Глава 12

Как только падишах вышел, Зарнигар-ханум тут же коротко приказала няньке:

— Забери шахзаде Амира.

Женщина снова мягко попыталась отцепить руки мальчика от моей шеи. И его тоненький отчаянный плач резанул по ушам. Но, несмотря на протесты, нянька все же забрала у меня ребёнка.

— Вам нужно идти в свои покои, принцесса, — обратилась ко мне старшая по гарему. — Повелитель наверняка недоволен тем, что застал вас здесь. Ещё и с шахзаде!

Я молча кивнула, после чего покорно последовала за Зарнигар-ханум. Мы вышли во внутренний двор, и яркий солнечный свет на миг ослепил меня после полумрака коридоров. Как только разноцветный калейдоскоп перед глазами остановился, я увидела целую процессию женщин, неспешно идущих к нам.

Зарнигар-ханум резко остановилась и схватила меня за локоть.

— Быстро опусти глаза! — прошипела она, низко склонившись. — И поклонись! Это сама Махд-и-Муаззаме!

Последовав её примеру, я уставилась на каменные плиты у своих ног. Интересно, кто это? Что-то знакомое промелькнуло в трудно произносимом то ли титуле, то ли имени. Лихорадочно начала перебирать обрывки воспоминаний. И вдруг меня осенило: «Да это же мать падишаха!».

Тем временем процессия остановилась прямо перед нами.

— Зарнигар-ханум, — прозвучал гневный голос. — Что происходит в гареме⁈ Где Далат-хан?

Распорядительница гарема подняла голову и, волнуясь, ответила:

— Великая Госпожа. У нас случилось горе… Джания-бегум приняла яд. Ее душа отошла к милостивому Аллаху.

— Всевышний! — воскликнула Махд-и-Муаззаме. Ее голос был полон гневного разочарования. — Я так и знала, что этим всё закончится! Джания всегда была слаба духом, словно хрупкое стекло, готовое разбиться от малейшего прикосновения! В своё время, преклоняясь перед волей Всевышнего, я сносила боль и горечь, когда пять раз подряд моё сердце рвалось от потери сыновей, которых Он призывал к себе преждевременно! И каждый раз я находила в себе силы не сломаться, чтобы продолжать жить, уповая на Его милость! А эта несчастная…

Матушка падишаха резко оборвала фразу. Я почувствовала её взгляд, даже не поднимая глаз. Казалось, что он пронзает меня насквозь.

— Кто это с тобой, Зарнигар-ханум? — требовательно поинтересовалась Махд-и-Муаззаме.

— Пока вы отдыхали в своем загородном дворце, Великая Госпожа, прибыли раджпутские принцессы, — почтительно произнесла распорядительница гарема.

— Принцессы? — удивленно переспросила матушка падишаха.

— Да. Раджкумари Налини, — старшая по гарему подтолкнула меня вперёд. — И раджкумари Пари.

— Подними голову, дитя, — приказала Махд-и-Муаззаме. — Я хочу взглянуть на тебя.

Я медленно подняла голову, и наши взгляды встретились. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Черты ее красивого лица были благородными и полными величественного достоинства. Статную фигуру подчёркивало богатое платье из тяжелого шелка цвета индиго, расшитое золотым орнаментом. На шее сверкало массивное изумрудное ожерелье с вкраплениями крупных жемчужин, а голову украшал небольшой тюрбан, увенчанный изящной брошью в виде полумесяца.

Махд-и-Муаззаме сняла с меня вуаль и некоторое время внимательно изучала моё лицо.

— Тяжело тебе придётся в гареме… — наконец задумчиво протянула она. — Твоя младшая сестра красивее тебя?

— Да, — спокойно ответила я. — Пари очень красива. Но не думаю, что это главное.

— Замолчи сейчас же! — шикнула на меня Зарнигар-ханум, и я прикусила язык, понимая, что вряд ли матушке Повелителя нужно моё мнение.

Но Махд-и-Муаззаме вдруг хмыкнула, ее взгляд вновь устремился на меня.

— А что же главное, по-твоему?

— Великая Госпожа, истинное достоинство женщины кроется в остроте ума и в силе духа. Красота — всего лишь оболочка, которую рано или поздно заберёт время, — я, не дрогнув, выдержала её изучающий взгляд.

Махд-и-Муаззаме вдруг засмеялась.

— Ох, дитя! Твои мысли прекрасны! Но, увы, всё совершенно по-другому, когда мужчина ослеплен страстью. А страсть, моя дорогая, рождается именно от красоты! От её блеска, что ласкает взор и затуманивает разум! Ну, ничего… Ты, кажется, умна, и это ценно. Когда родишь моему сыну наследника, сможешь спокойно жить в тишине своих покоев, не тревожа более его взгляда своей неброской внешностью.

Мне было неприятно слышать эти слова. Обида захлестнула меня с такой силой, что я почувствовала, как вспыхнули щеки. А Махд-и-Муаззаме тем временем продолжала:

— Я уверена, что с тобой интересно беседовать, Налини. Отныне ты будешь при мне. Мы проведём много долгих вечеров за разговорами.

В глазах матери Повелителя не было тепла. Но не было и враждебности — лишь холодная оценка. Я задушила в себе обиду. В гареме, где каждая женщина боролась за внимание Повелителя, дружба с его матерью была прекрасным началом пути.

Махд-и-Муаззаме повернулась к Зарнигар-ханум и распорядилась:

— Приведи мне вечером раджкумари Пари. Я хочу взглянуть на неё тоже.

— Хорошо, Великая Госпожа, — распорядительница гарема низко поклонилась.

Матушка падишаха бросила на меня последний долгий взгляд, а затем величественно прошла мимо нас, оставив после себя лёгкий шлейф розового масла.

Как только Махд-и-Муаззаме со своей свитой скрылась из виду, Зарнигар-ханум наставительно произнесла:

— Вам повезло, принцесса. Великая Госпожа обратила на вас свой взор. Она станет вашей самой крепкой опорой в этом дворце. Ведь даже если вам предстоит стать второй женой Повелителя, не стоит питать иллюзий и ждать его особого внимания. Гарем полон наложниц, чья красота способна свести с ума любого мужчину. Если Аллах будет милостив и дарует вам сына, то это ещё больше упрочит ваше положение. Быть матерью наследника трона Великих Моголов — огромная честь. Что же касается любви падишаха… эту призрачную надежду лучше оставить.

Мы продолжили путь. А у меня внутри всё кипело от чувства несправедливости. Слова старшей по гарему, которые должны были стать отрезвляющим душем, внезапно оказались для меня личным вызовом.

«Вам повезло, принцесса. У вас останется положение… любовь оставьте красивым наложницам.».

Эта фраза засела в моей голове. Разве я не достойна любви?

Во мне вдруг заговорила та самая часть, которая всегда отказывалась плыть по течению, искала решения там, где другие видели лишь тупик. Внутреннее сопротивление становилось все сильнее.

Разве я не смогу заставить падишаха полюбить себя? У меня есть ум, стойкость, недюжинная сила духа. И я знала, что смогу использовать их. Пусть недооценивают меня. Это будет моим преимуществом. Я докажу всем, что любовь можно заслужить не только красотой, но и тем, что скрыто внутри.