Глава 19

– Гайдэ… Гайдэ, вставай… открой глаза…

– Я слышу, брат, – прошептала я, с трудом поднимая чугунные веки. – Слышу. Я в порядке.

– Вставай, – настойчиво позвал «Гор», легким холодком обдувая мою щеку. – Ничего еще не закончилось. Ты должна встать. Пожалуйста, Гайдэ, очнись и подними голову. Дангор еще жив.

Что? Кто? Ах да, этот чертов демон…

Огромным усилием я заставила себя моргнуть, а потом со стоном перевернулась на бок. Черт… больно. Такое впечатление, что меня жестоко переломали во всех местах, а потом склеили заново и велят теперь плясать на чужом празднике. Оу-у-у… мама… как же все болит! Будто меня долго и упорно били цепями. Хотя, может, оно и правильно, потому что грохнуться с такой высоты…

Внезапно вспомнив о важном, я охнула и испуганно села.

– Лин!

А потом увидела его и чуть не вскрикнула.

– Лин… господи, Линкхард!

Он лежал совсем недалеко – мой храбрый, самоотверженный, бесконечно преданный демон, который никогда не умел выбирать между мной и собой. Он выглядел страшно – изломанный, исковерканный падением, с одним левым крылом, нелепо задранным кверху. Второе лежало неподалеку – жестоко оторванное и измятое, как старая тряпка.

Он тяжело дышал, со страшными хрипами выдавливая воздух из искореженной груди. Мощные нагрудные пластины от жуткого удара вмялись внутрь. Сильные лапы измученно вытянулись, огромные когти на них обломались у самого основания – видимо, еще в тот момент, когда мстительно впивались в плоть высшего демона. Лин был покрыт густыми потеками крови с головы до ног. Она сочилась отовсюду, даже из ноздрей. И только глаза у него оставались по-прежнему ясными. Невероятно большие, теплые глаза, которые неотрывно смотрели на то, как я с плачем ползу к нему на четвереньках.

Наверное, я тоже выглядела не ахти: порванная куртка, разодранные на коленках штаны, потерянный где-то в полете пояс. Погнутые от удара и располосованные чьим-то острым когтем ножны. Шлема нет – свалился куда-то и безнадежно затерялся. Маска съехала на бок, портя обзор. Сзади на ней появилась огромная дыра, откуда топорщатся когда-то светлые, а теперь покрытые пылью волосы. Вся одежда в разводах «синьки», в пятнах запекшейся крови… моей и его… но он все равно смотрел с облегчением. И в его глазах было столько нежности, что даже жутковато изменившийся, хриплый от боли голос не сумел их затмить.

– Живая… – Лин с усилием сглотнул и прикрыл тяжелые веки, когда я все-таки доползла и с жалобным всхлипом обняла его окровавленную морду. – Это хорошо…

– Лин! Зачем?!

– Потому что я тоже тебя люблю, – совсем неслышно прошептал демон и, коротко вздохнув, внезапно обмяк. А потом вздохнул еще раз, словно только и ждал этого мига, бессильно вытянул натруженные лапы и нового вдоха уже не сделал. К моему вящему ужасу и невыносимой мысли о том, что я его все-таки потеряла.

Громадное тело моего хранителя застыло. Кожистые веки чуть приоткрылись, золотые радужки погасли и помутнели, шершавый язык, наполовину вывалившийся наружу, перестал подрагивать, и дыхания из приоткрытой пасти больше не вырывалось. Один лишь камешек громко скрипнул под внезапно потяжелевшим телом. Да холодный ветер дохнул в спину, приоткрывая на мгновение границу между мирами.

– Лин… нет! Не смей этого делать! – в отчаянии прошептала я, чувствуя, как вскипают на глазах непрошеные слезы. – Не умирай!

У него даже веки не дрогнули. Только изуродованное крыло тихо сползло по израненному боку и осело на землю, накрыв бывшего демона рваной простыней.

У меня потемнело в глазах.

Нет… так не бывает, чтобы демоны умирали. По крайней мере, не он. Не здесь. Не рядом со мной, когда я смотрю на бездыханное тело и с ужасом понимаю, что ничего не могу изменить. Только не Лин… не сейчас, в конце концов! Ему надо помочь… надо что-то придумать… он не может просто так погибнуть… ему когда-то помогало одно средство. Правда, у меня его нет в таком количестве…

Уже не соображая, что делаю, я рванула распоротый острым камнем рукав на левой руке, оторвав его до конца, а потом поднесла туда правую ладонь и хрипло велела:

– Режь!

Ладонь послушно засветилась и выпустила наружу кончик Эриола. Совсем чуть-чуть, словно клинок эаров отчаянно не желал выполнять мой приказ. Причем так явно и осознанно, что я уже не сдержалась и рявкнула во весь голос:

– А НУ, РЕЖЬ, СВОЛОЧЬ, А ТО ВЫКИНУ К АЙДОВОЙ МАТЕРИ!

И вот тогда он высунулся наружу еще ненамного. Вполне достаточно для того, чтобы я распорола предплечье, а оттуда на морду обездвиженного Лина начала медленно, просто-таки издевательски медленно капать густая, тускло светящаяся в темноте «синька».

– Живи, Лин! – утерев слезы, прошептала я. Но потом убедилась, что крови все равно мало и почти вся она остается снаружи, и решительно раздвинула черные губы дракона. После чего надавила первым попавшимся клыком на рану и, понимая, что от Эриола мало толку, с силой рванулась назад.

От стегнувшей по руке боли на миг снова потемнело в глазах. Я чуть не упала сверху, болтаясь на массивном теле, как жалкая букашка. Лин все еще был огромен. Он все еще был в чужом облике. И возвышался надо мной чудовищной горой, в которой уже не теплилось жизни. Но он будет жить! Я все сделаю для того, чтобы он вернулся!

– Живи, Лин! – прошептала я, засовывая руку в приоткрытую пасть и с облегчением чувствуя, как все быстрее и быстрее бегут по предплечью горячие струйки. – Бери мою силу! Бери все, что нужно, только живи! … ЖИВИ, ЛИНКХАРД! ТЫ СЛЫШИШЬ?! ЭТО – ПРИКАЗ!

– Бесполезно, – внезапно с нескрываемым удовлетворением пророкотало у меня за спиной. – Даже Иште не вернуть Тень, когда она отправилась туда, где ей и положено быть. А ему там самое место – предатель не заслужил даже Подземелий.

Вздрогнув от неожиданности, я быстро обернулась и с неожиданной яростью уставилась на медленно выбирающееся из ближайшей расщелины существо.

Дангор…

На этот раз он был двуногим. И руки у него имелось тоже всего две – могучих, покрытых до самых плеч густой черной шерстью. Еще был такой же могучий и почти необъятный торс, явно имеющий сходство с человеческим. Широкие ладони, с силой упирающиеся в землю. Не менее широкие ступни, на пальцах которых матово поблескивали острые, загнутые вниз когти. Темная кожа, словно выкованная из бронзы. Толстая шея. Мощная спина, где между лопаток еще виднелся костяной обломок, оставшийся от изувеченного крыла. И массивная уродливая голова, на которой, как на теле демона недавно, бесконечно плыли и стремительно менялись лица… такие же уродливые, как он сам и его мстительная, полная злой радости улыбка.

– Теперь ты один, – пророкотал преобразившийся Дангор, выпрямляясь во весь рост и возвышаясь надо мной, как Эйфелева башня. – Тебе больше некому помочь. Вся твоя армия – ничто по сравнению с моими созданиями. Все твои люди издохнут, став пищей для их тела и разума. Они помогут мне вырастить немало новых шейри. Особенно маги, которых ты так кстати привел с собой.

У меня сжались челюсти.

Ах, вот почему он так долго тянул и не трогал нас, хотя мог бы одним махом закончить. Выходит, просто давал время собраться ВСЕМ, чтобы затем отдать на прокорм Тварям и, воспользовавшись моим царским подарком (а где бы он еще нашел ТАКОЕ количество свободных душ?), превратить простую нежить в настоящих демонов?

Значит, Лин правильно сказал? Старших демонов от младших и высших от старших отличает лишь сила? И количество сожранных душ, служащих им неким протеиновым коктейлем? Который, чем больше выпьешь, тем круче становишься?

А у Дангора теперь есть целое плато, битком забитое смертными. Теперь у него в кои-то веки появился шанс обрести настоящую армию. Да не обычных Тварей, не бездумных исполнителей, а поднявшихся по иерархической лесенке, обретших разум (ведь когда-нибудь, по закону диалектики, количество должно перейти в качество?) и ставших еще более опасными существ. Демонов. Шейри. Многие из которых, если им не помешать, способны дорасти сразу до старших. Сегодня. Этой же самой ночью. Просто потому, что я позволила этому случиться.

Но тогда получается, что Дангор прекрасно знал, где и сколько соберется народу? Получается, что Невирон с его Пирамидами – это всего лишь приманка? Дразнящая, высоко подвешенная, правдоподобная, но все-таки приманка? И на самом деле ему было нужно от нас ВОТ ЭТО?! Всего лишь достаточное число душ для огромного количества почти готовых к новому витку эволюции Тварей?! Поэтому нам никто не помешал, не пытался разбить поодиночке, дали время собраться, увериться в собственных силах, а потом…

У меня аж мороз продрал по коже от этой мысли.

А когда я с дрожью повернула голову и увидела, с каким остервенением обезумевшие Твари прут на щедро оголившееся Плато, на котором сейчас десятками и сотнями погибали верные мне люди… то вдруг почувствовала, как в душе поднимается холодная ярость. И как глаза застилает непонятная, непривычная, но такая же холодная пелена, сквозь которую мое будущее, как ни странно, просматривалось гораздо лучше, чем мгновение назад.

Значит, армия?

Значит, тебе нужны эти души?

Говоришь, использовал меня, как марионетку на ниточке? Ведь это я привела сюда этих людей. Я подумала и решила, что мы сильнее. Я не сумела предугадать твои планы. И это я стала причиной того, что мои друзья сейчас умирают, оставшись без помощи.

У меня из горла вырвалось глухое рычание, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

– Ну как, нравится моя задумка? – гулко расхохотался Дангор, высоко запрокинув голову. – Я вижу, что да! Мне тоже… ха-ха… понравилось смотреть на то, как мой древний враг издыхает у моих ног! Осталось забрать его силу и лишить тебя Знаков. Но это уже совсем просто. А дальше я найду, где их использовать. Повелитель будет доволен!

Я сузила глаза, старательно пряча за спиной подрагивающие от стремительно разгорающейся ярости ладони.

– Повелитель? Ты имеешь в виду Айда?

– Зачем мне Айд? – содрогнулся от смеха демон. – В этом мире я сам могу стать богом! В нем так много пищи! И так много свободных душ, что Айд мне уже не нужен! Я САМ теперь – Хозяин!

– Ты сказал, что есть еще один повелитель, – сухо напомнила я, больше не испытывая ни страха, ни сомнений. – Значит, есть кто-то, кто стоит выше тебя? Кто же тогда, если не Айд? Кто еще может повелевать таким уродом? Или кто-то очень верно сказал про предательство? Мне не показалось, дружок? И правильно вдруг подумалось, что ты пошел по чужим стопам, собираясь основать тут свое собственное царство мертвых?

Дангор странно булькнул и умолк. После чего наклонил рогатую голову и пристально уставился сверху вниз, как на дерзкого клопа. Впрочем, по сравнению с ним я и была тараканом. Букашкой. Просто ядовитой гусеницей, оказавшейся перед едущим по дороге бульдозером. Моя голова едва ли доставала демону до колен. Тогда как сам он возвышался так сильно, что мне пришлось бы приложить немало усилий, чтобы рассмотреть его грубое, хищное, непостоянное и словно ищущее свой настоящий облик лицо. Странное лицо демона, в котором то и дело проскакивали человеческие черты.

«Они слились, – неслышно подсказал мне разгадку призрак. – Они и так были очень близки. Но когда упали и ощутили боль, это стало последней каплей. С этого момента человек исчез. Остатки его души еще здесь, по лицу можно увидеть. Но когда демон поглотит их до конца, он останется только демоном. Без хозяина. Иного не бывает, потому что Тени не умеют отдавать свои души. Демоны не умеют этого тоже. На это способны только люди и те, кто еще помнит, что был человеком…»

«Я поняла, брат, – кивнула я, изучая Дангора в ответ. – Меня волнует другое: он сказал, что есть кто-то еще… значит ли это, что это – не тот демон, который нам нужен?»

«Не знаю, Гайдэ. Возможно».

– Что ж, пора заканчивать, – шумно выдохнул демон, плотоядно посмотрев на неподвижное тело Лина. – Мне надоело играть: вы – слишком слабые противники, чтобы я мог по-настоящему развлечься.

Я медленно покачала головой и загородила собой Лина.

– Не дам.

– Что? – едва не расхохотался Дангор, протягивая руку за вожделенной добычей. – Ах ты, гнида! Да я тебя раздавлю!

Мои пальцы сжались на рукояти выдвинувшегося из ладони Эриола. А потом и засветились вместе с ним, с каждым мгновением разгораясь все ярче и ярче. Правда, на этот раз свечение почему-то было не голубым и не серебристым, а почти белым с едва заметными синеватыми сполохами по краю, но это неважно. Лина он не получит. А если и доберется до него, то только через мой труп.

– Пошел вон от него, падаль.

Дангор только фыркнул и, лениво отмахнувшись, протянул широченную ладонь к окровавленному дракону. Уверенно, властно, без малейших колебаний. Но он зря рассчитывал на то, что я не сумею увернуться. Зря полагал, что я позволю ему безнаказанно прикоснуться к своему другу. И зря думал, что мои ладони засветились просто так: с Эриолом, надо думать, ему еще не доводилось сталкиваться. Тогда как эары… владеющие всей полнотой магии этого мира, начиная с эйнараэ и заканчивая его обратной стороной дабараэ… эары всегда знали, как справиться с созданиями Тени. И они правильно вложили свет своих душ в единственное оружие, способное потягаться по крепости даже со шкурой высшего демона.

С легкостью поднырнув под гигантскую ладонь, я вытащила Эриол уже полностью, смутно подивившись яркому свечению. Но думать некогда – кроме внезапной догадки, у меня не имелось в запасе больше ничего, что можно было бы противопоставить Дангору. Даже сейчас у меня не имелось уверенности, что эта догадка верна. Однако других вариантов просто не осталось, поэтому пришлось делать то, чему меня хорошо научили кровные братья: выждав удобный момент, я обрушила на чудовищно толстое запястье свое единственное, безотказное до этого дня, редкое по своей красоте и свойствам оружие. Чужой бесценный дар. Чужое проклятие и, вместе с тем, спасение. Попросив про себя осколок души погибшего эара, временно обретший форму, лишь достать мерзкую тварь поглубже. Ударить посильнее. Забрать все мои оставшиеся силы, но найти у демона слабое место.

Всего лишь на мгновение.

Ради Лина… хотя бы ради него…

И Эриол его послушно нашел.

Что удивительно, но он услышал меня. Откликнулся еще одной вспышкой белого света. А потом прошел сквозь каменную кожу так легко, словно она не была неодолимой преградой. Чуть задержался, правда, в самый первый миг, но дальше его словно бы подтолкнула чья-то невидимая рука. И буквально вдавила, заставила врубиться в вязкое тело демона, помогла рассечь кожу и жилы, перерубить толстую кость и отсечь громадную кисть у самого основания.

От раздавшегося рева у меня заложило уши. От него задрожала земля, едва не закричали небеса, обрушиваясь вниз тяжелыми черными тучами, а меня просто отшвырнуло назад, играючи бросив на спину мертвого друга. А потом едва не сожгло, когда тугая струя маслянистой и обжигающе горячей крови тяжелой волной ударила прямо в грудь.

Едкой дрянью меня окатило с головы до ног, вынудив упасть на колени и сдавленно закашляться. Кровь демона, попадая на одежду, заставляла ее дымиться, как концентрированная кислота. Засохшая «синька» от ее прикосновения с тихим шипением чернела и осыпалась крохотными серыми комочками. А когда эта гадость пробралась дальше и попала на голую кожу, вот тогда и я чуть не взвыла на пару с отшатнувшимся демоном.

Но именно в этот момент со мной произошло нечто странное: мои Знаки неожиданно проснулись. В ту самую секунду от них брызнули разноцветные искры, а чуть позже земля подо мной отчетливо задрожала, принимая на себя отголоски древней силы.

До сегодняшнего дня я очень смутно представляла себе, что же такое мои Знаки. Я умела чувствовать Равнину. Я слышала боль Гор. Я видела слезы умирающей Долины и ощущала необычную целостность Эйирэ. Но при этом я никогда не испытывала такого всеобъемлющего чувства внезапно наступившего покоя. И не знала, каково это – когда в ответ на твой голос послушно вздымается земля, когда из-под нее, словно и не было веков тишины, взлетают древние, проснувшиеся от долгой спячки древесные корни; когда они прямо на глазах вырастают в мощные узловатые руки; распускаются сотнями свежих бутонов, оживают, настойчиво тянутся к свету. А вместе с ним оживает и сама Степь, внезапно почувствовавшая перемены. Оживает стремительно, сотнями пробивающихся из почвы листочков. Миллионами корней. Крохотными искорками самой настоящей, давно, казалось бы, позабытой жизни. Той самой, которую я в каком-то наитии сейчас позвала.

Правда, встретив на пути источающего бешеную злобу демона, нежные ростки мгновенно огрубели, спрятали зеленую листву, а вместо нее ощетинились тысячами острых игл и, вежливо обойдя свою ошарашенную Хозяйку, с неожиданной силой впились в чужое тело, не замечая ни его прочной кожи, ни удивленного рева, снова сменившегося криком боли. Уверенно обвили его плотным коконом, заставляя захрипеть и пошатнуться. Сжали могучими тисками широкую грудь. Лишили подвижности. Забрали его силы, выпив их дочиста, как голодные тени, но при этом стали еще толще и прочнее. Еще туже обвились вокруг сдавленно зарычавшего демона. А затем заставили его покачнуться, захрипеть и тяжело рухнуть на землю, одновременно продолжая обволакивать новыми кольцами, накидывая на горло новые и новые петли. Вынуждая его бессильно кататься по земле, неистово рваться в этих цепях и драть ногтями неожиданно взбунтовавшуюся землю. Иногда задевая и убивая ожившие корни, но тут же погружаясь в их переплетение с головой.

Растерянно оглянувшись и увидев, как все Плато и большая часть Степи пришли в непонятное движение, я отступила от бешено бьющегося демона.

Что за черт?

Однако мне не показалось – Степь действительно ожила. И пришла на помощь так, как когда-то пришла к ней я. Даже горы вдалеке встрепенулись. Даже от гневно вскинувшейся Долины я услышала четкий ответ. Сама Равнина ринулась сюда всем своим существом. Водой, тугими струями вдруг ударившей из-под земли на месте наших колодцев. Землей, по которой от самой Вольницы целыми километрами змеились и молниеносно разрастались новые побеги. Лесами, растущими где-то далеко на севере. Равнина просто услышала и потянулась навстречу. Помогла. Откликнулась. А сейчас отдавала все свои силы для того, чтобы я могла встряхнуться, встать, залечить свои раны и закончить то, ради чего сюда пришла.

Глубоко вздохнув, я оглянулась на неподвижное тело Лина, по которому осторожно расползались зеленые стебли, стараясь не поцарапать израненную кожу. Ласково гладили его, с нежностью опутывали со всех сторон и, одновременно, тянули куда-то. Звали. Отдавали силы. Слыша мою молчаливую просьбу и постепенно возвращая ему то, что он когда-то отдал сам.

– Живи, Лин, – внезапно успокоилась я и бережно коснулась губами его грубой кожи. – Живи, мой хранитель. Ради меня. Ради себя. Ради наших с тобой братьев, которые все еще бьются за победу. Услышь меня, мой хороший. Вернись из Тени. И я очень тебя прошу: останься со мной.

По густому переплетению веток прошла волна едва уловимой дрожи. Такой слабой, что она могла показаться простым видением. Но я неожиданно почувствовала, как что-то изменилось внутри. И ощутила, как в опустевшей груди что-то слабо-слабо потеплело.

– Я люблю тебя, мой ангел, – прошептала я напоследок, обняв ненадолго страшноватую морду. Но потом вспомнила о важном и о тех, кто был мне не менее дорог, резко выпрямилась и обернулась в сторону беснующегося Плато.

– ВЫ! – свирепо рявкнула в спины озадаченно озирающимся Тварям, пустив гулять по Степи страшноватое эхо, от которого прогибались небеса и испуганно замирала земля. – А НУ, НАЗАД! НЕМЕДЛЕННО!

От моего крика где-то вдалеке гневно зашевелились горы. Где-то с новой силой рванули в небо, а потом тревожно припали книзу фонтаны холодной воды. Кажется, даже кипящая на другом конце Плато схватка испуганно притихла. Но я не заметила. А затем сжала в покрытом «синькой» кулаке заметно разгоревшийся амулет Айда и властно повторила:

– НАЗАД! СЕЙЧАС ЖЕ! МЕСТО!

И Твари неуверенно остановились. Дангор утратил свою власть. Сейчас он отчаянно бился в моих сетях и позабыл о том, что нежить следует постоянно гнать вперед. Поэтому они разжали челюсти, опомнились. Они покорно отступили от израненных воинов и один за другим попятились обратно. В Степь. Оставляя после себя раненых и убитых. Поливая взрыхленную лапами землю чужой и своей собственной кровью. Уже не уворачиваясь от ударов, все быстрее и быстрее отходили назад, не пытаясь никого подцепить на острые когти, не вырывая из мягких человеческих тел слабые души и не совсем понимая, что вообще происходит.

Убедившись, что нежить мне снова послушна, я удовлетворенно кивнула и повернулась к хрипящему от натуги Дангору, который стал почти не виден под живым покрывалом. Молча оглядела его огромную тушу. Брезгливо отступила от дымящейся лужи, которая уже успела выесть в земле целый кратер. Затем прислушалась к себе. Сузила глаза. И, молчаливым приказом подтянув к себе ближайший стебель, ступила на его раскрывшуюся широкой ладонью поверхность – простой, только очень большой лист, на котором было так же надежно, как на швейцарском эскалаторе. А потом так же неторопливо вознеслась в небо, спокойно спрыгнула на тяжело ворочающуюся и конвульсивно содрогающуюся тушу. Без помех добралась до широкой, как вертолетная площадка, груди. Снова вытащила Эриол и изучающе уставилась себе под ноги.

– КАК?! – раненым зверем взвыл демон, тщетно силясь вырваться на свободу. – Меня нельзя поранить! Я неуязвим! Я – высший!

– Эка невидаль, – негромко фыркнула я, чуть не вздрогнув от внезапно проснувшегося эха, разнесшего мой мрачный голос по всей Степи. Хотя какая разница? Пусть слышат. Мне сейчас все равно. – Видели мы таких высших. Нескольких даже благополучно пристукнули. Правда, ты оказался здоровее остальных, но это не страшно.

– Кто ты?! – задыхаясь, прохрипел Дангор, сверкнув из-под ветвей багровым глазом, в котором разгорелось непонимание и самая настоящая растерянность. – Как ты смог?! Откуда у тебя такая сила?! Как ты призвал Лес?! Он ведь чужой! Он свободен!

– Как сказать… – задумчиво отозвалась я, хладнокровно выискивая место получше. – На самом деле Эйирэ – странное создание. А Эо – создание еще более странное, чем ты думаешь. И чего ему не сиделось на месте, а?

Дангор замер.

– ТЫ?!

– Я, – так же рассеянно отозвалась я.

– Так ты ОДИН?!

– Нет, болван. У меня есть друзья. И братья, за которых я разорву на части любого демона.

– ТЫ ОДИН СОБРАЛ НЕСКОЛЬКО ЗНАКОВ?!

– А чего ты разволновался? – хмыкнула я, бесстрашно раздвигая ногой ветки и прицельно прищурившись при виде обнажившейся кожи демона. – Подумаешь, беда? Ну, собрал. Ну, испортил себе ладошку.

– НО ЭЙИРЭ?! КАК ЭАРЫ ПОЗВОЛИЛИ?!

– А кто их спрашивал? Я пришел, увидел и победил… кто твой новый повелитель, Дангор? Кого ты назвал Хозяином, если даже Айд перестал быть для тебя авторитетом? Кто тебя послал, тварь? Кому ты служишь?

– Он тебя раздавит! – мстительно прошипел демон, с бессильной ненавистью уставившись на Эриол. – Он всех вас уничтожит! Он триста лет силу копил!

– Значит, не скажешь? – прищурилась я, медленно поднимая руку. – Тогда покойся с миром, Дангор. Нам больше не о чем с тобой разговаривать.

Повинуясь мысленному приказу, Эриол охотно вырос до размером огромного копья. Длинного, ярко светящегося, победно разбрасывающего вокруг слепяще белые искры, которые выглядели особенно ослепительными на фоне черного неба и множества Тварей, тугим кольцом собравшихся вокруг нас и испуганно прижавшихся к неприятно шевелящейся земле.

– Меня нельзя убить! – взвыл во весь голос демон, но увидел истинную силу моего оружия и хрипло прошептал: – Такого не бывает… смертному не дано… ты же – не эар!

– Нет, – согласилась я, уперев копье в его грудь и с силой нажав на древко.

Эриол вошел внутрь, как смазанная жиром спица. На этот раз он даже не замедлился, разрезая плотную кожу демона. Просто раздвинул острием прочные пластины на груди, с легкостью скользнул внутрь, безошибочно отыскал гнилое сердце и пробил его насквозь, заставив Дангора содрогнуться всем телом и болезненно выгнуться.

– БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯ-А-А-АТ!..

Я даже не дрогнула, встретив его бешеный взгляд, горящий настоящим безумием. И не попятилась, когда дрожь под ногами стала опасно сильной, а демон, презрев все законы, вдруг с ревом дернулся навстречу. Мне по-прежнему было все равно, что случится дальше. И все равно, как долго он сумеет сопротивляться Эриолу. Но пока у меня есть силы и пока оружие эаров может их спокойно забирать, разрушая саму суть чужеродной для этого мира Твари, я тоже буду спокойна. Я не позволю ему больше уродовать эту землю. И не дам закончить то, что начал его непонятный Хозяин несколько веков назад.

Потому что армии молодых демонов у них уже не будет, и никаких новых Тварей они больше не получат. Никаких взрослений и испитых до дна душ. Никаких перерождений и дальнейших превращений. Ничего. Слово Ишты, которое я мысленно сейчас произнесла.

Под моим тяжелым взглядом Дангор захрипел, в последний раз дрогнул и безвольно обмяк. Кажется, мертвый. И, кажется, все еще не верящий в то, что случилось.

– Вы свободны от его власти, – сухо обронила я в сторону Тварей, когда тело демона окончательно затвердело. – Вас больше никто не посмеет назвать рабами. Я дарю вам свободу выбора. Сегодня. Сейчас. И позволяю самим решить, как и где вы будете существовать дальше. Те из вас, кто пожелает, могут вернуться обратно в Тень. Я не буду противиться… брат?

– Я здесь, Гайдэ, – мгновенно материализовалась возле меня густая Тень.

Ах да, рядом с Эриолом ни одна Тень не может существовать спокойно. Вот он и вышел.

Я чуть повернула голову.

– Скажи Гору, чтобы создал над Степью Воронку. Достаточно большую, чтобы они…

Кивок в сторону растерянно замявшихся Тварей.

– Спокойно прошли. Если не хватит сил, пусть подключается весь клан. Столько, сколько смогут.

– Понял. Сейчас сделаем.

Я удовлетворенно проследила за исчезающей Тенью, сжимая светящееся древко и стараясь не думать о том, с какой скоростью оно вытягивает мои невеликие силы, а потом медленно обвела глазами огромное пространство, покрытое блестящими черными панцирями.

– Что касается остальных… то я позволю вам жить. Здесь. В Степи, раз уж вы так к ней привыкли. Но остаться на МОИХ условиях. И в рамках тех законов, по которым живет этот мир. Те, кто решится и кто не способен больше существовать, как обычная Тень, могут остаться. Но вы не тронете больше ни одну душу. Вы не нападете на тех, кто согласится жить с вами рядом. Вы будете жить так, как жили… за исключением того, что я дам вам новый источник сил, не зависящий от Невирона. Выбирайте. У вас одна минка.

На огромном плато воцарилась мертвая тишина. Я знаю, Эриол что-то сотворил сейчас, что мой голос разносился над ним, как усиленный микрофоном. Причем разносился тяжелыми волнами. Давил на нервы. Тревожил слух. Но мне уже все равно. Я только хочу, чтобы все это прекратилось. Я хочу, чтобы мне больше не было больно. Я хочу, чтобы те, кто перестал быть мертвым, ожил, наконец, по-настоящему. А тот, кто решил, что этот мир не для него, пусть уходит туда, где ему будет лучше.

Я – Ишта, это правда. Но я никогда и никого не держу.

– Живое – живым, – прошептала я, чувствуя, как что-то важное происходит вокруг. – Мертвое – мертвым… кто меня слышит, пусть послушается… кто ранен, пусть исцелится… кто был лишен души, пусть да раскается… а у кого не осталось тела, пусть возродится заново… таково мое слово… такова моя воля… таков мой приказ для тех, кто способен его принять. Внимайте, люди. И делайте, что должно. Выбор остается за каждым из вас.

Не знаю уж, что я несла и почему именно в такой форме, но, кажется, меня действительно услышали. Потому что среди Тварей снова наметилось какое-то движение. Они определенно разделились на два больших лагеря. Не по размерам, не по принадлежности к какому-то одному виду, а, вероятно, по потребностям. Потому что какой-никакой, а разум и понимание у них все-таки имелись. И хотя бы иногда они были способны принимать вполне осмысленные решения.

Заметив, как большая часть нежити с тоской уставилась в непроницаемо черное небо, в котором буквально на глазах появилась и начала шириться гигантская дыра, я устало кивнула.

– Свободны…

И в тот ж миг по Степи пронесся слаженный вздох. Две трети Тварей, что с надеждой выискивали вверху что-то знакомое, в мгновение ока развеялись над землей серой дымкой, которая несколькими плотными потоками взмыла ввысь и охотно втянулась в раскрытую Адамантами Воронку.

Почти сразу у меня закружило голову и уже в сотый раз за эту длинную ночь потемнело в глазах. Но, к счастью, ненадолго. Вялый толчок под ногами, за которым больше не последовало никакого движения, быстро привел меня в чувство. Но зрелище внезапно обмякшего демона и видение его медленно гаснущих глаз, из которых постепенно уходила жизнь, не доставило мне никакой радости. Я – Ишта. Я умею лишь дарить жизнь. Тогда как отнимать ее… пусть даже у пытавшегося меня убить демона… все еще получается не очень.

Убедившись, что Дангор действительно мертв, я вытащила из его груди Эриол и позволила ему вернуться на место. После чего снова позвала тот же послушный корешок и с его помощью спустилась на землю.

– Свободны, – повторила негромко, встретив несколько десятков тысяч вопросительных взглядов от оставшихся Тварей. Так мало в сравнении с тем, сколько их было всего мгновение назад. Но так ужасающе много, если только подумать, что я перед ними осталась совсем одна. – Домой. Вам тут нечего делать. Потом приду и решу, как с вами быть. А сейчас – брысь.

Они глухо заурчали, с сомнением покосившись на торопливо перестраивающееся войско, но меня оно нисколько не тревожило. От своих людей я подвоха не ждала. Поэтому и Твари быстро успокоились, а затем принялись одна за другой спрыгивать в глубокие разломы. Стремительно уходя туда, откуда их вытащило чужое заклятие. И где они обрели новый дом взамен того, что был когда-то утрачен.

Словно почувствовав, что трещины уже не нужны, Степь с гулким рокотом сдвинулась, закрывая свои раны. Смыкая края разломов, заращивая их, заполняя новой землей, прорастая свежей травой, закрываясь пришедшими с Равнины корнями и заново учась дышать, чувствовать, верить. Потом она постепенно успокоилась, прекратив тревожить меня своей болью. А затем и вовсе задремала, устав от перемен и пережитого волнения.

Кажется, я все-таки победила?

Тогда отчего мне так плохо сейчас? И почему так пусто внутри, словно это не я убила, а это меня уничтожили подчистую?

– Гайдэ… – вдруг тихо позвали меня со спины.

Я повернулась и с тихим вскриком кинулась к выползшему из-под плотного переплетения веток комочку. Маленькому, перемазанному в древесном соке и «синьке», устало шатающемуся на подгибающихся лапках, но живому. Действительно живому. Самому настоящему, обессиленному, но все еще умеющему смотреть из темноты двумя теплыми океанами мерцающих желтых глаз, в которых горела бесконечная нежность.

– Гайдэ…

Я не знаю, что ему помогло остаться на этом свете, мой приказ или что-то еще… не знаю, сколько сил отдала для него Степь и те увядающие стебли, которые совсем недавно покрывали его гигантское тело, а теперь с тихим шелестом опадали на окровавленную землю. Не знаю, куда делось и во что превратилось его некогда массивное тело, которое больше не угадывалось под листвой. Но все же он был жив. И он был рядом. Мой преданный и верный до последнего вздоха друг, ближе которого у меня никого и никогда не было.

Он снова стал таким же маленьким и слабым, как тогда, когда мы впервые встретились. У него больше не было могучих мышц, острых когтей, мощных лап и железных челюстей. Он не смог восстановить свой недавний облик. У него даже крыльев теперь не осталось – вернувшись с края пропасти, он едва мог стоять. Исхудавший. Растерянный. Едва способный шевелиться. Но все-таки живой…

– Лин! – одним прыжком оказавшись рядом, я подхватила на руки взъерошенного черного кота, крепко прижала и зарылась лицом в свалявшуюся шерсть. – Ох, Лин… как ты посмел ТАК меня напугать?!

– Я не умру, пока жива ты, – измученно прошептал маленький шейри, цепляясь слабыми лапами за мою истерзанную куртку. Потом обвил мою талию неестественно длинным хвостом, уткнулся носом в шею и облегченно вздохнул. – Не бойся. Я больше никогда тебя не оставлю…

– Спи, Лин, – прошептал я в ответ, сглотнув счастливые слезы. – Спи, мой хороший. Тебе надо восстановиться. Бери мои силы. Выздоравливай. Я хочу, чтобы ты снова стал цельным.

Лин слабо улыбнулся в ответ и послушно уснул, тихонько сопя где-то у меня за ухом, цепко ухватившись за одежду всеми четырьмя лапами и постепенно, понемногу, осторожно и совершенно бессознательно забирая на себя жалкие крохи моей истерзанной дейри, которой осталось для него так немного.

– Молодец, – прерывисто вздохнула я, бережно гладя его свалявшуюся шерсть и совсем не чувствуя катящихся по щекам слез. – Спи, мой маленький ангел. И знай: я никому тебя не отдам…