Глава 1.

Прежде чем покинуть свою комнату, Есения несколько минут напряжённо прислушивалась.

Через приоткрытую дверь до неё долетали звуки шагов, приглушённые голоса, со стороны окна раздалось звяканье и шорканье метлой по дорожке. Рассвело полчаса назад и слуги уже встали и приступили к работе.

Девушка тоже была ранней пташкой, и редко оставалась в постели позже шести часов утра. А вот графиня с дочерью и её племянник обычно вставали на несколько часов позже. Но бережёного Ясноликая бережёт – девушка хотела исключить любую неожиданность.

С Фабиана станется подкараулить её в коридоре, ведь в комнаты Есении он зайти не может, не пустит заговорённая ещё при жизни отца дверь.

В покоях безопасно, да. Но невозможно постоянно сидеть взаперти, а противный баронет убираться восвояси явно не собирается! Гостит уже целую неделю, и всю неделю ей, юной графине Аманто, приходится отсиживаться в своих комнатах.

Так хочется погулять по саду, да просто пройти по дому, без опасения, что из-за угла внезапно вывернет баронет и снова поведёт себя неподобающе.

Нет, пока племянник мачехи не уедет, даже в собственном доме она не будет чувствовать себя в безопасности...

Девушка приоткрыла дверь на ладонь - вроде ничего подозрительного не доносится. Обычные звуки просыпающегося дома... Если по чёрной лестнице сбежать вниз, то она сможет выйти в сад без риска встретить кого-то ещё, кроме слуг.

Девушка расправила складки на юбке, распахнула дверь, пару мгновений колебалась, а потом мысленно обозвала себя трусихой и шагнула в коридор.

- Попалась! – Фабиан с довольным смешком сграбастал её в охапку.

- Пусти! Что ты себе позволяешь?! – возмутилась Есения, пытаясь вырваться.

- Ну, ну, не стой из себя недотрогу, - молодой мужчина и не думал разжимать рук.

Наоборот, он только усилил хватку.

- Чего ты кочевряжишься? Я же говорил, что не обижу? – наглая конечность больно стиснула нежное полушарие, и Есения рванулась изо всех сил.

- Убери руки! – голос девушки разнёсся по сонному дому. – Я буду кричать!!!

Где-то хлопнула дверь, раздались голоса, и Фабиан с сожалением отступил.

Правда, не далеко.

- Истеричка! Тётка тебя мне ещё полгода назад обещала, никуда ты от меня не денешься!

- Этому не бывать! Я хоть и сирота, но никто мачехе не позволит выдать меня замуж насильно. Потом, у нас ещё траур не закончился. Стоит мне пожаловаться королю...

- Дура ты, хоть и красивая, - фыркнул племянник мачехи. – Где ты тут видишь его величество? Король, ау! Ну? Где он? – ухмыляясь, баронет показательно покрутился на месте, а потом одним шагом заступил дорогу попытавшейся вернуться в комнату Есении. – Его величеству больше делать нечего – следить за девицами на выданье. У тебя есть законный опекун – вдова графа и моя родная тётушка. Как она скажет, так и будет!

- Не будет! А если попробуете притащить меня в храм силой, я отвечу «нет», и нас не обвенчают!

- Дура, - с притворным сожалением в голосе повторил Фабиан. – Есть разные способы сделать тебя послушной, но обещаю, что ни один из них тебе не понравится. А была бы ты ко мне ласкова, глядишь, и я бы отнёсся к тебе помягче. Я же не просто развлечься собираюсь, я на тебе женюсь, глупая!

- Ни за что! Я не люблю тебя, Фабиан. Больше скажу – ты мне неприятен!

- Вот как, значит? – мужчина прищурил глаза и ударил рукой по стене, рядом с головой девушки. – Неровней считаешь? Поду-умаешь, целая графиня! Моя тётушка тоже графиня, но передо мной нос не задирает!

- Отойди, дай мне пройти! Или мне позвать слуг? Всем рты не закроешь, Фабиан. Я расскажу священнику, что ты мне прохода не даёшь. И мне всё равно, как на это отреагирует мачеха! Я – наследница, графство принадлежит мне, а не ей. Леди Сильвия мой опекун, а не хозяйка. Поэтому вам придётся считаться с моим мнением! – Есения чувствовала себя не настолько уверенно, как хотела показать, но всё равно держала голову высоко и глаз не прятала. – И я отказываю тебе от дома. Уезжай к себе в деревню, я больше не желаю тебя видеть!

Она не трусиха! Никогда ею не была... Ничего этот нахал ей не сделает. Вернее, он хотел бы, но побоится огласки. Как и мачеха.

Ясно же, что она специально пригласила племянника, в надежде, что тот уломает падчерицу. И тогда они приберут её наследство к рукам. О том, что после этого будет с ней самой, она даже думать не хотела. Понятно, что такой, как баронет, никогда не сможет сделать её счастливой... И не захочет.

- Вот как заговорила? Распустила тебя тётушка..., - Фабиан убрал руки и посторонился. – Ладно, иди. Пока. Видит Ясноликая, я хотел с тобой по-хорошему, но раз ты продолжаешь упрямиться... Хорошо, сегодня я уеду, но не потому что признаю за тобой право указать мне на дверь, а чтобы не сорваться и не наказать за дерзость. Но не думай, что я забуду! До конца траура по твоему папеньке остался один месяц. Тебе как раз хватит времени, чтобы привыкнуть к мысли о неминуемом браке со мной. Смирись, Есения, совсем скоро я стану твоим господином и займусь твоим воспитанием. Обещаю, что максимум через месяц после свадьбы ты станешь у меня шёлковой!

Вспыхнув, девушка молча проскользнула мимо мужчины в покои, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

А потом просто стекла вниз, сев прямо на пол.

Ясноликая, что ей делать?

Даже если баронет на самом деле сегодня уедет, она от этого ничего, кроме короткой передышки, не получит.

Похоже Фабиан не лгал, и мачеха на самом деле решила спихнуть в его руки неудобную падчерицу. А после свадьбы по-братски поделить с племянником наследство покойного графа.

Какая жизнь ждёт Есению рядом с невыдержанным и грубым баронетом? Это леди Сильвию совершенно не интересует. Если муж начнёт распускать руки или, к примеру, выбросит супругу из дома – в дом прислуги или вообще из поместья, мачеха ему и слова не скажет. Ещё и посоветует, как лучше наказать строптивую жену, чтобы у той из головы выбить все мысли о правах, но при этом на лице и теле наследницы следов не оставить или её до смерти не уморить. Ведь пока у четы не родится мальчик, права на графство для супруга наследницы вилами на воде писаны.

И заступиться за сироту некому. Разве что король помог бы, да Фабиан прав – он далеко и о беде Есении даже не подозревает. Здесь же ни один лорд не рискнёт вмешаться, не захочет приструнить мачеху и отвадить баронета. А если кто и рискнёт, то не факт, что у спасителя не окажется своего интереса...

Неужели конец? Неужели всё кончено, и через тридцать дней ей придётся войти в храм вместе с племянником леди Сильвии?!

Девушка уронила лицо в ладони, и какое-то время сидела, глотая слёзы.

Не о такой жизни она мечтала!

Да, Фабиан определённо не мужчина её мечты, но если бы в дополнение к этому он был бы хоть чуть-чуть поприятнее характером и поведением! Если бы баронет полюбил её и искренне хотел создать счастливую семью, она бы смирилась. Но добровольно отдать себя в руки жестокого и беспринципного мужчины, которого интересует не столько она сама, сколько её наследство... Увольте!

За Фабианом давно идёт не самая лучшая слава – он груб с женщинами и любит пропустить кувшин – другой выдержанного вина.

Нет, до сих пор напрямую сталкиваться с тёмной стороной баронета ей не приходилось. Мачеха же предпочитала не замечать подвигов племянника и уж точно не стремилась о них распространяться. Но как известно, слуги умудряются между собой общаться, даже если служат в расположенных довольно далеко друг от друга поместьях.

Всегда есть чей-то дальний родственник или приятель, который бывал там-то и там-то или лично знаком с тем, кто бывал и видел. После первого визита баронета прислуга по углам шепталась, обсуждая родственника леди Сильвии. И Есения не раз и не два случайно попадала на такие разговоры.

Понимая, что слуги могут просто сплетничать, она большого внимания этим слухам не уделяла, но заметку в уме сделала.

И как оказалось, в характеристике племянника не ошиблась, хотя тогда Фабиан вёл себя вполне прилично. Руки распускать и активно домогаться её он принялся только в этот раз.

Сколько она так просидела, Есения не знала. Долго, ведь за это время солнце поднялось довольно высоко.

Девушка выдохнула и поднялась на ноги.

Толку плакать и причитать? От этого её положение не улучшится и участь не измениться.

Как там баронет вещал – у неё нет выхода?

Неправда!

Отец учил, что выход есть из любой ситуации, только он не всегда очевиден или на первый взгляд может выглядеть непривлекательно или даже неприемлемо. В любом случае, овцой на заклание Есения быть не собиралась.

«Часто, дочь, выход находится там же, где вход!»

У неё впереди целый месяц! Пришло время применить папин совет на практике...

- Леди Есения, - прерывая уединение девушки, из-за двери донёсся голос одной из горничных мачехи. – Графиня Сильвия приказала вам немедленно спуститься в столовую!

Вздохнув – игнорировать приказ неразумно-юная наследница крикнула в сторону двери, что сейчас будет. Но как же не хочется видеть мачеху! Наверняка баронет уже ей нажаловался, и падчерицу ждёт очередная головомойка!

И поспешила в спальню, к зеркалу.

Так- так, рыдания не прошли даром – глаза покраснели, нос тоже... Плохо!

Ни к чему демонстрировать мачехе и «жениху», насколько она разбита. Зря она допустила слабость и расплакалась.

Девушка торопливо умылась и снова посмотрела в зеркало. Увы! – если краснота с носа и щёк почти сошла, то глаза по-прежнему её выдавали.

Что ж, придётся «заболеть». Кстати, хорошее решение – так от неё хоть на день отстанут с нравоучениями и новыми требованиями!

Юная наследница достала шёлковый палантин, накинула его на плечи, обернув вокруг шеи, и спрятала в него лицо по самый нос. Дескать, морозит меня...

После чего отправилась в столовую, заранее представляя, какой её ожидает разнос.

К удивлению, графиня поджидала падчерицу одна, без поддержки племянника.

- Что это ты на себя надела? Зачем? – холодно встретила её вдовствующая графиня.

- Меня знобит, - ответила ей падчерица. – Вы что-то хотели, леди Сильвия?

- Знобит? Да, вижу – глаза воспалённые, нездоровые... Наверное, поднялась температура. Это всё твои прогулки на рассвете да по росе, упрямая девчонка! Сядь от меня подальше. Или нет, ни к чему рассиживаться, надолго я не задержу – стой, где стоишь!

Наследница мысленно сама себе поаплодировала – фокус удался!

- Хорошо, - покладисто согласилась Есения и замерла, ожидая продолжения.

- Я позвала тебя, чтобы сообщить, что устала терпеть твоё своеволие и больше не намерена потакать и спускать тебе с рук безобразное поведение. Сегодня ты наказана – будешь сидеть у себя без обеда. Поняла?

- Да, но почему? - изумилась девушка, про себя удивившись – когда это мачеха ей потакала?

И в чём? Наоборот, что бы ни сделала падчерица, всё плохо, что бы ни попросила, тут же запрещалось. Просто так, чтобы показать свою власть.

- Потому что всю неделю ты отвратительно себя вела с баронетом Виттором. А сегодня превзошла всё, что выкинула раньше – оскорбила гостя, наговорила ему гадостей и посмела указать на дверь!

- Потому что всю неделю баронет вёл себя со мной неподобающе, - возмутилась девушка. – Он... он постоянно подкарауливал меня в коридорах и саду, не давал пройти и говорил разные пошлости. А временами даже распускал руки!

- Ой, что он там распускал, - усмехнулась вдовствующая графиня. – Мальчик просто пытался за тобой ухаживать. Кто знал, что ты примешь нормальный мужской интерес за домогательства?! Какая же ты дикарка! Ох, намучается он с тобой... Запомни, Фабиан имеет право проявлять внимание к собственной невесте! И ты не должна ему в этом препятствовать. Наоборот, должна проявлять благодарность и отзывчивость!

- Невесте!? – изумилась Есения. – Не припомню, чтобы баронет просил моей руки, а я ответила ему согласием. Да и в храме не было оглашения.

- Достаточно того, что племянник просил твоей руки у меня, твоего опекуна, - довольным голосом парировала леди Сильвия. – И, разумеется, я ему не могла отказать – прекрасный молодой человек и хорошая для сироты партия.

- Хорошая партия? – выгнула бровь Есения. – Для баронета – несомненно, но что для меня хорошего в таком браке?

- Фабиан не чужой, он тебя не обидит. Конечно, если ты не станешь делать глупости и портить ему жизнь! Что до оглашения – ты прекрасно знаешь, что пока не пройдёт положенный срок траура по твоему отцу и моему дорогому мужу, - женщина на пару мгновений замолчала и промокнула уголок глаза. – Мы не можем устраивать празднества. Но священник уже предупреждён о грядущем изменении в твоей жизни, ровно через тридцать дней он сделает оглашение. И мы начнём подготовку к свадьбе.

- Леди Сильвия, вы меня не слышите? Я не собираюсь замуж, тем более за Фабиана! И никогда не признаю его своим женихом!

После смерти отца она чего-то такого от вдовы и ожидала, но всё-таки в глубине души тлела робкая надежда, что пронесёт, и мачеха не станет ломать падчерице жизнь.

Увы! – не пронесло...

- Нравится тебе или нет, но ты станешь леди Виттор, и это не обсуждается! – отрезала графиня.

- Нет, ни за что! – вспыхнула Есения и отступила к двери. – Ваш племянник мне отвратителен, потом, он ниже меня по статусу, король не одобрит такой мезальянс! Род моего отца...

- Замолчи, неблагодарная!!! Я ей жизнь устраиваю, а она смеет пререкаться! Король не твоя забота, забудь о нём, - оборвала её вдова. – Лучше думай, как выпросить у Фабиана прощение. Ты оскорбила его, унизила. Бедный мальчик уехал в полном расстройстве. С твоей стороны было неразумно злить будущего мужа!

- Тогда я уйду в Обитель, и вы не посмеете меня удерживать! - бросила девушка и тут же прикусила язык.

Ох, это она зря! Нельзя раскрываться, нельзя злить мачеху, иначе она и вправду превратит падчерицу в узницу! Лучше согласиться, показать, что смирилась, а самой искать выход.

Но поздно – слова вырвались. И судя по злому взгляду мачехи, достигли цели...