Глава 10

Сидя на краю скалы и мерно болтая ногой, я тихонько мурлыкала себе под нос давно позабытую мелодию. Вполголоса, почти неслышно, но зато с невероятным чувством и с полным пониманием того, что именно и зачем я пою.

Так странно. Так необъяснимо и непонятно. Но почему-то хорошо… Тихо, спокойно, расслаблено. Пожалуй, давно со мной такого не было. Давно в душе не царило столько умиротворения, а уже ставшая привычной тоска посрамленно не уползла прочь так глубоко и надолго.

Не знаю уж, что на меня нашло, но слова чужого языка ложились на знакомый мотив плавно и легко, как никогда. Полностью отвечали моему внутреннему состоянию. Озвучивали его. Дополняли. Но, главное, мне никто не мешал это делать. Никто не шаркал за спиной сапогами, не ворчал, не скрипел и не намекал на то, что, дескать, у меня плохо получается. Один только Лин смирно лежал под боком. Такой же спокойный и умиротворенный, как и его ненормальная хозяйка. На первый взгляд, он даже дремал, изредка шевеля мохнатыми ушами, но мне почему-то казалось: слушает. Причем очень внимательно, словно чужой язык был ему очень хорошо знаком.

Я улыбнулась и сменила мотив, припомнив еще одну песню любимой группы. На этот раз – об ангелах и демонах. И вот тогда Лин встрепенулся, поднял голову, изучающе глядя на меня снизу верх, а потом… кто-то неожиданно подхватил эту песнь так, словно мы не раз с ним пели дуэтом.

Вздрогнув от неожиданно раздавшегося за спиной тихого, чуть хрипловатого голоса, я ошарашенно повернулась и в немом изумлении уставилась на невесть откуда взявшуюся Тень, зачем-то решившую прервать мой бенефис. Причем пел он на всеобщем, легко перекладывая русские слова на родной язык. Но пел так, что я поневоле обмерла и только через пару мгновений успокоено расслабила плечи.

Да и чего удивляться? После того, как он охотно покопался в моей памяти, надо думать, что и русский стал ему хорошо знаком. Как и Лину, впрочем. И надо думать, что после второго куплета мой персональный демон недовольно рыкнул, привстал и негодующе уставился на издавшую ехидный смешок Тень.

Еще бы. Такой гнусный намек он не мог проигнорировать.

Я успокаивающе положила ладонь на холку шейри, но тот неожиданно не смирился. А вместо того, чтобы с достоинством отвернуться, вдруг решительно тряхнул головой, открыл рот и…

В нашей с братом песне, как раз на третьем куплете, появился третий участник!

Вот уж когда я по-настоящему оторопела.

Оказывается, мой талантливый демон умеет петь! Да как петь! Не знаю, что уж он умудрился сделать со своим горлом, но с таким голосом нужно в церковный хор проситься! Невероятно! У Лина оказался такой потрясающий баритон, что если бы не внешность, то можно было бы влюбиться без памяти! Заочно! Потому что он оказался настолько насыщенным и чистым, что даже призрак удивленно хмыкнул. Причем Лин, пока исполнял свое потрясающее соло, так выразительно буравил его желтыми глазищами, что стало ясно – гнусные инсинуации насчет демонов он воспринял на свой счет. И ответил так, чтобы даже наглая Тень осознала, что шутить подобными вещами не следует.

Правда, если нас хоть кто-то слышал (а в Степи голоса разносятся далеко-о-о), то ко мне вскоре появятся новые вопросы. Не от скаронов, нет. Им-то как раз по барабану мои вокальные упражнения. А вот валлионцы… или какие-нибудь хеорцы… хотя плевать. На крайний случай, сделаю вид, что это проделки «Гая». В другое объяснение все равно никто из чужаков не поверит.

Когда последние ноты отзвучали, и над Степью снова воцарилась благословенная тишина, я с тихим смехом обняла своего пушистого друга и с чувством поцеловала в мохнатую щеку.

– Ты – чудо, Лин! Честное слово, это было потрясающе!

Наконец, демон фыркнул и величественно отвернулся от притихшего призрака. С тем, чтобы гордо улечься обратно на скалу и демонстративно уложить голову мне на колени.

Однако долго наслаждаться покоем нам не дали: стоило мне успокоено подтянуть под себя ноги и расслабиться, как откуда-то снизу настойчиво кашлянули, а потом и голос послышался – низкий, слегка басовитый, поразительно знакомый.

– Э-э… Гай?

Мысленно вздохнув, я повернулась и глянула в ту сторону, надеясь, что примерещилось. Но нет – невесть откуда взявшийся Фаэс никуда не исчез. Стоял себе у подножия скалы, выразительно смотрел наверх и всем видом показывал, что его дело не терпит отлагательств.

– Спустись, пожалуйста. Нам надо поговорить.

Ну вот. Так я и знала. Кто ему только сказал, где меня искать? Хотя о чем я спрашиваю? Любого скарона в лагере останови, и он безошибочно укажет направление.

Я неохотно поднялась и спрыгнула вниз. Высоковато, конечно, но мне было лень спускаться, как нормальному человеку. Даром что Фаэс испуганно дернулся и вынужденно отступил, чтобы ему не отдавили ноги.

– В чем дело? – спросила я, легко выпрямившись и вопросительно посмотрев на старого эрдала.

Выглядел он неважно – всклокоченный, потрепанный, уставший. Лицо серое, с темными кругами под глазами, скулы заострились, губы покрыты коркой пыли, словно он только что слез с седла… гм. Такое впечатление, что только я сегодня выспалась вволю. А он, похоже, еще и не ложился.

Фаэс уставился на мою маску и хрипло повторил:

– Нам надо поговорить.

– Говори, – кивнула я, оставшись на месте. – Что такого стряслось, что ты ринулся на мои поиски с самого утра? Какие-то проблемы?

– Нет… то есть, да. Гайдэ…

– Фаэс, – неуловимо поморщилась я. – Я, конечно, рад тебя видеть, но будь добр, не нарушай наших с тобой договоренностей. Зачем ты меня искал?

Он глубоко вздохнул, а потом полез за пазуху и, выудив оттуда до боли знакомый сапфир на длинной золотой цепочке, решительно протянул.

– Вот за этим. Возьми.

При виде королевского амулета я отшатнулась.

– Тьфу. Где ты взял эту пакость?

– Нашел в Степи. Сам знаешь – его невозможно потерять.

– Это король просил его найти?

– Он.

– Ну, так и в чем дело? Верни ему это сокровище.

Фаэс посмотрел на меня еще пристальнее и медленно покачал головой.

– Возьми, – настойчиво повторил он, протягивая Знак короля. – Амулет по праву принадлежит тебе.

Я пренебрежительно фыркнула, демонстративно убрав руки за спину.

– Ничего подобного. У него совсем другой владелец.

– Он был подарен Гайдэ…

У меня непроизвольно сузились глаза и похолодел голос.

– Гайдэ больше нет, Фаэс. Я ведь тебя предупредил.

Эрдал в ответ только крепче сжал челюсти.

– Есть, что бы ты ни говорил и как бы ни пытался ее скрыть.

– Ты видишь лишь тень. Ничего больше.

– Неправда, – упрямо набычился он, и я досадливо поморщилась.

– Фаэс, добром прошу: отстань. Мне нет дела ни до твоего короля, ни до этого амулета. Я, как и предрекал его величество, нашел себе получше. Поэтому верни ему его вещь, и дело с концом.

– Я говорил с ним… – вдруг обронил Фаэс, неловко отводя взгляд. – То, что происходит между вами, неправильно.

– Твою мать… Фаэс, ты же обещал! – прошипела я, мгновенно ощетинившись. – Ты поклялся, что не станешь этого делать! И заверил, что никто не услышит о Гайдэ ни единого слова!

– Так неправильно, Гай, – совсем тихо повторил он, опуская взгляд еще ниже. – Я понимаю, ты обижен…

Честное слово, я едва не расхохоталась ему в лицо. Тем нехорошим, злым смехом, от которого не стало бы весело ни мне, ни ему.

– Фаэс, ты, видимо, что-то путаешь!

– Он причинил тебе боль, я понимаю…

– Ни черта ты не понимаешь, – процедила я. А потом резко отвернулась и шагнула в сторону. – Прости, но я не желаю больше разговаривать на эту тему.

– Гай, стой! – тут же вскинулся старый эрдал. – Погоди! Ты должен меня выслушать!

– Я никому ничего не должен.

– Гай! – поняв, что я действительно ухожу, Фаэс приглушенно выругался, а потом кинулся следом, опрометчиво ухватив меня за рукав и резко развернув. После чего взглянул на мое лицо, надежно скрытое маской, и так же резко отшатнулся. – Аллар Лучезарный… что с тобой стало?!

Я растянула губы в нехорошей усмешке.

– А что не так?

– У тебя глаза… красные!

– Это еще ничего, – неестественно ровно отозвалась я, почувствовав со спины леденящее душу приближение призрака и мгновенно позабыв про едва вспыхнувшее раздражение. Его словно выдуло наружу, высосала жадная до чужих эмоций Тень. После чего мне снова стало прохладно и спокойно, как в могиле. – А вот когда они станут черными, не советую ко мне приближаться. Ты закончил?

– Нет! – неожиданно разозлился Фаэс и до скрипа сжал королевский амулет в могучем кулаке. – Ты обязан меня выслушать!

– Это бесполезный разговор, Фаэс, – я независимо пожала плечами. – Зря ты его затеял.

– Не зря, – процедил он, но видя, что я пока еще жду, немного расслабился. – Гай, ты должен встретиться с королем. Это в твоих же интересах.

Я покачала головой.

– В одну воду не заходят дважды.

– Но это важно! – почти простонал Фаэс. – Гай, пойми! Вы оба совершили ужасную ошибку!

– Я знаю. Причем если первая была моей, то вторая – уже его. Можешь не напоминать. Однако я за свою ошибку расплатился сполна. А на его трудности мне, честно говоря, наплевать. Он сделал свой выбор, я – свой. И больше тут не о чем говорить.

– Упрямец… шеттово пламя! Ну, как ты не слышишь? Почему не хочешь увидеть?! Почему не веришь, когда я говорю, что вы друг друга просто НЕ ПОНЯЛИ?!

– Да ну? – хищно прищурилась я. – А мне кажется, это ты чего-то не понимаешь. Или забыл наш прошлый разговор?

– Нет, не забыл. Просто…

– Я пришел к твоему королю без оружия, – неестественно ровно уронила я, оставаясь спокойной только благодаря близости брата. – Один. Без брони. Без защиты. Просто поговорить. Но оказалось, что его величество не нуждается в моей компании, а его эмоции так же непостоянны, как порывы северного ветра. Сегодня есть, завтра нет… он не пожелал меня выслушать, Фаэс. Он дал понять, что все это было зря. Наконец, он приставил к моему горлу меч и сказал, что Гайдэ не имеет для него никакого значения.

Фаэс заметно вздрогнул.

– Что?

– Это его собственные слова. Могу даже процитировать, если не веришь.

– Но он не мог такого сказать! Гай, он же искал тебя! Искал Гайдэ, понимаешь?!

– Он ее нашел, – сухо кивнула я. – И на этом все благополучно закончилось. Никаких недоговоренностей между нами не осталось. Поэтому ты зря тут распинаешься и пытаешься что-то доказать.

Фаэс растерянно протер повлажневшее лицо.

– Не может быть…

– Ну почему же? Его величество был настолько убедителен, что понять его превратно было невозможно. Такой хороший маг… такая огромная сила… кстати, ты в курсе, что ему доступна магия смерти?

Эрдал нахмурился.

– Конечно. Это – оборотная сторона магии разума.

– А я вот об этом не подозревал. Даже странно, что церковь допустила существование столь неоднозначного дара. Ведь, по сути, какая-то его часть очень близка к дару некромантов.

– Его обучает сам ал-тар, – проворчал Фаэс, насупливаясь еще больше. – И господин Георс, естественно, в курсе, что за дар открылся у короля. Он наблюдает за ним. Помогает контролировать и позволяет овладеть им так, как положено настоящему магу разума. Поэтому тебе нечего беспокоиться: на «темную» сторону его величество никогда не перейдет. Церковь этого не допустит.

Я зловеще улыбнулась.

– Ни минуты в этом не сомневался. Просто понять не могу, зачем же тогда его величество использовал свой дар против меня?

– Гай, что ты такое говоришь?! – неподдельно отшатнулся Фаэс, уставившись на меня расширенными глазами.

– Правду, – прошептала я, чувствуя, как накатывает изнутри знакомая волна едкой горечи. – Ту самую правду, которую ты никак не хочешь понять.

– Он не мог так поступить… он не знал…

– Чего именно, Фаэс? – устало отвернулась я. – О том, что Ишта Равнины – это Гайдэ? О том, что магия смерти для нее опасна? Или о том, кто скрывается под маской Фантома? Спешу тебя огорчить – у тебя устаревшие сведения, и его величество еще на тот момент сумел доподлинно выяснить, что же я такое. Он один из немногих, кто точно знает, кто для меня Гайдэ, и что ее боль – это и моя боль тоже. Но это не помешало ему уничтожить то, что было для меня важным. Поэтому – нет, Фаэс. Гайдэ ушла, и теперь из нас двоих остался только Фантом. Хотя когда-то мне казалось, что все будет ровным счетом наоборот.

Фаэс прикусил губу.

– Гайдэ не может умереть… пока ты живешь, и она тоже дышит.

– После нашей последней встречи у меня было достаточно времени, чтобы это исправить.

– Не верю! – упрямо прошептал он.

– Почему? Потому, что это кажется трудным?

– Нет! Потому что невозможно себя убить, оставаясь при этом живым! Невозможно умереть лишь наполовину! Невозможно, наконец, разрубить свою душу надвое, как это пытаешься сделать ты!

Я невесело хмыкнула.

– Очень даже возможно. Дело лишь в правильной мотивации. Ты ведь сам понимаешь: раненого зверя лучше добить сразу, чтобы не мучился. Разбившуюся на скалах антилопу нет смысла поднимать на ноги. От нее ничего не осталось, кроме воспоминаний. Так что считай, это был акт милосердия.

Фаэс вздрогнул снова, а потом с неожиданной болью посмотрел. И на меня, и на мрачную Тень, которая молчаливым призраком повисла у меня за спиной, незаметно забирая лишние эмоции. Правильно подметил змеящиеся под своими ногами дорожки свежего инея, бесшумно запрыгнувшего на ближайший валун Лина, недвусмысленно оскалившего зубы и загородившего меня собой. Потом увидел что-то новое в моих глазах, в которых застывал сейчас тот же лед, что и на его пыльных коленках, и обреченно опустил голову.

– Не делай этого… пожалуйста, остановись… не убивай хотя бы то, что еще осталось!

– Ничего не осталось, Фаэс, – прошептала я, наполовину слившись с братом. – Совсем ничего. Только пепел. И Тень. Прости, но, боюсь, ты безнадежно опоздал.

– Все равно – не верю!

– А ты упрямый, – грустно улыбнулась я, чувствуя приятный холодок в груди. – Наверное, у меня уже не получится тебе переубедить? Тогда считай, что Гайдэ просто уснула – крепко, надолго и там, где ее никто не сумеет потревожить. Знаешь, как в сказке: «…где-то там, во мгле печальной, гроб качается хрустальный»… Правда, та история кончается хорошо, однако жизнь редко бывает похожей на сказку. Не всех спящих красавиц находят благородные принцы. Так что не вороши прошлое, друг мой. Поверь, так будет лучше для всех.

Эрдал вдруг резко вскинулся, уставившись на меня в какой-то отчаянной надежде.

– А если я скажу, что король на самом деле НЕ ЗНАЛ о тебе? Если скажу, что он тоже ошибся, ты поверишь?!

Я медленно покачала головой.

– Но это так! Он действительно сумел узнать лишь то, что Гайдэ – новая Ишта! Сумел понять, что она – не твоя сестра! Он узнал о том, что вы с ней связаны, но…

Я нахмурилась.

– Остановись, Фаэс, – и Тень неуловимым движением скользнула вперед, заставив его осечься. – Поверь, даже у скал есть уши. Тем более, когда рядом находятся Степь и Невирон. Так что не тревожь память умерших. Вернуть можно лишь то, что еще живо. А мертвые, к сожалению, не воскресают. И у меня было достаточно времени, чтобы плотно закрыть эту дверь.

– Значит, вот как? – внезапно опустил плечи Фаэс и как-то разом осунулся. – Выходит, ты уже все для себя решил?

Я кивнула.

– А как же Союз?

– Доберемся до Пирамид, почистим Невирон, и все – никакого Союза больше не будет. Мне, наконец, станет спокойно, и я смогу уйти в тень, как делали все прежние Хозяева. Ведь для того, чтобы выполнять свою работу, необязательно постоянно пребывать на одном месте. Найду, куда пристроиться. Может, вообще, в Скарон-Оле останусь. Посмотрим.

– Тебе все еще больно, – печально посмотрел эрдал, сжимая бесполезный амулет. – Ты давишь в себе эту боль, но от нее даже Тень не может избавить тебя до конца.

– Ничего, – спокойно отозвалась я. – Время лечит любые раны. Когда-нибудь эта тоже заживет, и мне уже не понадобится помощь брата. А там, может, и Гайдэ захочет вернуться. Кто знает, как повернется жизнь?

– Значит, ты оказываешься? – старый эрдал невесело указал на амулет.

Я снова кивнула.

– Мне он больше не нужен.

– Жаль, – прошептал эрдал, безнадежно уронив руку и как-то сразу сгорбившись. – Айдова бездна… если бы ты знал, как мне жаль, что так вышло!

– Прости, Фаэс. Но ты выбрал неудачную тему для разговора, – я отвернулась и, обняв тихо ворчащего Лина за шею, шагнула назад. – Пойдем, мой хороший.

Больше нас никто не останавливал. И больше Фаэс не пытался ни на чем настаивать. Он просто стоял, бессильно уронив руки, и с тоской смотрел на то, как я ухожу. Но у меня не было никакого желания продолжать этот тягостный разговор. И не было никакого желания снова возвращаться к утраченному прошлому. Зачем? Гораздо важнее настоящее, в котором меня еще окружали те, кто мне дороги, и в котором была хоть какая-то надежда.