Глава 43

В кабинете Повелителя царил уютный полумрак. Лишь на столе горело несколько свечей в красивом ажурном подсвечнике. Когда раздался стук в дверь, Арсалан поднял голову от большой карты, которую внимательно изучал. В комнату вошёл стражник и объявил:

— Великий визирь Шейх Ахмад, Повелитель.

Падишах нахмурился и опустился в кресло, глядя, как визирь переступает порог и низко кланяется.

— Приветствую вас, Оплот Империи. Позвольте поздравить вас. До меня дошла радостная весть, что ваша вторая жена Нала-бегум скоро подарит вам дитя.

— Спасибо, Шейх Ахмад, — ответил Арсалан и поинтересовался: — Как прошла встреча с Шахом Шахрияром?

Визирь кратко и ёмко доложил о результатах переговоров: о новых торговых путях, о соглашениях по спорным приграничным территориям и об обмене послами. Падишах молча слушал, лишь изредка постукивая пальцами по столу.

Когда доклад закончился, в кабинете повисла тишина. И только тогда Арсалан впервые за всё время посмотрел на своего советника. Его взгляд был холодным и пронзительным, как стальной клинок.

— Во дворце странным образом множатся слухи, Шейх Ахмад. Слухи о том, что помимо укрепления границ империи, ты взял на себя смелость устраивать и мою личную судьбу? Говорят, что, заключив торговые союзы, ты решил заодно заключить и мой брачный союз с персидской принцессой. Мне интересно услышать, так ли это?

На мгновение визирь вздрогнул. В глазах вельможи мелькнула тень страха. Он слегка расправил плечи, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но бьющаяся на виске жилка выдавала внутреннее напряжение.

— Повелитель, клянусь Аллахом, я никогда бы не посмел самовольно решать такие вопросы. Моя судьба — служить вам и империи. Махд-и-Муаззама выразила желание этого союза и передала письмо персидскому шаху. Пусть покарает меня Всевышний, если я знал, что именно содержится в том послании! Шах Шахрияр прочёл его и позвал меня для разговора. Он сказал, что был бы не против этого союза. И добавил, что нанесёт вам визит вместе со своей дочерью.

Падишах удивлённо вскинул бровь.

— Ну, матушкины попытки обвешать меня принцессами не новы, Шейх Ахмад. Она всегда желала видеть рядом со мной дочерей из самых могущественных домов. Но вот желание Мирзы Шахрияра привезти сюда принцессу, да ещё и так поспешно, более чем странное.

Повелитель помолчал, задумчиво глядя на дрожащее пламя свечи. Затем он снова посмотрел на визиря, и взгляд этот был уже не просто холодным, а пронизывающим.

— А тебе мой совет, Шейх Ахмад. Если ты хочешь породниться с нашей семьёй, помни, что к этому нужно идти с умом и осторожностью. Будь рассудительнее в своих действиях и разберись со своим окружением. Слухи не берутся из ниоткуда: они подобны ядовитым семенам, брошенным в благодатную почву.

Шейх Ахмад снова низко поклонился.

— Слушаюсь, Повелитель. Я немедленно займусь подготовкой к приёму персидского шаха. Всё будет устроено с подобающим великолепием, чтобы ни одна мелочь не омрачила его визита и не умалила вашего величия.

Визирь извлёк из складок своего одеяния искусно отделанный футляр из тёмного дерева, инкрустированный перламутром.

— Шах Шахрияр передал вам портрет своей дочери, Повелитель. Принцессы Фирузе.

Арсалан Джахан-салар открыл футляр, и перед его взором предстал небольшой, искусно выполненный портрет. С него смотрела юная девушка. Высокий лоб, изогнутые, как крылья ласточки, брови, выразительные миндалевидные глаза, обрамлённые тёмными ресницами, и чувственные губы... Её чёрные как ночь волосы были заплетены в сложные косы и казались шёлковыми. На голове покоилась изящная тиара, усыпанная рубинами. Несомненно, принцесса Фирузе была не просто привлекательна: в ней читалась порода и стать. Красота девушки казалась холодной и безупречной, как лунный свет.

* * *

Для вечера с падишахом я выбрала сари насыщенного изумрудного цвета, расшитое золотыми нитями и мелким жемчугом, который напоминал капли утренней росы на молодой траве. Служанки вплели мне в волосы жасминовые цветы, источающие сладкий аромат, и это было единственное моё украшение.

Приблизившись к покоям Повелителя, я почувствовала небольшое волнение. Нехорошее предчувствие кольнуло острой иголочкой, но я отогнала от себя дурные мысли. Не сейчас.

Объявив о моём приходе, стражник с поклоном отворил резные двери.

Я переступила порог залитой мягким светом масляных ламп комнаты. И сразу же ощутила ароматы розы и амбры, наполняющие воздух. Арсалан подошёл ко мне и, взяв за руку, притянул ближе.

— Я хочу провести с тобой этот вечер и эту ночь… Просто обнимая тебя…

Падишах подвёл меня к низкому столику и помог устроиться на подушках. Я почувствовала, как моё сердце отзывается на слова мужа. Нежность в его голосе была для меня дороже любых подарков. Арсалан взял спелый гранат, ловко разломил его, и сочные рубиновые зернышки рассыпались по серебряному блюду. Повелитель начал священнодействовать, угощая меня приготовленными дарами. Взяв одно зёрнышко, он поднёс его к моим губам, и сладко-терпкий вкус напомнил мне поцелуи. Затем муж предложил мне дольку персика, сок которого стекал по его пальцам. Я не удержалась и слизнула нектар с руки мужа, чем зажгла огонь в его глазах. После пришла очередь янтарного винограда. Я ела медленно, наслаждаясь не только вкусом, но и самим моментом близости мужа, его необычной мягкостью…

Когда последний кусочек угощения был съеден, падишах медленно протянул ко мне руку и нежно коснулся шеи. Его пальцы были тёплыми, а прикосновение обжигающе-ласковым. Он склонился ближе, губы коснулись моих сначала легко, почти невесомо. Затем поцелуй стал смелее, глубже. Это было обещание чего-то волшебного, полного всепоглощающей нежности…

Когда по моему лицу скользнул тёплый луч солнца, я медленно открыла глаза, потягиваясь в мягкой постели. Повелитель, одетый в халат из тёмного шёлка, сидел ко мне спиной за небольшим столом, рассматривая какие-то бумаги. Словно почувствовав мой взгляд, он чуть повернул голову. В его глазах вспыхнул тёплый приветливый огонек.

— Доброе утро, отрада глаз моих, — произнёс он своим бархатистым голосом. — Как тебе спалось?

Я поднялась с постели и, пробежав на носочках по мягкому ковру, обхватила плечи Арсалана руками, прижавшись щекой к его спине.

— Мне спалось прекрасно, мой Повелитель, — прошептала я, вдыхая его аромат, заставляющий трепетать мою душу .

Падишах ласково погладил мою руку, а затем сказал:

— Скоро во дворец прибудет персидский шах с дочерью принцессой Фирузе. Так как Махд-и-Муаззама гостит у своей сестры, а Шади-бегум удалена от двора, ты проследишь, чтобы принцессу разместили в гареме со всеми полагающимися для её статуса удобствами.

Меня будто обдало ледяной водой. От мысли, что именно мне предстоит устраивать с удобствами свою потенциальную соперницу, в душе мгновенно поднялся горячий протест. Сердце сжалось от странной, непривычной боли. Слухи подтвердились. Неужели вся эта нежность, эта сказочная ночь ничего не значат для Арсалана, если он так легко говорит о прибытии новой принцессы?

В этот момент падишах поднялся и, повернувшись ко мне, стал внимательно наблюдать за выражением моего лица. «Зачем её сюда везут?» — едва не сорвалось с моих с губ. Но я уже знала ответ. И сразу же подавила в себе этот приступ ревности, который не приведёт ни к чему хорошему. Нет, тонкие игры так не ведут. Только холодный расчёт. Соберись, Люся.

Внешне я оставалась спокойной и склонилась в поклоне. Моё лицо было непроницаемо. На мгновение подняв глаза на мужа, я ответила, улыбнувшись:

— Хорошо, Повелитель. Я прослежу, чтобы для принцессы Фирузе были подготовлены лучшие покои, достойные её статуса. Вы позволите мне идти?

Арсалан не произнёс ни слова. Вместо этого он внезапно сократил расстояние между нами. Его пальцы приподняли моё лицо за подбородок, и падишах пристально посмотрел мне в глаза.

— Иди, Нала.