Глава 7

Я думаю, что не стоит расписывать в подробностях то, как я везла к Савельевной на квартиру остатки от Петруши — попугая. Корзина была в активном движении всю дорогу, я очень боялась, что он сумеет освободиться и вырваться на волю. Правда, кричать попугай не мог, так как клюв был перевязан. И это чуть-чуть облегчало ситуацию.

Вторая сложность заключалась в том, что мне нужно было его достать из корзины, развязать и благополучно запихнуть в клетку. Оставлять этого маленького агрессора гулять по квартире, было чревато для квартиры. Оставлять связанным — чревато для меня. Наталья такого издевательства над животными бы не простила.

Я все таки изловчилась это сделать, открывая корзинку по чуть-чуть и тут же запихивая в его клюв бананы. Насколько я знала, этот фрукт птицы любят. Благодаря таким действиям, я осталась почти не покусанной и поцарапанной, а соседи не слышали возмущенных криков бывшего Петруши. С горем пополам отправила его в клетку и закрыла покрывалом. Мяукать он мог сколько угодно. Сегодня я планировала ночевать дома, появившись у Натальи лишь сутра, чтобы встретить хозяев из поездки и сдать питомца с рук на руки. А сейчас мне предстоял разговор с поросенком, как бы глупо и странно это не звучало.

Вернувшись и открыв двери, я услышала не привычный цокот коготков, а такой уверенны топот, который издавали четыре копытца животного. Похоже, впереди меня ждут разборки с соседями. Надо будет что-то придумать. Например, носки на него надеть, что ли?

— Ты чего так долго? Я уже волноваться начал! — я вздрогнула от приятного мужского голоса, который доносился из свиной пасти.

— Фу, напугал! В нашем мире свиньи, вообще-то, не говорят, — возмутилась я.

На что он тут же обиженно засопел:

— Не хочешь, чтобы я говорил, могу и помолчать! Если я теперь свин, так мной теперь можно и пренебрегать, получается, — два ушка-лопушка сердито прижались, а их хозяин развернулся и понуро побрел в комнату. Весь его вид и повисший хвостик, который до этого задорно закручивался в колечко, говорили о том, что мне нужно срочно извиниться и приласкать Петрушу.

— Бориска! — на автомате позвала поросенка.

— Женщина, запомни, меня зовут Петра Дефендер. И бывшая кличка этого животного отношения ко мне не имеет, — хвостик снова завернулся в кольцо, а в голосе послушались презрительные нотки. Но свой путь по коридору он замедлил, выжидая моих дальнейших действий.

— Петруш, прости! — пошла я на мировую и протянула к нему руку, — не могу привыкнуть, что это теперь ты. Он медленно, как бы нехотя, развернулся и подставил голову под мою ладонь. Я на автомате почесала у него за ухом, словно это был большой котенок или щенок.

— А ты думаешь, мне просто осознавать, что я теперь животное, которое раньше ел? У меня были обширные угодья, заселенные дикими свиньями. И часто ради развлечения слуги выпускали парочку, а я за ними охотился, чтобы крылья размять, — пожаловался он в ответ.

А я подумала, хорошо, что он не осознает, как относятся к свиньям в нашем мире. Наверное, это было бы еще хуже.

— Пойдем, расскажешь, как у вас все с Бертой прошло, — я прошла к дивану и похлопала по нему рукой, приглашая Петра занять место рядом.

— Шура, я обязательно все расскажу, но съесть бы чего-нибудь, а? — он постарался сострить жалобную мордашку, хотя для свиньи, практически лишенной мимики это был достаточно сложно. — Представляешь, в этом теле мне постоянно кажется, что я могу съесть гору еды.

Я задумчиво посмотрела на поросенка: и что мне теперь делать? С одной стороны он должен нагулять вес, чтобы превратиться в человека. А с другой может превратиться в жирного, ленивого свина. Где найти ту тонкую грань? Но грани мне искать был не суждено. Приятный мужской голос требовал:

— Шура, у нас есть что-нибудь покушать? — можно было закрыть глаза и представить, что это мой мужчина пришел с работы домой и просит поесть.

Я в своих закромах откопала остатки кукурузных хлопьев, развела сухого молока и покрошила остатки банана, который принесла обратно в корзине. На какое-то время восстановились покой и тишина, и лишь мерное чавканье с кухню напоминало, что я здесь теперь не одна.

А после мы дружно лежали на диване, смотрели телевизор и он мне рассказывал:

— Обряд был обычным, в нашем мире им периодически пользуются. Называется «Авель мобиле». Читается специальное заклинание и душа переходит из одного тела в другое. Мы его используем для того, чтобы совершить разведку. Очень просто перейти, например, в кота или крысу и пробраться в этом виде в дом врага. А тебя она выпроводила, боясь, что вдруг в этом мире пойдет что-то не так и ты занервничаешь и помешаешь.

— Погоди, я не поняла, если вы и там могли переселяться в чужие тела, то почему ты не приобрел себе новое тело, а бросился в жерло вулкана? — что-то в его рассказе не сходилось.

Поросенок лишь усмехнулся:

— И в кого нужно было переселиться величайшему из драконов, чтобы его на смех не подняли и власти не лишили? Я очень надеюсь, что когда мы с тобой вернемся обратно, ты никому не скажешь, кем я здесь был, а тем более не расскажешь об этом нашим детям.

Я открыла и закрыла рот, сглотнула, не зная, как реагировать на его последнюю фразу. Но ничего не успела сказать, как Петр заголосил:

— Шура, бегом давай, мне срочно на улицу нужно!

По лестницам мы неслись разве что не кувырком. Поросенок торопился очень сильно. В моей памяти до сих пор был жив запах и вид кучки, которую он оставил, когда впервые переступил порог квартиры. Что самое интересное, в том месте, где она (кучка) лежала до тех пор, пока я ее не убрала и не замыла ковер, появилось более чистое пятно с яркими красками. На что Петра заметил:

— А может нам стоит наладить выпуск эксклюзивного очистителя для ковровых покрытий? Он будет экологически чистым и натуральным!

Я такого бизнес-плана не поддержала, на что он насупился и проворчал, что нет во мне коммерческой жилки.

Питомец мог бегать очень быстро. Проблема была в том, что выпускать свинью без поводка во двор было опасно. И дело не в том, что он неразумное животное. Соседи могли начать возмущаться. Поэтому я, вцепившись обеими руками в кожаный ремешок шлейки, летела следом за ним. На улице он резво нырнул в ближайшие кусты, потянув меня за собой. Кода же я, запыхавшись и поцарапав руку, затормозила, возмущенно выдал:

— Шура, ну я же не стою рядом с унитазом, когда ты по нужде на нем сидишь!

И он был прав. Я отпустила несчастное животное с поводка и отошла в сторону. Через какое-то время раздалось сопение, и Петруша вынырнул ко мне обратно:

— Я все, домой пошли!

Обрадовалась, что проблемы пока разрешились сами собой. Но через полтора часа он снова потребовал с меня еды. Пришлось бежать в круглосуточный магазин, который располагался недалеко от дома. Купила пару буханок хлеба, палку дешевой колбасы, литр молока и десяток яиц. На это ушел вес неприкосновенный пас, который имелся на моей кредитке. Если в понедельник не будет зарплаты, мы сядем рядом и будем горько плакать, вспоминая сочный бифштекс, который я не дела на новогоднем корпоративе.

Аппетитно счавкав все, что я приготовила, Петр потребовал очередной прогулки на улицу. Когда он с видом победителя вылез из кустов, я поняла, что долго так продолжаться не может.

— Петр, ты считаешь такие походы нормальными? Время уже позднее, народ спать собирается, а я с тобой по улице гуляю. Неужели ты не можешь воспользоваться обычным туалетом? — возмутилась я, отгоняя назойливых комаров.

— Как? — со вселенской грустью в голосе уточнил питомец и посмотрел на свои коротенькие ножки. Я проследила за его взглядом. Свинья на унитазе… Это что-то из разряда фантастики.

В итоге достала с полки черный поднос, который купила для обуви в фикс-прайсе. Объяснила поросенку, что это теперь будет нечто вроде кошачьего лотка, и со спокойной душой легла спать, не забыв выставить Петруше ночную порцию корма.

Воскресным утром проснулась от стойкого запаха, вызывающего слезы. Шел он именно с того места, где был поставлен поднос накануне. Ничего не стала говорить. Молча скинула содержимое в канализацию, сполоснула и сделала вид, что все так и надо. Он же ни в чем не виноват. Но если так будет продолжаться в течение четырех ближайших месяцев, пока хряк не наберет подходящую массу, провоняю и я, и моя квартира. Благо на фоне этой темы он больше не поднимал вопрос о моем переселении в его мир и совместных детях. Все было очень интересно, но обсуждать это я была совершенно не готова.

Сделав все дела, собралась и поехала к Савельевой. Мне сегодня предстояло сдать попугая на руки придирчивой хозяйке.

Только успела раздеться и стащить покрывало с клетки, как тут же получила порцию ругани, адресованной какому-то Шнырю. А следом открылась входная дверь и на пороге появились Наталья с Григорием.

— Шура, мы приехали! — звонким голосом оповестила о прибытии подруга. Мы привычно обнялись, чмокнули друг друга в щеку, и я потащила подругу к клетке, чтобы сдать птицу.

Попугай сидел на жердочке и с любопытством разглядывая прибывших. Что интересно, его эмоции я все равно различала. Или мне так казалось.

— Как поживает моя птичка? — Наталья с любопытством заглянула в клетку.

— Петруша хороший! — тут же поклонился он в ответ. А затем следом выдал:

— Шпень твой в глотку!

— Это он вспомнил весь свой прежний репертуар, — поспешила я оправдать питомца, который и по моей вине в том числе, потерял разум и стал обычным говорящим арой.

— Ничего страшного! — улыбнулась Наташка. — Зато как он отлично выглядит! Чем ты его кормила? Я же совсем забыла оставить тебе питание или хотя бы денег на него. Ты же должна знать, какие для них корма закупаются?

Подруга вопросительно заглянула мне в глаза.

— Мы с ним все делили пополам! — честно призналась я. — Он даже мясо воровал.

— О, это ничего страшного. Во фруктах им всякий протеин попадается! — улыбнулась он. — Надеюсь, водки не требовал?

— А должен был? — с облегчением рассмеялась я, понимая, что она намекает на его контрабандное прошлое.

Мне подарили магнитик в виде двух голубых дельфинов и коробку сладостей. Последним я была особенно рада. А когда Григорий Иванович по Наташкиному настоянию выдал мне пять тысяч как возмещение понесенных расходов, я отказываться не стала.

Попугая оставляла с легким сердцем, поняв, что это всего лишь обычная птица. А дома меня ждет Петра Дефендер. Пусть и в другом обличье, но зато абсолютно мой. Я села в автобус и поехала домой. По дороге молилась, чтобы меня не встретил подъезд со стойким запахом свинарника и кучей разгневанных соседей.

В подъезд я заходила с оглядкой. Благо, навстречу не попался никто. Следовательно, претензии мне пока высказать было некому. Закрыв за собой двери с улицы, потянула носом, принюхиваясь к воздуху подъезда. Пахло чем угодно, но не тем, чего я боялась.

Вот Петровы, похоже, рыбу жарят. Ирина из шестой квартиры опять полы мыла со средством, которое в прошлом месяце ходила и рекламировала всем жильцам. Запах хоть и приятный, но уж слишком приставучий. Возможно, мне бы сейчас бутылочка этой жидкости не помешала бы. Потом к ней зайду. А вот и моя любимая дверь. Тишина. Постороннего запаха нет, половичок на месте, делегации разгневанных соседей не вижу. Мысленно перекрестилась и открыла двери. Тут же меня встретил торопливый цокот копытцев, и из комнаты показалась голова Петруши. Как мне показалось, взгляд его был очень хитрым.

— Наконец-то, я тебя уже заждался! — поприветствовал меня поросенок. А я в очередной раз вздрогнула. Никак не могу привыкнуть к тому, что из-под любопытного пятачка раздается приятный мужской баритон, может даже бас. — Как мое бывшее тело сдала?

— Нормально, — ответила я, разуваясь. — Наташа меня даже похвалила, что попугай хорошо выглядит. Сказала, что я его правильно кормила.

— Кстати, о кормежке, — тут же переключился мой постоялец. — Я бы съел чего-нибудь!

Я еще не успела снять одну босоножку и поняла, что вторую нужно возвращать на место:

— Подожди, нам с тобой, наверное, нужно сначала до кустиков прогуляться!

— А вот и нет! — создалось впечатление, что Петр сейчас лопнет от гордости. — Я решил эту проблему!

— Интересно как? — я сначала посмотрела на пустой и чистый поднос для обуви, сиротливо стоящий в прихожей. Затем перевела взгляд на свина.

— А ты меня сначала накорми, — тут же возразил он. — У меня расход энергии большой идет. И у тебя так вкусно от сумки пахнет!

С этими словами он буквально нырнул пятачком в пакет, который я необдуманно поставила на пол. Попугай себе таких вольностей не позволял. Видимо, тело на мозги все же влияет. А Петруша уселся по-собачьи на пятую точку и начал весело хрумкать яблоком, сворованным из пакета.

— Петра Дефендер! — я возмущенно обратилась к нему по полному имени. — Яблоко, между прочим, немытое. И может закончиться печальным итогом для твоего желудка!

Челюсти поросенка тут же перестали жевать, и остатки фрукта вылетели на пол. А сам виновник переполоха возмущенно хрюкнул, а потом уточнил:

— А их разве моют? Они же на дереве растут и не пачкаются.

— Это в вашем мире, может, и не пачкаются. А при нашей экологии просто вытереть огурец об штаны уже давно недостаточно.

— А при чем здесь огурец? — растерялся он, смешно дернув головой.

— Да ни при чем, это так образное выражение, — вздохнула я. — Есть пойдем. И ты, кстати, ничего мне про свой мир не рассказал. Я даже не знаю, как он называется.

— Кайерлан. Мой мир зовется Кайерлан, — голос Петруши вмиг погрустнел.

— Ты хочешь вернуться обратно? — уточнила я.

— Даже не знаю. Ваш мир намного интереснее, — философски заметил свин. — И здесь есть ты. А там даже Амельды нет.

— Куда же ты без них! Амельда, Берта, кого я еще забыла? — меня почему-то задело упоминание его бывшей любовницы. Господи, я ревную порося?!!! Со всеми этими жизненными перипетиями начинаю сходить с ума.

Успокоило меня мерное почавкивание питомца. До этого он уже пожаловался, что как ни старался не чавкать, ничего не получалось. Видимо, устройство ротового аппарата у свиней такое. Когда же он поел, то хитро посмотрел не меня и провозгласил:

— А сейчас самое главное! В чем было преимущество Петруши-попугая над Петрушой-кабаном? — я посмотрела на это лопоухое, золотистое чудо и постаралась не рассмеяться:

— И в чем же?

— У свиней нет крыльев! — открыл Америку питомец. И застыл, выжидая мою реакцию.

Я несколько растерялась:

— Это понятно. А дальше что?

Как что? — начал заводиться Петр. — Все преимущества попугая были за счет крыльев. А я же дракон! И тоже крылатый.

— Петь, я не понимаю, что ты хочешь объяснить, — пожала в ответ плечами.

— О, женщина! — это было сказано с такой долей трагизма в голосе, что оставалась лишь расплакаться и попросить прощение за свое гендерное отличие. — Я же могу ненадолго в дракона оборачиваться. И все проблемные дела делать в крылатой ипостаси!

Он тут же произнес уже знакомое заклинание. В прошлый раз я не успела ничего заметить. Видимо, сказались малые размеры птицы. Сегодня же заметила белесый туман, окутавший прося. И через мгновение у моих ног сидел самый настоящий дракон. Сегодня он не был похож на курицу. Его размеры были с очень крупную собаку или теленка. Хотя, про теленка говорить не берусь. Про поросят я тоже много чего не знала.

— А почему ты такой большой? — вырвалось непроизвольно.

— Я же уже объяснял, — дракон совсем как попугай склонил голову на бок и посмотрел на меня одним глазом. — Дракон — существо магическое и Расстояние между атомами в его теле несколько больше, чем в обычной материи. По весу же я не больше того тела, в котором был до сих пор.

Этот дракон был красивым. Он был более темным, цвет приближался к цвету стали. И уже не казался беспомощным, как та маленькая курица после первого обращения. И он мне нравился…

— Петь, а ты не можешь всегда таким быть?

Дракон долго и нудно объяснял мне, почему не может долго находиться в этой ипостаси. Это была целая лекция про магические потоки, нецелевое расходование потенциала и закон сохранения энергии. Для себя я вынесла лишь одно, что он растеряет энергию и в итоге не сможет обернуться человеком, когда достигнет необходимой массы тела.

День был в разгаре, воскресенье. На улице призывно светило солнышко. Поэтому я предложила Петруше:

— На улице хорошо. Пойдем, погуляем? На неделе у нас с тобой такой возможности не будет. Квартира слишком далеко от работы. В обед я приезжать не смогу.

Поросенок начал что-то говорить про родовую сокровищницу. Но под моим взглядом оборвал свою речь на полуслове, вздохнул и ответил:

— Пойдем!

— Только тебе придется надеть шлейку. Без нее меня могут оштрафовать, — я развела руками, давая понять, что не мной это правило придумано.

— Я же мирный свин. К бойцовым породам собак не отношусь! А на шлейке у нас с тобой побегать не получится. И я вместо мышц покроюсь салом, — возмутился Петр.

— В туалет же ты в ней ходил? И она нигде тебе не мешала, — я склонила голову набок, разглядывая спорщика.

Было смешно наблюдать, как повисли ушки-лопушки, а хвостик из закрученной петельки превратился в уныло весящую веревочку. Но продолжалось это недолго. Веревочка через мгновение снова закрутилась, а уши воспряли, чутко подрагивая и улавливая малейший звук.

— Но ты же можешь изобразить, что я у тебя вырвался, и ты меня поймать не можешь? — басок прозвучал достаточно ехидно.

— Могу, — вздохнула в ответ. — Только если мы соседку Галину Николаевну не встретим. И не дай бог, если ей что-то не понравиться, на прогулку мы оба с тобой будем ходить не только в шлейках, но и в намордниках.

Свину пришлось согласиться. И через пять минут я гордо вышагивала по улице с поросей на привязи.

— Мама, мама, смотри, мини пиг! — неожиданно громко закричала девочка, проходившая мимо, и ткнула в Петрушу пальцем.

У свиней отсутствует шея, поэтому они не могут поворачивать голову. Приходится перемещать все тело. Действие развивалось быстро. Пока Петр разворачивал заднюю половину, чтобы посмотреть, кто так бесцеремонно с ним обращается, девчушка успела почесать его за ухом и обнять. Он лишь довольно хрюкнул, помня, что разговаривать на улице нельзя.

В это время мамаша пришла в себя и буквально заверещала:

— Снежана, не трогай! Это же свинья! Это очень грязное животное!

Для Петруши, который был педантичным чистюлей даже в зверином облике, это было натуральным оскорблением. Он исподлобья глянул на мамашу и вдруг начал лаять голосом волкодава. Я не знаю, как лают волкодавы, но такой густой бас мог происходить только из большого тела. Мамаша от растерянности отступила назад и плюхнулась пятой точкой на траву. Девочка, наблюдавшая за всем этим действием, звонко рассмеялась. Я кинулась помогать женщине. Свин уселся по-собачьи и подставил свою голову под юркие пальчики малышки.

— Простите, пожалуйста! Но Петруша очень чистоплотный и не терпит, когда его грязнулей обзывают, — попыталась я объяснить столь странное поведение поросенка.

Женщина мою руку помощи приняла, но зло стрельнула глазами и даже, не сказав спасибо, скомандовала:

— Снежана, пойдем! Уже с ребенком и погулять негде!

Девочка нехотя отцепилась от порося и протянула руку мамаше. Но та протерла ручку ребенка влажной салфеткой, и лишь потом взяла ее. Когда они уходили, я видела, что Снежана несколько раз оглянулась назад. Последние слова, которые я услышала, были:

— Мама, а ты мне купишь чистоплотного лающего поросенка?

Оставалась надеяться лишь на то, что эта мамаша, если и готова что-то купить ребенку, то только мягкую игрушку или в лучшем случае рыбку в аквариуме. А рассказы девочки о лающем свине спишут на детскую фантазию.

Я уже было обрадовалась, что все обошлось. Но из-за угла вывернула гроза всех соседей Галина Николаевна Свинина собственной персоной. Несмотря на свою фамилию, она критически посмотрела на моего питомца и, ткнув в его сторону пальчиком с кроваво красным маникюром, уточнила:

— Шура, это ваше животное?

— Мое, — пришлось сознаться в ответ.

— Шура, я была о вас лучшего мнения! А вы тоже подверглись этому тлетворному влиянию Запада и завели дома невесть что, — при этом ее лицо скривилось в брезгливой гримасе.

Я что-то пролепетала о его миролюбивом характере и чистоплотности. И в этот момент Петр развернулся к женщине задом.

— Кошмар! Он еще и не кастрированный! — ее возмущению не было предела. Петр уже было открыл рот, чтобы выдать все, что думает по этому поводу. Мне только и осталось натянуть поводок, давая понять питомцу, что ему лучше промолчать.

— Галина Николаевна! Их кастрируют лишь по достижению шести месяцев, иначе развитие пойдет неправильно. А пока он спокойный и не пахнет.

— А кто тут сейчас кричал и возмущался? — вопросительно выгнула бровь женщина.

— Да тут какая-то собака бродячая пробегала, — не моргнув глазом соврала я. — женщина ее и напугалась. А мы не причем.

— Да, я слышала неприятный лай, — согласилась соседка. — Хорошо, до шести месяцев я подожду. Но потом обязательно проверю, кастрировали вы его или нет!

И с этими словами и видом королевы соседка удалилась.

— Шура, надеюсь, это была шутка? — уточнил Петр и с деловым видом потрусил в кусты.