3. Двадцать седьмого апреля 1983 года

Следует отметить, что, несмотря на серьезные и отнюдь не беспочвенные опасения Игоря, Ольга на конфликт не нарывалась. Вела себя спокойно и ровно, была в меру доброжелательна ко всем трем "Глинским" и проявляла гораздо больше тепла, когда общалась с Игорем. Куда подевалась ее холодноватая отчужденность? Да, туда же, наверное, куда и обиды, — мнимые или подлинные, — на жестокосердного заполярного мужлана. Вполне возможно, что, приняв участие в судьбе Игоря и оказавшись среди тех, кто первым встречал его на Большой Земле, Ольга ожидала, что неискушенный в отношениях юноша станет ее законной добычей. Скорее всего, будь на месте Игоря бедолага Ингвар, так бы и случилось. Впрочем, трудно сказать, как она приняла бы настоящего ссыльного поселенца, и чем бы закончилось его знакомство с родной сестрой. Но Игорь не Ингвар, и действует он совсем не так, как можно было ожидать. Вот Ольга и психанула, но теперь выяснилось, что пока она на него дулась, в игру вступили новые действующие лица, которые могут увести бычка из стойла. Так что она старалась теперь вовсю. Во всяком случае, таково было впечатление самого Игоря, а о чем она думает, и что чувствует на самом деле, знает, — да и то в лучшем случае, — она одна. Чужая душа потемки, тем более, женская, и этим все сказано.

Появление Ольги, чего и следовало ожидать, не прошло незамеченным. Оно вызвало некоторое и отнюдь не беспричинное напряжение в рядах Глинских, которые были явно разочарованы тем, что ситуация изменилась из максимально для них благоприятной в несколько проблематичную. Ревность тоже не самое приятное чувство, но Глинские были слеплены из того же теста, что и княжна Кашина, — да и были старше нее, — и, соответственно, демонстрировали дипломатичную сдержанность и прохладную дружественность. Так что истинные чувства обеих сторон были хорошо скрыты под личиной воспитания и привычки к сдержанности. Наружу прорывались лишь отголоски страстей, бушующих "где-то там, в глубине". Однако, в целом, день прошел достаточно мирно и отнюдь не бесполезно. Игорь даже смог, — пусть и ненадолго, — остаться с Варварой, а позже и с Еленой наедине, и переговорить накоротке о взаимных интересах и перспективах сотрудничества. Трудно сказать, заметили ли Дарена и Ольга эти их переговоры с глазу на глаз, и, если все-таки заметили, то каковы будут последствия этих его телодвижений. Однако, факт остается фактом, у Бармина с этими девушками не было пока никаких общих интересов, а значит, им нечего было обсуждать тет-а-тет.

Все, что могла бы сказать ему Дарена, сказал Игорю Нестор Глинский, а Ольга, как была с самого начала вещью в себе, так ею и осталась. Ее интересы еще ни разу не были озвучены, однако и сам Игорь затруднялся предложить ей что-либо конкретное. Таково было state of affairs на десять часов вечера, когда, вежливо откланявшись, Игорь отправился спать. День был длинный, нервный и насыщенный событиями, и Бармин чувствовал себя выжатым, как лимон. Это организм у него был теперь новый, богатырский, а психика осталась практически прежней. Вот он и утомился в компании четырех дам, каждая из которых имела в этой истории свои интересы.

Бармин принял душ, забрался под одеяло и практически сразу же отключился. Спал он, по-видимому, крепко и, скорее всего, без сновидений. Однако в какой-то момент к нему все-таки пришло сонное видение, и он не то, чтобы проснулся, — Игорь явно продолжал спать и видеть сон, — но неожиданно осознал себя как бы бодрствующим внутри собственного сна. Странное, едва знакомое по прошлым подобного рода снам состояние: сон, про который твердо знаешь, что это именно сон, и при этом имеешь в нем полную свободу воли. И первой мыслью, пришедшей Игорю в голову, было осознание простого факта: все эти необычные ощущения связаны с тем, что ему снова снится Ольга. Она не появлялась в его снах уже давно, тем более, в эротическом контексте, и вот опять. Впрочем, на этот раз обошлось без прелюдии. Ни театра, ни прогулки по регулярному парку, ни бала в роскошном дворце. Даже спальня с непременным сексодромом типа Кинг Сайз отсутствовала, как класс. Все просто и безыскусно. Покрытая зеленой травой и луговыми цветами опушка дубовой рощи, стреноженные кони под седлами, — мужским и женским, — и они с Ольгой вдвоем в тени раскидистого дерева. Она внизу, он наверху, ее амазонка и шляпа валяются поблизости, юбка задрана, но это всего лишь прелюдия любовной схватки. Трусики все еще на месте, как, впрочем, и кружевной бюстгальтер, открывшийся взгляду, когда Игорь справился наконец с пуговицами на ее рубашке. Бармин, собственно, в этот момент и "очнулся", осознав себя внутри собственного сна.

И вот он там, во сне, отвлекается от трусиков, потому что слышит сакраментальное "Поцелуй меня, Ингвар!", и после этого они довольно долго целуются, но потом Бармин все-таки отрывается от ее великолепных губ и возвращается к прерванному было занятию, освобождая девушку от лишней одежды. И не скажешь, что ему это неприятно или неинтересно. Напротив, снимать с нее трусики, — к слову сказать, классические бразильяна, — оказалось весьма воодушевляющим занятием. Вот только все это было как-то неправильно. Слишком реалистично для сна и, пожалуй, излишне эротично для их с Ольгой холодновато-дружественных отношений. Это-то его, в конце концов, и отрезвило окончательно. И, оставив в покое нижнее белье княжны Кашиной, Игорь снова поднялся выше и заглянул в затянутые пеленой страсти глаза.

— А теперь расскажи мне, Айла, как ты это делаешь? — предложил он, и, судя по всему, это стало для девушки полной неожиданностью. Глаза ее распахнулись так широко, как только могли, и в них моментально возникло выражение удивления, быстро сменившегося самым настоящим ужасом. Во всяком случае, так Игорь это понял, а в следующее мгновение его выбросило из сна в явь.

"Ну, не хрена себе!" — Бармину потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться, прийти в себя и по необходимости бегло проанализировать ситуацию.

"Наведенный сон? — спросил он себя. — Но как это возможно?!"

Взглянул на часы. Было два часа ночи с копейками.

"Ночь на дворе. Может получиться неловко..." — Он, вроде бы сомневался в уместности резких телодвижений, но, на самом деле, все было уже решено, и поэтому Бармин встал с постели, натянул джинсы и футболку, вдел ноги в кроссовки и, не завязывая шнурков, вышел из комнаты.

Тихо, но быстро покинул башню и, оказавшись в паласе, поднялся по боковой винтовой лестнице на третий этаж. Здесь в этой части дворца квартировала сейчас одна лишь Ольга. Апартаменты княгини Кемской находились на втором этаже, а гости жили в другом крыле. Поэтому, не беспокоясь, что разбудит кого-нибудь еще, Игорь подошел к двери ее комнаты и постучал в створку костяшками пальцев. Подождал, вслушиваясь в настороженную, какую-то, по ощущениям, затаившуюся тишину за дверью, и постучал снова. Постоял, ожидая хоть какой-нибудь реакции, не дождался и повторил попытку, то есть постучал снова, уже в третий раз. В результате, стучать пришлось долго, но, если Ольга думала, что он сдастся и уйдет, она горько ошибалась. И дело не в том, что Игорь всю жизнь был необычайно упорным человеком. Просто он понимал, что, если они не поговорят начистоту сейчас, многое может пойти наперекосяк. А что именно пойдет не так, ведают одни лишь боги, но интуиция Бармина подсказывала, что говорить с Ольгой нужно именно сейчас, в смысле, этой ночью. Что называется, по горячим следам.

Она все-таки открыла, вернее, немного, на чуть, приоткрыла дверь. Смотрела на него в узкую щель и делала вид, что только что проснулась.

— Ты меня разбудил, Ингвар. — По-видимому, она забыла, что на "ты" они еще не переходили, ну или это был ее ответ на его обращение к ней во сне. — Что тебе нужно в такой час?

— Для начала, я хотел бы войти.

— Это неприлично, — возразила девушка, она была напряжена и явно сильно нервничала. — Сейчас ночь, я не одета...

— Полагаю, что после того, что между нами было... — Игорь едва не засмеялся, вспомнив этот старый русский анекдот. Но, Ольга, словно, заранее знала ответ:

— А что было-то?

Слово в слово, но Бармину было сейчас не до шуток. Ему надо было понять, что за колдовство она применила, но для этого Ольгу прежде всего следовало разговорить.

"Придется привести достаточно серьезные аргументы..."

— Ради всех богов, Ольга! — покачал он головой, пытаясь оставаться в рамках приличия. — Я задам всего один вопрос! Только один! И, если я ошибся, я принесу вам свои самые искренние извинения и удалюсь, чтобы больше не докучать.

— Я опять "вы"? — она все-так посторонилась, приоткрыв перед Игорем дверь.

— На ваш выбор, — ответил он, входя в ее апартаменты.

— Пусть будет "ты", — наконец решила девушка.

— Спасибо! — чуть поклонился Игорь. — Так действительно будет лучше.

— Самое время задать свой вопрос, — напомнила Ольга.

— У тебя действительно есть родинка на внутренней поверхности левого бедра?

На самом деле, та родинка, которую он не раз видел в своих снах, находилась в гораздо более пикантном месте. Скажем так, еще на бедре, но так близко к главным женским достопримечательностям, что лучше использовать эвфемизм, чем нарваться на пощечину.

— Да, — ответила она после довольно долгой паузы, — у меня есть такая родинка. Надеюсь на твою скромность, Ингвар. Мне бы не хотелось, чтобы случившееся стало предметом обсуждения в обществе.

— Можешь не беспокоится. Но лично мне ты можешь объяснить, что это такое, и как это возможно?

— Это невозможно, — пожала она плечами. — Считается, что без привязки, такое невозможно. Скажи, ты... ты только видел или...

— Не надо краснеть, — попросил Игорь, увидев, как краска заливает ее лицо. — Мне самому жутко неудобно говорить с тобой на эту тему. И я, разумеется, никогда не воспользуюсь этим знанием, чтобы как-нибудь тебе навредить. Но пойми меня правильно. Я в растерянности, поскольку не только видел, если ты понимаешь, о чем идет речь, но и чувствовал.

— Мы с тобой?.. — едва не заикаясь, спросила тогда Ольга.

— Да, — кивнул он. — И не однократно.

— И ты... ты все это чувствовал?..

— Как наяву.

Так все и было: прикосновения, запахи, вкус ее пота, жар тела. Он чувствовал все, как наяву, и, разумеется, все помнил.

— Ничего не понимаю, — призналась девушка, уже едва сдерживая слезы. — Этого не должно было случиться! Никак не должно!

— Но случилось, — внес Игорь ясность. — Может быть, объяснишь мне теперь, что это такое, и почему этого не должно было случиться именно со мной?

— Поклянись, что никому не расскажешь! — потребовала тогда Ольга.

Судя по всему, она уже поняла, что отговорками здесь не отделаешься, и что-то ей все равно придется ему рассказать и объяснить.

— Клянусь молниями Всеотца! — заверил ее Бармин, догадывавшийся о ее колебаниях и об их причинах.

— Может быть, лучше на кресте?

— В моем случае — хуже, — поморщился Игорь.

— Ладно тогда... — Она отвела взгляд и первым делом извинилась:

— Прости меня за эти сны. Сама не знаю, что на меня нашло.

"Что нашло, можно предположить, — прикинул в Игоре Викентиевиче психиатр с многолетним стажем. — Но все остальное... Бред какой-то!"

"Наведенные сны — бред, а магия, значит, не бред? — возразил он себе. — Левитация, телепортация, файерболы эти сраные — это нормально?"

— Ольга, — сказал он вслух, — ты извини меня, конечно, но тут есть один деликатный вопрос, не прояснив который, мы не сможем двигаться вперед. Я думаю в этом феномене замешаны чувства. Я прав?

— Сейчас чувства, — больным голосом ответила ему девушка. — Раньше — только корысть.

— В каком смысле?

— Мне надо было тебя в себя влюбить, — призналась княжна Кашина. — Отец велел. Анна Георгиевна тоже хотела, чтобы я за тебя замуж вышла.

"Час от часу не легче!"

— Твой отец хотел, чтобы ты стала графиней, — предположил Бармин. — Это я понимаю. Но у меня за душой гроша ломанного нет. Ни земли, ни капиталов, ничего. А титул без денег — пшик. Да и его пойди еще получи! Я пока патент на титул так и не получил.

— Отец сказал, тебе все вернут, — внесла ясность Ольга. — Может быть не сразу, но постепенно вернут.

"Таково мнение князя Кашина, — прикинул Бармин, — а он — родня Оболенским. А дальше просто. Петр Оболенский — министр двора... Логика просматривается. Мог что-то услышать или узнать каким-то другим образом и намекнул родичу... А про Несвицкую они, выходит, не знают. И это хорошо, что не знают. Пусть так все пока и остается".

— Ладно, — сказал он вслух. — Интерес твоего отца я понять могу. Но мне не понятна заинтересованность моей бабушки. В чем ее корысть?

— Анна Георгиевна боялась, что ты вернешься с острова дурачком. У нее, вроде бы, даже сведения такие были. Отец сказал, якобы, из первых уст.

— Сведения, о чем? — заинтересовался Бармин, начинавший понимать подоплеку интриги.

— О том, что ты... — Начала было девушка. — Только ты не обижайся, Ингвар. Но, по ее мнению, ты неумный, несамостоятельный и не от мира сего.

— Блаженный? — уточнил Игорь.

— Да.

— И без магии...

— Она так думала.

— Допустим, — кивнул Игорь. — А ты здесь причем?

— Я бесприданница, — вздохнула Ольга. — Вернее, отец хочет сбыть меня, не приплачивая. Он скряга, знаешь ли. Скопидом. Решил на мне сэкономить. Молодая, красивая, хорошего рода... Так возьмут, — грустно усмехнулась она. — Княгиня об этом узнала и предложила ему сделку. Я выхожу за тебя замуж и беру на себя всю заботу о блаженном тебе. Приданное, в этом случае, остается отцу. А я становлюсь графиней и богатой женщиной. Может быть, не сразу, но все-таки... И ты при этом не останешься без присмотра. Будет кому вести дела и сопли вытирать.

— Понятно. — Игорь, разумеется, сообразил, что Ольга цитирует кого-то из старших. Своего отца или его бабку. — Немного потерпишь, но зато родишь чистокровного Менгдена. Потом заведешь себе любовника...

— Мне княгиня так прямо и сказала, — подтвердила Ольга его предположение. — Но ты пойми, Ингвар, по большому счету, это она о тебе заботилась, и еще не хотела, чтобы титул и деньги ушли к Глинским.

"Надо же! — усмехнулся Игорь мысленно. — Значит, я был прав. Там какая-то лютая вражда между моей бабкой и Глинскими".

— Но, когда я появился в замке, вы же не могли не увидеть, что я совсем не такой, как ожидалось? — спросил он вслух. — Не похож на блаженного и слюни не пускаю.

— Да, — согласилась Ольга, ее замешательство, больше похожее на ошеломление, немного прошло, и говорила она теперь гораздо спокойнее. — Мы все видели, Ингвар. И стало понятно, что ты не дурачок, но все равно ты был для нас неодаренным простаком. Даже хуже провинциала, хотя и нормальный. Чуть лучше для меня, — все-таки не пускаешь слюни, — но зато легкая добыча для Варвары и Глинских.

— Ну, это возможно, — согласился Игорь. — Что дальше?

— Встал вопрос, как тебя привязать...

— Охмурить, — усмехнулся он.

— Влюбить, — предложила девушка свой вариант.

— Вот мы и подошли к вопросу метода, — улыбнулся Игорь. — Расскажешь, наконец?

— Я... могу... наводить... сны, — призналась Ольга, с трудом выталкивая изо рта эти немногие слова.

— Это я уже понял. Но хотелось бы узнать подробности.

— Это называется Дыханием Фрейи, — сказала тогда Ольга. — Древнее название, смысла которого, ты уж прости, я не знаю. Врожденный Дар, который затем нужно развивать. Все сводится к тому, что, зная человека и представляя себе цель воздействия, я придумываю сон, а затем, настроившись на этого человека, "показываю" ему этот сон, как кинофильм, и человек воспринимает его как свой собственный.

"Похоже на какой-то фильм... Черт, как же он назывался? Начало?"

— Хм, — покачал головой Игорь. — Любопытно. Значит ты можешь создать, скажем, для меня серию снов, которые создадут нужный фон для отношений или даже станут причиной таких отношений?

— Да, это так.

— Любопытно, — повторил Игорь, обдумывая одновременно мимоходом мелькнувшую мысль. — Деньги, титул... Звучит убедительно. Но, думаю, ты мне сказала не все. И знаешь, лучше, если я узнаю это от тебя здесь и сейчас, чем когда-нибудь где-нибудь в чужой интерпретации. Как считаешь?

— Наверное, ты прав, — признала Ольга. — Извини.

— Извиняю. Итак?

— Девичья фамилия моей матери Менгден. Она из Балтийских Менгденов, а они связаны родством с линией твоего отца.

"Вот теперь все верно, — признал Игорь. — Князь Кашин хочет сыграть в ту же игру, в которую играет князь Глинский. Что ж, его право. Осталось узнать, чья хотелка крепче, их или моя".

— То есть, твой отец, — подвел он итог, — не для тебя старается, а для себя. Хочет прибрать к рукам наследие Менгденов. Я все правильно понял?

— Да.

— Хорошо. Тогда давай вернемся к твоему Дару и к вопросу, что пошло не так.

— Я должна была просто влюбить тебя в себя. Теоретически это довольно просто...

— Но?..

— Но образовалась обратная связь, — тихо, почти шепотом закончила фразу Ольга.

— Обратная связь? — Переспросил Игорь. — Ты хочешь сказать, что я начал влиять на твой сон? Это вообще возможно?

— Да, если существует привязка. Но мы не были связаны...

— Слушай, Ольга, — попросил тогда Игорь, — давай ты мне все растолкуешь без наводящих вопросов, а то мы так тут всю ночь за разговором просидим.

— Не хочется, — призналась девушка, — но придется. Но ты... Ингвар, я могу рассчитывать на твою сдержанность?

— В смысле, не болтать?

— Не только.

— Что еще?

— Я боюсь, что ты воспользуешься моей слабостью...

— Какую клятву тебе дать? Слова дворянина тебе достаточно, или надо что-то еще?

— Просто дай слово!

— Я уже дал его, — пожал плечами Игорь. — Обычно одного раза достаточно, но, если тебе так хочется, пожалуйста. Я даю слово, что никому не расскажу о том, что ты мне сейчас откроешь, и никогда не воспользуюсь этим знанием тебе во вред. Так достаточно?

— Да! — кивнула девушка. — Спасибо, Ингвар.

— Тогда, к делу?

— Да, конечно. — Но на самом деле, она молчала еще минуту или две и начала говорить, только собравшись с силами:

— Существует очень древний ритуал, называется "Сон Гимероса". Суть в том, что парень и девушка спят в разных комнатах, а иногда — если в деле по-настоящему сильный маг, — то и в разных замках или городах и видят общий сон. Причем, во сне они могут разговаривать, как наяву, целоваться, а со временем, если повторять ритуал, то и все остальное.

— С эффектом присутствия? — позволил себе Бармин вопрос.

— Да, — подтвердила Ольга. — Если повторять раз за разом, то со временем пара может выйти на очень высокий сенситивный уровень.

"Любопытный фокус..."

— Дай угадаю, — сказал он вслух, — девушка при этом остается девственницей?

— Да, разумеется. В вещественном мире ничего не меняется.

— Это какое-то тайное знание? — уточнил он, пытаясь разобраться в предмете.

— Нет, даже в книгах есть описание. Ты же понимаешь, какой это соблазн для молодых ребят, особенно в ту эпоху, когда девушку даже за ручку прилюдно взять было нельзя, а тайно никак не встретиться.

— Понимаю. — Ну, Игорь действительно все понимал. — Это сложно исполнить?

— "Сон Гимероса" — довольно сложное колдовство, — подтвердила Ольга. — Но, начиная с пятого-шестого ранга, его может привести в действие любой маг. Для себя и своей пары. Чтобы создать такую связь для других, надо быть очень сильным магом.

— Но наш случай под это описание не подходит?

— У нас не было привязки, — объяснила Ольга, — и кроме того, ни я, ни мы оба ничего такого даже в мыслях не держали. Я должна была придумать сны, в которых бы мы гуляли, дружили, ходили вместе в гости... Может быть, немного эротики, только чтобы завладеть твоим воображением. Но... но я увлеклась. И сама даже не заметила. Те сны... Сначала это совершенно определенно были мои фантазии. Мне стыдно признаться, но ты мне понравился, и я размечталась...

Ольга сидела перед ним вся красная от стыда, взгляд ее метался, но в глаза ему она смотреть явно боялась.

— А потом добавились мои фантазии... — ухватил Игорь главное.

— Да, наверное, — без особой уверенности согласилась Ольга. — Я только не понимаю, как это возможно. Ведь мы не проводили ритуал, не было привязки... Как ты, вообще, смог перехватить управление сном?

— Думаю, что в данном случае слово "перехватить" неверно отражает суть дела. Я скорее, подключился к управлению, как думаешь?

— Похоже на то, — едва ли не горестно вздохнула Ольга. — Но, в любом случае, это попросту невозможно.

"Когда-нибудь все случается впервые, — пожал Игорь мысленно плечами. — И тогда невозможное становится возможным..."

— Ты сбежала, когда поняла, что что-то пошло не так? — спросил он вслух.

— Да, — подтвердила его догадку Ольга. — Но тут еще Елена виновата. Если бы не она...

— Ты приревновала. — Не вопрос, констатация факта.

— Да, она... она... Мне показалось, что ты на нее запал.

— Мог, — согласился Бармин. — Мог запасть на нее, а мог — на тебя. Или сразу на обеих... А вернулась ты, потому что княгиня ударила в набатный колокол?

— Вроде того... Она позвонила, сказала, что я дура, и что надо возвращаться, а то поздно будет.

— И сегодня ты пошла ва-банк?

— Сегодня я ничего делать не собиралась, но нервы разыгрались, а у меня, когда случается стресс, фантазия идет вразнос.

— Да, — сказал Игорь без тени иронии, — творческий потенциал у тебя такой, что впору снимать фильмы.

— Для взрослых, — грустно усмехнулась девушка.

— Не переживай, — успокоил ее Игорь. -Такое со всеми случается и без всякого колдовства. Я где-то читал, что эротические фантазии — это, вообще, нормально для здоровых мужчин и женщин. Я же тоже фантазировал...

— Ты мужчина.

— А ты женщина, и что?

— Не знаю, — покачала головой Ольга. — А в результате ты меня видел... и все такое.

— Давай, ты не будешь самобичеваться, — предложил тогда Бармин. — А я подведу итог нашей встречи.

— Попробуй, — пожала плечами Ольга.

— Первое, — выделил Игорь голосом, — все это останется строго между нами. Тебе в этом смысле нечего опасаться. Я не малолетний говнюк и не подлец. Никому ничего не расскажу и сам не воспользуюсь. Это второе. Не стану врать, был соблазн. Ты очень красивая женщина, а у меня, как ты, возможно, догадываешься не так уж много вариантов, когда и с кем спустить пар. Но я дал слово, и слово мое твердо.

— Спасибо.

— Не благодари! — отмахнулся Игорь. — Но есть кое-что еще. Третье, так сказать. По поводу женитьбы. Если тебе действительно так уж хочется выйти за меня замуж, придется меня в этом убедить. Брак дело серьезное, и мы не в том положении, чтобы просто влюбиться и, как следствие, пожениться. Думай, ищи, чем меня можно заинтересовать. Поговори с Анной Георгиевной. Возможно, она что-нибудь дельное подскажет. Например, как, на каких условиях можно было бы договориться с твоим отцом. Если я пойду на конфликт, ни ты, ни он, ни моя бабка ничего не получите. А вот, если договоримся, то компромисс может быть выгоден всем. Во всяком случае, вы трое не останетесь на бобах.

— То есть, при определенных условиях ты готов взять меня в жены, я правильно поняла?

— Абсолютно! Многого не обещаю, но третьей или четвертой женой — вполне реально.

— Четвертой... — повторила за ним явно обиженная его словами Ольга.

— Тут не на что обижаться, — объяснил Бармин. — Что лучше, быть первой женой нищего провинциального дворянина или четвертой женой главы клана? При том, что я могу сразу обещать полную свободу, современный образ жизни и личный капитал в полном твоем распоряжении. А первые места как раз и нужны, чтобы все это обеспечить. Мне наверняка придется для этого породниться, как минимум, с парой сильных семей. Сама понимаешь, дочь герцога или великого князя на роль четвертой жены не согласится. Вернее, не согласятся их отцы.

Разумеется, Игорь лукавил, поскольку в его планах теперь фигурировали не только Кашины и родня княгини Кемской, но и Глинские, с которыми он мог породниться через сестру. Однако, во-первых, лишнего Ольге знать не следует, а, во-вторых, имея стимул, она выжмет из своего шибко умного родителя все, что возможно и невозможно. Да и княгине-бабушке придется подсуетиться, если не захочет, чтобы внучек ушел под руку Глинских.

— Звучит цинично, — прокомментировала его слова девушка.

— Такова жизнь, — возразил Бармин, — и не говори, что ваш с княгиней план так уж сильно отличается от того, что предлагаю я. Ты молода, красива, знатна, но на данный момент этим все исчерпывается. Был бы я главой клана, мне бы и этого хватило. Но мне еще предстоит бороться и за титул, и за восстановление клана, и в этой борьбе мне нужны сильные козыри: деньги и связи, в основном. Так что, надеюсь, ты поняла меня правильно. Будет, что предложить, я здесь. И, к слову, тебе не надо никуда уезжать. Только не конфликтуй с другими и не мешай мне строить отношения с сестрой и с княжной Збаражской, не говоря уже о Дарене, которую Глинские прочат мне в жены. Живи с нами. Скоро отправимся навещать мою родню, потом поедем в столицы. Чем плохо.

— Ты серьезно?

— Вполне. И вот еще что, — улыбнулся он Ольге. — Если вдруг захочется, я не против посмотреть с тобой какой-нибудь общий сон. В конце концов, тебе ведь это тоже понравилось? Только предупреди заранее. Тогда я тоже постараюсь.

— Не думаешь, что звучит оскорбительно? — вскинула она на него взгляд.

— После всего, что между нами было? — поднял он насмешливо бровь.

— А если я захочу сделать это не во сне, а наяву? — А вот такого вопроса Игорь совершенно не ожидал.

— Тогда я буду более чем польщен.

Еще он хотел предупредить ее о последствиях такого шага, но промолчал. Осторожным мог быть Бармин, Менгдену осторожничать было ни к чему. Ольга взрослая девица. Лет двадцать, поди, если не больше. Всяко-разно о себе позаботиться сумеет...

— Хорошо, — улыбнулась ему девушка. — Я подумаю. Мне теперь о многом предстоит подумать.

— Тогда, спокойной ночи! — откланялся Игорь и пошел досыпать свой прерванный сон. В глубине души он надеялся при этом, что удастся досмотреть и прерванное на самом интересном месте "эротическое кино", но, по-видимому, Ольга еще не решила продолжать ли ей свои брачные игры, прекратить их или поставить на паузу.