. Именно так описывали аромат знаменитого Жадора.

— И ты прямо различил все эти запахи?

— А вы разве их не чувствуете? — ответил вопросом на вопрос Петр.

Я лишь отрицательно покачала головой.

— Значит, во мне что-то драконье все-таки осталось! — и он расплылся в улыбке.

С риэлторшей я начала успокаиваться. И тут до меня начал доходить смысл сказанных им ранее слов:

— Погоди, ты почувствовал, что ко мне зашел мужчина, не видя меня?

— Конечно, ты же моя женщина! — и это было сказана таким тоном, который не терпел возражения и должен был восприниматься как само собой разумеющееся.

— И у тебя не возникло мысли задержаться в спальне с Евгенией?

— Зачем? — это было произнесено с таким удивлением и непониманием, что мне даже чуть-чуть стало стыдно.

— Она такая красивая и эффектная!

— И что с того? — похоже, у моего дракона мысли были совсем о другом. — Драконы не смотрят на внешность. Для нас играет роль лишь душа. Ведь с магическими возможностями тело можно переделать под свой вкус. А душа не поддается таким манипуляциям.

И он снова притянул меня к себе. А я, уже не стесняясь, обхватила его шею руками и подалась навстречу мужским губам. Стыдно признаться, но это был первый настоящий мужской поцелуй в моей жизни. До этого я лишь целовалась пру раз на корпоративах, когда мы играли в бутылочку, да с одноклассником в выпускной на лавочке. Но на следующий день он уехал поступать в военное училище и мы с ним больше не виделись.

Когда драконий язык ворвался в мой рот и потерся о язык, коленки, почему-то, задрожали, а по телу потек расплавленный огонь. И все мысли о том, что можно и нельзя буквально выветрились из головы.

В себя я пришла через час счастливая, голая, прижатая к такому же голому Петру на нашем любимом диване. Он ласково провел пальцами по моей щеке, убрал выбившуюся прядь волос и сказал:

— Лежи, тебе сейчас отдохнуть надо. А я пойду вещи собирать. Очень хочется выходные встретить в новом доме, где не нужно нагибать голову, когда проходишь в двери и можно петь в полный голос, не пугая соседей.

— А петь-то зачем? — как всегда невпопад уточнила я.

— От счастья! — рассмеялся Петр. И действительно встал с дивана и начала заниматься складыванием вещей, позволяя мне любоваться на его поджарую фигуру, которой он дефилировал передо мной, ничуть не стесняясь.

Долго лежать я не смогла. Хотя говорят, что смотреть на то, как горит огонь, бежит вода и работают другие можно вечно.

— Петь, ты бы оделся! — бросила замечание моему любовнику как бы невзначай.

— Я тебе не нравлюсь? — спросил мужчина, как мне показалось, с некоторой обидой в голосе.

— Наоборот, слишком нравишься! — рассмеялась в ответ. — Но ты же понимаешь, что наше с тобой либидо нужно усмирить хотя бы на пару дней. Теперь я понимаю твою нелюбовь к девственницам.

— А с чего ты решила, что я девственниц не люблю? — тут же уточнил Петр.

— Ты сам об этом как-то обмолвился, — пожала плечами я, вспоминая наш недавний разговор.

Неожиданно драконище бросил ящик, который собирал, и материализовался рядом, крепко прижав меня к себе одной рукой, а второй поправляя волосы на моей голове, которые торчали в разные сторону после жаркой любви. Заглянул в глаза и очень проникновенно прошептал:

— Ты ошибаешься, Шурочка! Оказывается мне этот факт очень даже нравиться, — после этих слов захватил мои губы в плен. А через пару секунд я поняла, что кому-то придется идти в холодный душ.

— Эх, была бы моя магия со мной, я бы тебя вмиг вылечил, — грустно вздохнул Петр, выпуская меня из объятий.

— А ты попробуй. Вдруг остатки есть и на меня хватит? — в шутку предложила я.

Мужчина же воспринял слова вполне серьезно. Уложил мое тело обратно на диван и с очень сосредоточенным видом стал водить рукой над низом моего живота, бормоча какие-то слова, похожие на те, которые любила пошептать Берта. Я с удивлением почувствовала, что саднящая боль исчезла, и потянулась к нему:

— Петь, у меня все прошло!

— Я рад! Очень рад, — улыбнулся он в ответ. — Но все же давай до вечера потерпим. Я не могу гарантировать полного выздоровления. Силы мои не те, что были раньше. А сейчас в душ. А потом одеваться, иначе благие намерения пойдут прахом.

Только горячая вода, гладкая кожа под ладонями, горячие поцелуи… Ответственно заявляю, что вылечил он меня хорошо. А я никогда даже предположить не могла, что настолько ненасытна в сексе. Как говорят, выпустили черта из табакерки.

В итоге собранной осталась лишь та коробка, которую он успел сложить до того, как я встала с дивана. Уже поздно ночью, вконец обессиленные мы лежали на диване, и Петр меня спросил:

— У вас же есть тут ритуал, когда женщина становиться частью мужчины? Кажется, свадьба называется. Ты согласна пройти его со мной?

— Куда же я денусь, — усмехнулась в ответ. — Тем более что мы занимались незащищенным сексом. И последствия его могут быть всякими. Никто не даст гарантии, что у меня в животе уже не растет маленький дракончик!

Заметив, как вытянулось лицо Петра, тут же постаралась его успокоить:

— Да не волнуйся ты так. Теорию я все-таки за тридцать лет успела изучить. У меня сейчас безопасные дни. Дракончиков не будет.

Он даже присел после моих слов и отрицательно затряс головой:

— Я не против дракончиков. Это самое великое счастье, которое только может случиться с мужчиной. Простоя я думал, что в вашем мире играют свадьбы, когда любят друг друга.

— Постой, ты хочешь сказать, — я говорила и не верила сама себе, — что любишь меня?

— А разве можно заниматься любовью без любви? — тут же парировал мужчина.

— Хочешь сказать, что любил Амельду, Берту, а теперь вот и меня любишь? — ревность снова подняла свою голову.

— Нет, Шура. С ними я занимался сексом, а с тобой любовью. Ты эти вещи не путай! — он снова притянул меня к себе, уткнулся носом в мои волосы и прошептал:

— Давай спать. А то нам выходных не хватит в новый дом переезжать.

Уточнять, чем отличается секс от любви, я не стала. Как-то не хотелось углубляться в подробности. В конце концов, он никогда меня не обманывал. Поверю и в этот раз.