Глава 37

Было видно, что Арсалан не осуждал, не гневался на меня. Он будто изучал, взвешивал, и в самой глубине его глаз, как мне показалось, промелькнула искра уважения.

— Переоденься в сухую одежду, Нала, — наконец произнёс он. Взгляд падишаха смягчился. — После чего мы вместе посмотрим на то, что так тебя напугало.

«Мы вместе.». Эти два слова отозвались в моей груди таким теплом, что я на миг забыла, как дышать. Муж не просто хотел увидеть всё своими глазами, он хотел, чтобы я была рядом.

Служанки помогли мне переодеться за ширмой в синее бархатное платье, похожее на те, что носили при дворе. Пока их ловкие пальцы застёгивали пуговицы, моё сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Женщины в гареме не разгуливают с Повелителем. Они ждут в своих покоях. Но сегодня всё было иначе.

Когда я вышла из-за ширмы, муж кивнул с едва заметной улыбкой и направился к выходу. Я последовала за ним. Когда мы вышли в коридор, он вдруг повернулся ко мне. Взгляд Повелителя скользнул по бархату, облегающему мою фигуру, задержался на мгновение на груди, а затем поднялся к моим глазам.

— Мне нравится, как ты выглядишь в этом платье, Нала, — ласково произнёс он своим низким голосом. Падишах одним шагом сократил расстояние между нами. Теперь мы стояли так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от мужа. — Но твоё сари мне больше по душе. И от этого незамысловатого комплимента по коже пробежали мурашки.

В интонациях Арсалана слышалась настолько пронизывающая чувственность, что я почувствовала, как щёки заливает жар, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. В его словах было не просто желание. Муж видел меня такой, какой я была в самые интимные моменты. Повелитель развернулся и пошёл по коридору, а я, с трудом сбросив с себя наваждение, поспешила следом.

Перед самой дверью, ведущей в сад Тысячи Роз, падишах остановился и накрыл мою голову лежащей на плечах тяжёлой кашемировой шалью. Его пальцы на мгновение коснулись лица, и, подняв глаза, я утонула в обволакивающем, словно жаркая индийская ночь, взгляде.

Арсалан распахнул дверь и взял меня за руку. Его ладонь была большой, сильной и горячей. Она полностью накрыла мою, даря невероятное чувство защищенности. Держась за руки, мы выбежали из дворца и помчались сквозь потоки дождя в сторону галереи.

Наконец мы подошли к краю балкона, и уже зная, что там, я обернулась к мужу, чтобы увидеть его реакцию. Падишах сделал шаг вперёд, посмотрел вниз, на бурлящий поток, и выражение его лица мгновенно изменилось. То, что он увидел, было по-настоящему пугающим. Канал, который обычно казался спокойной артерией, сейчас был похож на разъяренного змея. Вода поднялась настолько, что едва не достигала самых кончиков ветвей склонившихся над ней деревьев. Уровень был невероятно высоким. Стремительный поток нёс с собой не только ветки и листья, но и куски почвы, которые отрывались от берегов, словно тонкие лоскуты ткани. Вода уже начала переливаться через самые низкие участки насыпи, образуя небольшие ручейки, которые устремлялись в сторону деревни. Рука мужа, всё ещё крепко державшая мои пальцы, слегка сжала их.

— Повелитель, если мы сейчас же начнем работы, то, возможно, успеем задержать воду. Каждый миг на счету, — обратилась я к нему, стараясь говорить спокойно. — Прежде всего, вам нужно отправить гонцов в ближайшие деревни, чтобы собрать всех способных трудиться мужчин, а также оповестите дворцовую стражу и слуг. Необходимо не меньше нескольких сотен человек, чтобы всё получилось. Самое важное — это укрепить ослабленные участки берегов, где вода уже просачивается. Нужно быстро организовать людей для набивания мешков землёй и камнями. Мужчины будут их таскать и укладывать, создавая временные насыпи и преграды. А ещё вам нужны люди, чтобы расчистить заторы ниже по течению. Если вода не может свободно уходить, она будет только прибывать.

Я замолчала, ожидая его реакции.

— Ты права, Нала. Каждый миг на счету. Давай возвращаться во дворец, — ответил падишах, мыслями находясь уже где-то очень далеко.

Мы побежали вниз и остановились только в коридорах гарема. Я не успела перевести дыхание, как рядом с нами, словно призрак возник Далат-хан.

— Повелитель! Махмуд-ага просит срочно принять его! Дело очень серьёзное!

Моё сердце ёкнуло. Махмуд-ага? Если Мир-и-Саман так срочно просит аудиенции, значит, случилось что-то действительно из ряда вон выходящее.

— Прошу вас, мой Повелитель, можно я пойду с вами! — взмолилась я, не в силах сдержать порыва. — Я хочу услышать, что скажет Махмуд-ага!

Падишах бросил на меня быстрый взгляд, полный сомнений. Он колебался: брови чуть сошлись на переносице. Наконец Арсалан медленно кивнул.

— Хорошо, Нала. Но ты будешь в соседней комнате.

— Да, Повелитель! — ответила я, с трудом сдерживая волнение. А ведь это огромная уступка с его стороны! Несмотря на то, что падишах позволял мне многое, приводить жену на важные государственные разговоры было бы перебором. Этого могли не понять. Такая ситуация могла бы подорвать авторитет императора или вызвать ненужные толки.

Мы прошли сеть узких коридоров, которыми, похоже, пользовался только Повелитель. Он открыл передо мной неприметную дверь, за которой оказался кабинет. Из него вела ещё одна совсем крошечная дверца в нише.

— Иди туда, Нала-бегум и не издавай ни звука, — строго приказал Арсалан, и я, молча кивнув, протиснулась в тесное помещение. Это была маленькая комнатка, заставленная стеллажами, на которых стояли книги, лежали свитки и глиняные таблички. Я присела на низкую скамью, спрятавшись за высокими тубусами с картами. Почти сразу же в кабинете хлопнула дверь, и прозвучал полный тревоги голос Махмуда-аги:

— Повелитель! Я был у самого выхода канала, где он впадает в большую реку за рощей тамариндов! То, что я увидел, повергло меня в ужас! Там огромный засор! Воде некуда выходить! Стволы деревьев, камни, грязь — всё это образовало непроходимую преграду! Вода подпирает, и если мы не предпримем меры, она затопит не только деревню, но и часть дворцовых земель, где расположены склады и конюшни!

А я ведь говорила! Мой инженерный ум заработал с удвоенной силой, пытаясь найти выход из этой критической ситуации. Просто расчищать завал вручную было бы слишком долго и опасно, особенно при таком давлении воды.

И тут меня осенило.

Нужно использовать саму силу стихии! Если засор невозможно убрать вручную, то можно сконцентрировать и направить силу

воды в одну точку! Идея была рискованной, но потенциально эффективной: необходимо немедленно отправить людей выше по течению от места затора, где русло канала достаточно широкое. Там, используя мешки с землей и камнями, нужно построить временные, но прочные боковые ограждения, сузив русло канала до минимума на коротком участке. Это создаст эффект бутылочного горлышка. Вода, сжатая в этом узком проходе, наберёт невероятную скорость и давление. И тогда, направив этот мощный сконцентрированный поток на самое слабое место затора, можно было бы буквально пробить его, используя саму воду как таран. Конечно, это вызовет сильный кратковременный выброс, который нужно будет контролировать, но это единственный способ быстро разрушить столь масштабную преграду.

— Махмуд-ага! — прозвучал властный голос падишаха. — Немедленно отправляйтесь к генералу Тарику. Вместе собирайте всех способных мужчин дворцовой стражи. Отправьте гонцов в ближайшие деревни — пусть все, кто может держать лопату или корзину, бегут к каналу. Каждый человек на счету. Время не терпит!

— Слушаюсь, Повелитель! — ответил Мир-и-Саман. Через секунду снова хлопнула входная дверь, возвещая о его спешном отбытии.

Я же чувствовала, как в жилах бурлит адреналин, и больше не могла оставаться в своём убежище. Мой мозг уже просчитал все детали. Не дожидаясь, пока меня позовут, я вышла из кабинета.

— Я знаю, что делать! — выпалила я, направляясь к столу, за которым сидел император. — Есть способ пробить засор, используя саму силу воды! Это рискованно, но это единственный быстрый выход!

* * *

Далат-хан с удивлением наблюдал за тем, как в общую комнату гарема вошла незнакомая девушка в сопровождении Зарнигар-ханум.

— Это ещё что такое? — изумлённо протянул главный евнух. — Что за новенькая?

— Её зовут Ишани, — ответила распорядительница гарема, понизив голос. — Девица из кочевников и была ранена в последнем походе Повелителя, когда он отбивал земли. Падишах забрал её с собой. Пока Ишани не оправилась от ранения, она находилась в доме его брата, принца Саджила, пусть хранит его Аллах. Повелитель велел поселить дикарку здесь, пока не будет решена её дальнейшая судьба.

Далат-хан прищурился, окидывая Ишани оценивающим взглядом. Красивая… Девушка была юна, едва ли ей исполнилось семнадцать. Чёрные, как смоль волосы, заплетенные в толстые косы, казалось, ещё помнили вольный ветер степей, гладкая кожа… Глаза цвета тёмного падевого мёда, огромные и выразительные. Но взгляд… без привычной для гаремных женщин покорности или изящной скромности. Он был диковатым, открытым, немного испуганным, но в то же время непокорным, исполненным какой-то внутренней силы, словно взгляд необузданной кобылицы. Одежда простая, очевидно, новая. Но она сидела на ней неловко, как наряд, к которому девушка ещё не привыкла. Ишани держалась скованно, движения были резкими, а плечи напряженными, будто она ждала удара. Евнух лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ну что ж, Ишани, пойдём, я покажу тебе, где ты будешь спать.

Он сделал шаг в сторону девушки, протягивая руку, чтобы указать дорогу, но та резко отшатнулась к Зарнигар-ханум, прижимаясь к ней, словно ища защиты.

— О, Аллах! — воскликнул Далат-хан, возведя глаза к расписному потолку. — За что мне это?! Это же не гарем, а зверинец! Как я, несчастный, справлюсь со всем этим? Не девушка, а дух, который только что спустился с гор! Будет ли она понимать приказы? Сможет ли она вообще жить среди людей?

Евнух бросил беспомощный взгляд на Зарнигар-ханум, которая лишь сочувственно развела руками.