Глава 25

Я ни секунды не колебалась. Если Махд-и-Муаззама хочет видеть меня, не стоит заставлять её ждать. Остановившись у покоев матери падишаха, я постучала. Открывшая двери служанка без единого слова отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

Махд-и-Муаззама восседала на горе подушек, словно на троне. Её тёмные глаза внимательно следили за каждым моим движением.

Почтительно поклонившись, я спокойно поинтересовалась:

— Вы хотели меня видеть, падшах-бегум?

Она окинула меня ледяным оценивающим взглядом.

— Что ты делала в кабинете Махмуда-аги? Что за беседы у вас с ним могут быть, о которых я не должна знать?

Я внутренне собралась, приготовившись к противостоянию, но внешне осталась совершенно невозмутимой.

— Повелитель распорядился, чтобы Махмуд-ага выслушал мои предложения о новом способе орошения земель и показал мне карты для изучения.

Мать падишаха резко поднялась с дивана и подошла ко мне почти вплотную. Её лицо исказилось от негодования.

— Что?! Орошения земель? — прошипела она прямо в моё лицо. — Да что ты в этом понимаешь, девчонка?! Падишах не мог такого просить! Ложь! Женщина, наставляющая Махмуда-агу?! Это просто смешно! Ты считаешь всех вокруг глупцами?

Я с достоинством встретила её гневный взгляд.

— Вы можете спросить об этом самого Мир-и-Самана, падшах-бегум, — я протянула ей свиток с картами. — Вот карты, которые он мне предоставил для работы.

Но Махд-и-Муаззама оттолкнула мою руку, словно прикосновение ко мне могло обжечь или осквернить. И я ещё когда-то имела глупость надеяться на дружбу с этой женщиной?..

— А может, ты колдунья? — вдруг процедила она, подозрительно глядя на меня прищуренными глазами. — Многобожница, принёсшая своих идолов в наш дом! А может, ты шайтан или злой джинн, околдовавший моего сына? В тебе нет и доли той красоты, которой славится твоя сестра Пари. Нет той изящной грации, что пленяет взор, или сияния, что привлекает сердца. Но ты уже украла разум падишаха!

Я даже бровью не повела. Мой взгляд оставался таким же ясным и спокойным.

— Падшах-бегум, вы, несомненно, женщина глубокого ума и проницательности. Но неужели вы всерьёз полагаете, что Повелителя можно околдовать? Разве его разум так слаб, а воля так ничтожна?

Лицо Махд-и-Муаззамы вспыхнуло от ярости, а руки сжались в кулаки. Она безуспешно пыталась справиться с бурлящим внутри негодованием.

— Что?! Ты считаешь мои слова глупостью?! Я обращусь к мулле, чтобы он посмотрел на тебя! Чтобы он проверил, не одержима ли ты злым духом, не шепчет ли тебе шайтан на ухо свои нечестивые речи! Мы узнаем, что за сила движет тобой, раджпутка!

— Как вам будет угодно, Падшах-бегум. Могу ли я идти? — я склонила голову в лёгком поклоне.

Мать падишаха бросила на меня злобный взгляд и демонстративно отвернулась. С высоко поднятой головой я вышла из комнат Махд-и-Муаззамы и вернулась в свои покои.

Спокойствие моё было показным. На самом деле я нервничала и не могла предугадать, какие ещё козни будет строить мать мужа. Из-за невесёлых мыслей ужасно хотелось чего-нибудь выпить. Пытаясь отвлечься, я взяла свитки, чтобы изучить лучше планы земель. Но, промучившись над картами целый час, так и не смогла сосредоточиться и отложила их в сторону. Мои мысли были заняты другим.

— Что-то случилось, госпожа? — настороженно поинтересовалась Майя, глядя на моё задумчивое лицо.

— Как мулла проверяет, одержим ли человек злым духом? — спросила я, и служанки удивлённо переглянулись. — Расскажите мне всё, что знаете.

— Сначала мулла просто смотрит на человека, ищет признаки… говорят, одержимые часто бледны, а глаза их мутны. Они могут быть очень возбуждены или, наоборот, впадать в глубокую тоску без видимой причины. Бывает, что одержимый человек начинает себя странно вести, избегать света или общества. Затем мулла читает священные слова из Корана, аяты, которые отгоняют злых духов. Если в человеке сидит джинн, то он может начать кричать, корчиться от боли, падать в обморок. Иногда даже сам джинн говорит через человека, пытаясь обмануть муллу или просить оставить его в покое… Но почему вы спрашиваете, госпожа?

Ответить я не успела. В дверь постучали, и в комнату вошла Зарнигар-ханум.

— Следуйте за мной, Нала-бегум, — с почтительностью произнесла распорядительница гарема, но я не могла не заметить торжество, пляшущее в глубине её глаз. — Сейчас придёт мулла.

Быстро, однако, работает змеиный клубок! Я вскинула голову, готовая отказаться, но тут же подавила в себе это импульсивное желание. Не-е-ет… Так просто вам меня не утопить. Моё положение ещё очень хрупкое. Падишаха нет рядом, чтобы защитить меня. А его мать является самой влиятельной женщиной в гареме. Открытый отказ повиноваться Махд-и-Муаззаме мог истолковаться как косвенное признание вины. А ещё это могли воспринять как неуважение к религии и её служителям. Причём сам Повелитель проявлял удивительную толерантность в отношении вероисповедания своих жён. Так что не дождётся свекровушка моей кровушки!

— Пойдёмте, Зарнигар-Ханум, — с улыбкой ответила я.

Выражение лица распорядительницы гарема мгновенно изменилось. Тонкие брови женщины слегка нахмурились: она явно ожидала совсем другой реакции. Зарнигар-ханум вышла в коридор, а я подмигнула служанкам и с царственной невозмутимостью последовала за распорядительницей гарема.

Она привела меня к неприметной двери, за которой оказалась небольшая комната с довольно скромной обстановкой. Мягкий ковёр на полу, пара невысоких диванов и столик. На нём стоял поднос с серебряным кувшином и единственный стакан.

— Присядьте, Нала-бегум, — произнесла Зарнигар-Ханум и, когда я опустилась на один из диванов, добавила: — Выпейте воду, над которой были прочитаны суры из Корана. Так всегда делают перед тем, как мулла начнёт читать священные тексты. Она очищает душу и помогает выявить истину.

По этому поводу у меня имелись некоторые сомнения, но высказывать я их не могла, так как не обладала знаниями. А распорядительница гарема не сводила с меня глаз. Они точно что-то задумали…

— Выпейте, Нала-бегум, — снова повторила Зарнигар-ханум и мне ничего не оставалось делать, как налить воду из кувшина в стакан и выпить. Странный привкус я ощутила сразу. Он был едва заметен, но этого хватило, чтобы насторожиться. В воду точно добавили что-то, что призвано было вызвать определенную реакцию моего организма.

— Хорошо. Мулла сейчас придёт, — удовлетворённо кивнула женщина и, немного понаблюдав за мной, вышла, плотно прикрыв дверь.

Сразу бросившись к окну, я с трудом распахнула тяжёлые деревянные ставни, наклонилась и всунула пальцы глубоко в горло. Вот когда с благодарностью вспомнились студенческие гулянки. Результат не замедлил сказаться: я вывернула содержимое желудка прямо на пышные кусты под окном. Потом выпрямилась и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Ну что, Зарнигар-ханум. Не на ту напали?

В коридоре послышались шаги. Я быстро закрыла ставни и вернулась на диван. Дверь отворилась, и в комнату вошёл мужчина средних лет в белоснежном кафтане и такой же чалме. В его руках была толстая книга, обтянутая зелёным бархатом. За ним следовал помощник, неся складной столик. С муллой явились Махд-и-Муаззама с Шади-бегум. Женщины встали у дальней стены, с любопытством поглядывая в мою сторону.

Мулла подошел ближе, и я ощутила на себе его взгляд: внимательный, изучающий, но при этом удивительно спокойный, без тени осуждения.

— Ассаляму алейкум, Нала-бегум. Мир вам и благословение Аллаха. Разрешите представиться, меня зовут Халид-эфенди.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, — поднимаясь, ответила я с такой же тёплой интонацией.

Завоевать доверие этого человека — значит превратить испытание в свою победу.

Помощник муллы установил столик напротив меня, и священнослужитель тихо помолился, прежде чем устроиться за ним, скрестив ноги.

Раскрыв книгу, мулла начал читать. Его голос, поначалу тихий и негромкий, постепенно набирал силу. Я даже заслушалась, отмечая красоту и мелодичность молитвы. Но внезапно мир вокруг покачнулся. Внизу живота разлилось странное щекочущее ощущение. Появилось желание рассмеяться. Это было так неожиданно и нелогично, что я тут же поняла: немного «зелья» всё-таки попало в кровь. Так вот чего добивалась Махд-и-Муаззама… чтобы под воздействием одурманивающего средства я начала вести себя неадекватно: хохотать, метаться, бесчинствовать, как одержимая. Чтобы мулла не имел ни малейшего сомнения: Нала-бегум действительно под властью злых духов. Это был бы их бесспорный триумф — моё падение в яму, откуда уже не выбраться.

Но с неприятным ощущением я могла легко справиться. Что ж… мать падишаха настроена решительно. Вот только и я не из слабых женщин, которые сдаются при первых трудностях.

В течение всего обряда Махд-и-Муаззама не отрывала от меня взгляда. Её глаза, полные жадного ожидания, то и дело скользили по мне, пытаясь уловить малейший признак сумасшествия, истерики или хоть какого-то неадекватного поведения. Время шло, и по мере того как мулла читал священные суры, выражение лица Махд-и-Муаззамы становилось всё более и более разочарованным. Когда Халид-эфенди закончил чтение и закрыл Коран, в комнате воцарилась тишина. Священнослужитель поднялся и медленно подошел ко мне.

— Нала-бегум, ваша душа чиста. В ней нет тени злых духов. Я не обнаружил в вас ничего, что могло бы указывать на одержимость.

И я решила добавить перца в эту драму.

— Уважаемый Халид-эфенди. Мне бы хотелось изучить ислам. Глубже понять эту религию, её принципы, её мудрость.

Мулла был явно приятно удивлён. Его брови слегка приподнялись, и на лице появилась искренняя доброжелательная улыбка. Он повернулся к Махд-и-Муаззаме:

— Как это хорошо! Великая Госпожа, Нала-бегум не просто хочет следовать обрядам из страха или по принуждению. Она стремится понять ислам, постичь его суть и принять его верой и разумом, а не слепо повторять чужие слова! Это гораздо ценнее, чем любое внешнее проявление благочестия! Супруга нашего драгоценного Повелителя действительно чиста душой. Вы можете не переживать.

Едва мулла с помощником покинули комнату, как падшах-бегум громко позвала:

— Рания!

В дверном проёме тут же появилась юная служанка и остановилась, низко опустив голову. Махд-и-Муаззама приблизилась к столику. Она схватила кувшин и вылила остатки в стакан, после чего протянула его девушке.

— Выпей.

Рания подняла на неё испуганный взгляд.

— Пей, я сказала! — зло приказала падшах-бегум.

Бедняжка дрожащей рукой взяла стакан. Я больше не могла на это смотреть. Держать себя в руках не было ни сил, ни желания.

Резко поднявшись, я выбила стакан из рук служанки. Первая жена падишаха сдавленно охнула.

— Если вы хотите убедиться, что в этой воде есть ваша отрава, падшах-бегум, то да, она там есть. Не мучайте невинную девушку, — ледяным голосом сказала я и, не дожидаясь ответа, покинула комнату.

Уже в коридоре я невольно рассмеялась. Сначала это был тихий смешок, но затем он перерос в полный облегчения раскатистый хохот, освобождающий меня от накопившегося напряжения. Голова слегка кружилась, хотелось петь и танцевать. Нужно пригласить вайдью, пусть даст мне успокаивающий настой.