Глава 30

С годами ничего не поменялось. Как я раньше ненавидела официальную часть, так и сейчас ненавижу. Скука смертная.

Да, на моменте, когда на экране появились фото нашего класса, мы посмеялись. Поаплодировали немного и даже покричали, но на этом все веселье закончилось.

Когда видеоряд наконец-то закончился, свет включился. На сцену вышел директор, но не тот, что управлял школой, когда мы в ней учились.

В наше время директором была Антонина Васильевна. Ее никто не любил, в том числе сами учителя. Она была педагогом старой закалки, как мы говорили: «Из прошлого века». Всегда не в настроении. Ходила по школе, ворчала что-то себе под нос и прикрикнуть могла. Да еще как могла.

А сейчас перед нами — мужчина лет сорока пяти в костюме. Болтает что-то, а я не слушаю.

Я только и делаю, что смотрю на затылки, по сторонам и ищу знакомые лица. Для чего?

Мне и компании Эльки с Тимохой и Тохой вполне хватает.

— Ты видела уже Завьялову? — говорит мне на ухо Элька.

— Ага. Платье у нее, конечно, атас. Где она его откопала?

Нахожу взглядом Арину Завьялову чуть в стороне и в очередной раз закатываю глаза от ее внешнего вида.

Она всегда была странной. И в школе одевалась ярче всех — принты у нее были, мягко говоря, необычные. Вот и сегодня. Пришла на вечер встречи выпускников в платье мини: клянусь, если она нагнется, я увижу ее яичники. Но не буду думать об этом…

Мало того что платье у нее уж очень короткое, так еще и ткань какая-то цветастая. Жуть…

— Я даже боюсь предположить, — негромко отвечает мне Элька. — А я тебе не рассказывала, что она с мужем своим судится? — Очередная порция сплетен подъехала.

— Она же постоянно выставляет семейные фото, вся такая счастливая. Буквально недавно видела.

— Ага. А сама по судам носится. Муж дочку себе забрал, оформил опеку. Поговаривают, что она вроде как бухает.

— Да ладно?

Удивляет меня рассказ Эльки. Аринка, конечно, чудная, но чтобы прям бухать… Да и семья у нее нормальная. Мама, помню, работала в доме творчества, вокал преподавала. Отец… не вспомню точно, кажется, на нашем заводе работал. А вон оно как, оказывается.

Хотя все может быть совсем не так, как говорит Элька. Не нужно забывать, где я нахожусь. Это не просто милый город с приветливыми людьми — это осиное гнездо, где каждый тебе улыбается, а за спиной плетет паутину сплетен. Что и я сейчас, собственно, делаю, слушая Элькины догадки по поводу Арининой ситуации.

Даже в голову брать не стоит. Уверена, во всем этом правды — процентов десять, а то и меньше.

— Ну. Моя тетя Света работала с ее мамой, вроде до сих пор общаются. Вот та и рассказала…

Элька еще что-то говорит, но информация уже бежит сквозь меня. Все, как я и думала. Та сказала этой, а эта всем подряд. Раздражает.

Но больше всего раздражает, что, вновь оказавшись тут, я начинаю утопать в этом болоте. Прям-таки и окунаюсь в омут, из которого очень трудно выбраться. Это заразно. Да, сплетни разносить легко, но не стоит забывать, что и про тебя их тоже могут разнести по округе.

Благо, первая часть мероприятия не была затяжной, и уже через час мы все прошли в столовую на фуршет. Два длинных стола стояли с обеих сторон зала. На них были тарелки с закусками, фруктами. Но меня интересовали не эти столы, а тот, что в самом углу, с шампанским.

По центру столовой стояли маленькие столики, такие как в закусочных, без стульев. Фуршет есть фуршет.

Мы с Элькой тут же заняли место в центре, а Тимоха притащил нам по бокалу шампанского.

— Сонька сегодня весь день спрашивала, когда ты к нам приедешь, — говорит Элька, когда парни вышли на улицу проветриться.

— Зайка моя. Завтра могу приехать.

До Нового года еще пара дней, а значит, я свободна.

— Давай. Она заболела, правда. Температура сегодня ночью поднялась аж тридцать девять. — Вижу переживание на лице подруги.

— Ты поэтому такая нервная?

— И поэтому тоже. Мама моя с ней сейчас сидит, а у меня душа все равно домой рвется. Этот еще… — Элька замолкает на полуслове, но я-то вижу, что она хочет мне что-то сказать. Выговориться будто.

Да и мне есть, что у нее спросить, но я не решаюсь. Вопрос касается Тимохи, а не ее напрямую. Сомневаюсь. Решаю повременить. Не то место для личного разговора.

— Давай уже рассказывай, что там у вас? Тимоха начудил?