1. Шестого мая 1983 года — ночь

Проснулся от того, что Лена его толкнула. И не так, как, если бы, подначивала пойти на третий круг, а именно что толкнула, положив одновременно свои тонкие пальцы ему на губы. Типа, просыпайся, но не ори. Вот Бармин и проснулся. Очнулся от сна, как всегда, практически мгновенно, и тут же посмотрел на девушку, а та склонилась к его уху и тихо — буквально на грани слышимости, — прошептала:

— Надо поднимать тревогу. Чужие в замке.

Заявление, что и говорить, из разряда — хочешь жить, суетись, и Бармин, что характерно, даже переспрашивать не стал. Сразу поверил. Кивнул ей, дескать, понял, принял и указал на брошенный на пол шлафрок. Збаражская кивнула в ответ и как-то удивительно легко, одним плавным движением скатилась с кровати. Совершенно бесшумно, следует заметить, то есть, так как в русских и американских боевиках действуют настоящие профессионалы. Впрочем, ее, наверное, с детства готовили к такого рода форс-мажорам. Недаром же вокруг всех окружавших Игоря князей и их домочадцев понаставлено столько телохранителей. Есть охрана, значит есть от кого защищать. Но, как известно, абсолютной защиты не существует даже теоретически, и кто-то этой ночью доказал правоту данного тезиса, преодолев охранный периметр замка Надозерье.

Мысли эти промелькнули в голове Бармина со скоростью курьерского поезда, а сам он в это время так же бесшумно, как и его нечаянная любовница, покинул постель и, натянув джинсы и футболку и вдев ноги в башмаки с высокими берцами, обернулся к девушке:

— Готова? — спросил он одними губами.

Княжна кивнула и тут же, указав на дверь, отрицательно мотнула головой. Игорь ее понял. Пусть ее поисковая магия работала на порядок лучше его собственной, но теперь он и сам уже почувствовал в коридоре присутствие чужаков.

"Вот черт!" — Никакой потайной дверки в его апартаментах не было и в помине, окно узкое, не говоря уже о том, что находится на высоте двенадцати метров. Оставалось только одно — рискнуть. Но, как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Игорь схватил княжну Збаражскую в охапку и представил себе хорошо знакомый ему коридор, в который выходили двери спален Варвары и Елены. Переход произошел, как и всегда, практически мгновенно, и Бармин узнал, что, если надо, может брать с собой, как минимум, одного человека.

— Здесь, вроде бы, спокойно? — спросил он обалдевшую от таких чудес спутницу.

— Д-да, — промямлила она в ответ.

— Живо одеваться! — приказал Бармин. — Я за Варварой.

Он негромко постучал в соседнюю дверь, дождался отклика и, коротко приказав сестре, — "Одевайся по-походному. Замок под ударом!" — бросился в конец коридора. Здесь, как и на всех трех этажах паласа, за стенной панелью находился оружейный шкаф. Будучи в прямом родстве с хозяйкой замка, Бармин давно уже получил от капитана Взолмни код доступа, открывающий бронированную дверь, и сейчас отпер шкаф буквально за три секунды. Внутри достаточно глубокой ниши, — нормального сейфа необычной геометрии, — было припасено на крайний случай немного оружия, боеприпасов и снаряжения, но главное, находился аварийный пульт, включающий сигнал общей тревоги. Первым делом, Игорь соединился с телефоном, находившимся в спальне княгини. Анна Георгиевна ответила быстро, буквально после пятого гудка. И не случайно: ее телефон сейчас работал в режиме боевой тревоги, то есть, не только звонил, но и светился. Тревожный красный свет — такое ни с чем не спутаешь.

— У телефона!

— Бабушка, мы атакованы, — сообщил ей Бармин и добавил на случай, если она его не поняла:

— Закрывайся и жди подмогу!

— Уже! — сразу же ответила княгиня Кемская, наверняка, сразу же нажавшая на тревожную кнопку. Этим она привела в действие бронеставни, закрывшие доступ в ее спальню сразу со всех направлений, — две двери и два окна, одно из которых — это дверь на террасу, — и объявила общую тревогу, включив сирену громкого боя и отправив автоматические сообщения на главный пост охраны и в центр слежения, расположенный в глубоком подвале под одной из башен старого замка. Отдельное сообщение ушло в расположенную в Гдове казарму княжеских дружинников и в Струги Красные, где квартировал спецназ. Там сейчас должно было находиться, как минимум, два десятка бойцов при трех колесных броневиках огневой поддержки. Бармин, впрочем, этот сигнал на всякий случай продублировал. Иди знай, исправна ли тревожная кнопка в спальне княгини. Но сейчас кто-то из них или они оба точно дали отмашку, потому что в следующее мгновение воздух завибрировал от взвывшей в полный голос сирены.

Игорь кивнул одобрительно, потом взял с оружейной стойки помповое ружье "Чекан" и снял патронташ к нему с крюка слева. Эта помпушка стреляла 12,7 x 99 мм патроном, производившимся для крупнокалиберного пулемета, и вмешала в неотъемную обойму всего пять выстрелов. Мало, конечно, но зато останавливающая сила такая, что любой броник пробьет и защитное поле пятого-шестого уровня, к слову, тоже.

— Дай мне тоже, что-нибудь, — подошла к нему успевшая переодеться Елена.

"Надо же, могут, когда надо!"

— Пистолет-пулемет? — предложил Игорь.

— Нет, давай сразу штурмовую винтовку, и Варе тоже. Есть тут что?

— Есть, — Бармин взял со стойки и протянул женщине штурмовую винтовку "Пластун". — Справишься?

— Без комментариев, — сверкнула на него глазами девушка. — Давай пояс с подсумками. И то же самое для Варвары.

— Как скажете, сударыня! — Игорь передал княжне два пояса с подсумками и протянул появившейся из-за двери своей спальни сестре точно такого же "Пластуна", как и Збаражской. — А теперь, идите ко мне и обнимайте покрепче!

Рискованно, конечно, но, снова же, кто не рискует, тот не пьет шампанского. К тому же, интуиция подсказывала, что все у него получится. И она Бармина не подвела. В смысле, интуиция или как ее там. Мгновение, и они все трое стоят в густой тени деревьев в замковом парке.

— Ну, ты даешь! — У Варвары от волнения даже голос пропал, и свою реплику она сделала хриплым шепотом. — Такое...

Но договорить она не успела. Метрах в ста от них, у замковых ворот грянул выстрел. Потом еще один, и еще, и тут же начали стрелять в самом замке и в паласе. По ощущениям Игоря, это охрана замка и телохранители княгини вступили в бой с нападавшими, которых, судя по темпу стрельбы и локализации перестрелок, было никак не меньше дюжины.

— Нападающих от десяти до пятнадцати, — прислушавшись к перестрелке, сказал Бармин. — Это полноценная атака!

— Я "слышу" шестнадцать чужих стрелков, — поправила его Елена. — Еще трое засели вон там, — протянула она руку в сторону моста, перекинутого через давным-давно высохший ров. — Они прячутся по другую сторону, сразу за внешним основанием.

Внешнее основание представляло из себя сложенный из камня на растворе двухметровой высоты фундамент, на который опиралась внешняя оконечность моста. Место для засады самое что ни наесть козырное. Можно отсечь подмогу, если таковая придет по дороге из Гдова, или притормозить беглецов, если насельники замка ломанутся на прорыв.

— Кажется, у них есть гранатомет, но точнее не скажу, — добавила Елена.

— Дальше по дороге на Надозерье, сразу за березовой рощей стоят автомашины, — кинула своих пять копеек Варвара Пока-Еще-Глинская. — Сколько, не скажу, но по ощущениям, много. Целая колонна.

— Что ж, девушки, — сказал на это Бармин, — предлагаю поупражняться в боевой магии. Вы как?

— У меня атакующие заклятия не выше четвертого ранга, — с сожалением сообщила Варвара.

— Я чуть сильнее, но ненамного, — призналась Елена. — Нас, в основном, натаскивали на защиту. Так что бойцы из нас, Ингер, так себе, зато прикрыть себя и родного человека щитами, это как раз про нас.

— Тогда, так, — решил Игорь. — Сейчас я перенесу нас на ту сторону моста, к кустам сирени. Мы окажемся метрах в пятнадцати за спинами тех троих. Вы прикрываете меня щитом, я отстреливаю негодяев. Согласны?

— А почему не огнем? — удивилась Варвара. — Ты же тогда на озере...

— Ударю огнем, считай флагом помахал, — объяснил Игорь очевидное. — Сразу все всполошатся, и те, что в доме, и те, кто за рощей прячется. А на выстрелы никто даже внимания не обратит. Вон какая пальба разгорелась! Ну, что, готовы?

— Готовы! — ответила Лена. — Чур я спереди, а ты Варька, сзади!

Ну, что ж, как минимум, одна из девушек достаточно пришла в себя, чтобы шутить. Впрочем, как говорится, в каждой шутке...

Прикалывалась или нет, но, забросив винтовку за спину, княжна Збаражская обняла Игоря и прижалась к нему грудью. Хорошо прижалась, качественно. Так, что, если бы не чувство ответственности, он бы ее сейчас поцеловал, а дальше и так понятно. Варвару можно было бы отослать, а под деревьями их, фиг, кто заметит. Но Бармин был ответственным человеком, да и Варвара никуда от них уходить не собиралась. Она последовала примеру Елены и, повесив "пластуна" на плечо, обняла Игоря, прижавшись к нему сзади.

"Сэндвич, однако!" — хохотнул он мысленно, а в следующее мгновение они были уже у кустов сирени, — как раз в том месте, которое помнил Игорь, — и террористы сразу же оказались перед ним, как голые в бане.

Пятнадцать метров, — или около того, — не расстояние, и, стряхнув с себя "пригревшихся", было, девушек, Бармин вскинул свою убойную помпушку и начал стрелять. Ну, что сказать. Раньше он из такого монстра никогда не стрелял, и поэтому не очень хорошо представлял себе, чего, собственно, ожидать. Вернее, думал, что знает, но ошибся. "Чекан" лягался, как лошадь, и гремел, как молот князя Олега по воротам Царьграда. Прикладывал он, впрочем, тоже не по-детски. Первого же вражину, в которого, как не фиг делать, засадил пулю Бармин, попросту снесло, и, скорее всего, летело в ров уже мертвое тело, потому что с оторванной по шею рукой, по-видимому, не живут. За первым последовал второй, а там уже и третий. Расстреляв всю обойму, Игорь первым делом, перезарядил свой "чекан", — мало ли, как сложатся дальнейшие события, — а затем они с девушками навестили лежку супостатов. Уже светало, так что даже ночного зрения не понадобилось, чтобы рассмотреть неаппетитные подробности учиненной им бойни. Крови и рваного мяса было, если честно, многовато, но зато все было кончено быстро и без дополнительных вопросов. Два тела — с гранатометом и ручным пулеметом, — нашлись у основания кладки, третье — валялось парой метров ниже на поросшем травой береговом скате давным-давно высохшего рва.

— Ну, все, — скомандовал Бармин, осмотрев место бойни. — Живо прячьтесь в кустах. Только не здесь, а чуть подальше. Пройдите вон вдоль рва и затаитесь там. А я схожу пока поохочусь на их автоколонну. Лады?

Девушки конечно немного поартачились, но Игорь был весьма убедителен в роли вождя племени, и, в конце концов, они подчинились: согласились спрятаться и заспешили вдоль границы рва туда, где кусты сирени создавали настоящий языческий лабиринт. А Бармин сразу же "прыгнул" на ту сторону березовой рощи. Там возле поворота на главное шоссе имелось несколько знакомых ему, "пристрелянных" мест, так что он сходу оказался буквально в нескольких шагах от ближайшей машины. Однако "возник" Игорь чуть в стороне от дороги, спрятавшись в предрассветной мгле среди деревьев. Его здесь увидеть никто не мог. А вот Игорь со своей позиции мог видеть весь выстроившийся в плотную колонну кортеж. Окинув его взглядом — десяток больших бронированных внедорожников и две полицейских машины сопровождения, головную и замыкающую, Бармин увидел то, что искал: довольно крупный черный минивэн с лесом антенн, закрепленных на его крыше. Собственно, ему нужна была только эта машина, потому что, если в колонне и был кто-то, знающий заказчика по имени или даже в лицо, то это человек, находившийся в штабной машине. Поэтому Игорь прошел лесом прямо к минивэну, стоявшему почти в самой голове колонны. Впереди всего три машины, позади — весь остальной кортеж.

"Удачное расположение..." — Бармин подошел ближе и заглянул в минивэн.

Сам он находился во тьме, но автомобили в колонне светомаскировку не соблюдали. Фары-то были выключены, но машины стояли "под парами", а это значит, с зажженными габаритными огнями. Да еще практически в каждой второй была включена подсветка салона.

"Расслабились ребята..."

Но и то сказать, любое подкрепление из деревни или города будет двигаться именно по этой дороге, и на его пути, как понял Игорь из увиденного, была устроена засада. Метрах в ста позади замыкающего авто. Подробностей было не "разглядеть", но по ощущениям, там притаилась довольно большая группа бойцов, и, учитывая то, что Бармин видел у моста, в распоряжении этих инсургентов наверняка имелось тяжелое оружие: гранатометы, пулеметы, а, может быть, и что посерьезнее, например, минометы и базуки, не говоря уже о возможности минирования.

"Значит, придется наносить два удара, — решил Игорь, который даже не являясь военным специалистом, понимал, что замок атакован отнюдь не любителями. — Один по колонне, другой — по засаде. Тем более, что удара они не ждут".

А они, эти неизвестно кто, действительно не ожидали удара. Их здесь, у машин было человек восемь и все с автоматическим оружием, но охраняли они кортеж, что называется, спустя рукава. Вот и Игоря не заметили, а он, между тем, был уже рядом, притаившись буквально в нескольких шагах от "штабной" машины.

Дверь минивэна с его стороны была сдвинута, это боец охраны, вооруженный каким-то короткоствольным пистолетом-пулеметом, вышел на воздух покурить. Отошел к бамперу, чтобы табачный дым не попадал в салон, и, совсем расслабившись, мышей не ловил: смотрел на звезды. А внутри минивэна, в салоне, достаточно хорошо освещенном подсветкой многочисленных электронных приборов, установленных на специальных консолях, перед приемо-передающей радиоаппаратурой, сидели двое: радист и кто-то еще. Может быть, диспетчер, а может быть, и командир. Мужчины были одеты в гражданское, и у обоих на головах была надета гарнитура связи с огромными наушниками, закрывающими уши целиком. И оба одновременно что-то говорили в свои микрофоны, один на алеманском, а вот второй... Язык был отдаленно знаком Игорю, но он его никак не мог опознать, ну и не понимал, разумеется.

"Ну и кто же вы такие, милостивые государи?" — Но долго удивляться Бармин не мог, время уходило, а значит он должен был действовать.

Покуривавшего у машины бойца охраны, Игорь снес одним выстрелом из своего "чекана". Выстрел прозвучал, как гром среди ясного неба, но реагировать на него было поздно. Бармин сразу же ударил огнем. Первый бросок, и девять машин вспыхивают практически одновременно, второй — и геенна огненная раскрывается на том месте, где укрывалась засада.

"Как бы лес не поджечь, — мимолетно подумал Игорь, но думать об этом было рано или, напротив, поздно. Бой еще не закончился, и Бармин "побежал" дальше. Он не стал ждать, пока рванет бензин, но воспользовавшись накрывшей людей волной замешательства, вскочил в салон штабной машины, схватил в охапку двух находившихся в ней мужчин и сходу "перешел" на берег озера.

Прыжок — а переход, как всегда, был мгновенным, — получился зачетный. Прямо из салона минивэна на четыреста с гаком метров на северо-запад, как раз к яблоневому саду Моховской фермы. Место тихое и в меру безопасное. Во всяком случае, Бармин посчитал его таковым, учитывая обстоятельства. И это был очевидный плюс: и то, что мгновенно, и то, что больше чем на четыреста метров. Еще в плюсе была информация о том, что телепортация возможна даже из замкнутого пространства и, что характерно, через броню. Машинка-то была не простая, а бронированная. Не лишь бы как. Заодно выяснились и кое-какие граничные условия: объем "пространства переноса" оказался, прямо скажем, маловат. Две женщины, тесно прижавшиеся к Игорю перед самым прыжком, перенеслись вместе с ним, как нечего делать. А вот с захваченными им в плен инсургентами так не получилось. Одного, который поменьше и потише, перенесло нормально. Зато второго, не вовремя попытавшегося оказать Игорю посильное сопротивление, изрядно покромсало. А нечего было выделываться и растопыриваться, тогда бы не оказался "за бортом". Неудачнику оторвало левую руку по локоть и обе ноги почти до колен. Больно и крови много, да и зрелище не аппетитное, но это бы еще как-нибудь. Раны перевязать, скорую вызвать и вуаля — в больнице бы откачали. Но он болезный еще и выгибался, откидывая голову назад. Вот ему полчерепа и "спилило", а с такими ранами уже не живут. В общем, прыжок этот Бармина многому научил, да и напугал изрядно. А что, если бы на месте этого недоумка оказался кто-нибудь из его девушек?

Подумав об это, Бармин едва не впал в истерику. Но с приступом, слава богам, справился довольно быстро, и, решив, что, если будет занят делом, некогда станет фантазировать, взялся за уцелевшего. Этот крепенький мужичок под пятьдесят, скорее всего, являлся координатором операции или бери выше. Одет в хороший костюм, носит очки и галстук и вооружен как-то смешно. Револьвер тридцать восьмого калибра в наплечной кобуре скрытого ношения. Одним словом, не боевик. Но, если так, то мозги этого типчика были обременены многими и многими знаниями, из которых проистекали его личные печали.

Впрочем, начиналось все мирно. Бармин задал незнакомцу несколько вполне очевидных вопросов, — имя, национальная принадлежность и причина наезда, — но в ответ получил лишь набор отмазок: "Нихт ферштейн", "Я вьяс не понимать" и "Не размовляю вашу мову". И лопочет, гад, что-то по-итальянски. Дескать, "швамбранин я, в магазин за колбасой вышел". Раздосадованный упертостью единственного оставшегося в живых "языка", не желавшего даже назваться по-человечески, — ну какой из него, на хрен, Джузеппе? — Игорь сломал террористу пару пальцев на левой руке, поставил синяк под глазом и пустил юшку, свернув на бок нос, но пленный оказался тем еще жуком. Молчал гад, а время уходило. Стрельба в замке все еще не утихла, за березовой рощей все горело и взрывалось, да еще и девчонок не хотелось оставлять надолго одних. Иди знай, кого и когда понесет в ту сторону, или что туда прилит. Оно конечно, обе умеют ставить щиты, но сердце было неспокойно. В общем, Бармин был на нервах, и то, что произошло в следующие несколько минут можно было объяснить лишь его общим взбудораженным состоянием, неопытностью в подобного рода делах и начинавшей овладевать им паранойей, помноженной на совершенно простительный в такой ситуации гнев.

В общем, Бармин орал и матюгался, одновременно тряся, как липку, взятого за грудки мужчину и требовал от него ответов на свои вопросы. Но злодей, мать его так, только мычал что-то нечленораздельное разбитыми губами и хрюкал, как бывает у людей при насморке, пытаясь остановить идущую носом кровь. И в какой-то момент Игорь попросту потерял над собой контроль, и то, что произошло дальше, помнил смутно, словно действовал во сне или трансе. А когда очнулся, оказалось, что он уже знает ответы, как минимум, на часть своих вопросов, и, поскольку оппонент его допроса не пережил, но цельность костей и шкуры при этом сохранил, приходилось признать, что каким-то образом Бармин "взломал" его мозг, чего бедолага пережить уже не смог. И все про все, если верить равнодушно отсчитывающим время часам, заняло у Игоря две минуты или, может быть, чуть больше, но ненамного. Способность это была явно новая, прежде известная ему только по книжкам и фильмам фэнтези, и, видимо, смертельно опасная для тех, к кому ее применяют.

Можно было, конечно, предположить, что, изучив этот странный дар и хорошо потренировавшись на "мышах", он найдет способ минимизировать ущерб тому, чьи мысли взялся "читать". Однако в данный момент Бармин был совершенно истощен физически и опустошен психически, — из чего следовало, что "взлом" потребовал от него буквально нечеловеческих усилий, — и заниматься дедукцией, анализом и прочим всем был просто не в силах. Его пошатывало, перед глазами плыло, а в голове стояла взбаламученная "ураганом" муть. В таком состоянии не то что воевать, жить не хотелось и не моглось. И все-таки Игорь вспомнил о девушках и хотел было прыгнуть прямо к ним, однако у него, на счастье, нашлись остатки сил, и он смог сообразить, что, во-первых, не факт, что допрыгнет, а во-вторых, что нельзя оставлять голову Клауса Бека полицейским и всяким прочим дознавателям в целости и сохранности, поскольку никому не следует знать, что произошло с мозгами бедняги. Поэтому сначала Бармин расстрелял голову инсургента из своей ужасающей помпушки, а затем поплелся пешим ходом к "сиреневому лабиринту".

Идти было недалеко, всего каких-то полкилометра, но ноги были ватные, и расстояние, которое в обычное время Бармин играючи пробежал бы минут за пять-шесть, он преодолевал целых двадцать минут с довеском. Но все-таки пришел, нашел девушек, забившихся от греха подальше в самую глухую часть лабиринта, и как раз в этот момент в замке перестали стрелять. Наступила тишина, нарушаемая лишь треском огня, все еще бушующего за березовой рощей и далекими криками людей.

— Живы? — спросил Бармин, тяжело опираясь на свой смертоубойный "чекан".

— Мы-то живы, — с каким-то странным выражением произнесла Варвара, а в следующее мгновение они с Еленой, словно, с цепи сорвались. Набросились на несчастного Игоря, повалили на землю и стали, заливаясь слезами и идиотским смехом, целовать его и обнимать, не забывая между делом ощупывать на предмет медицинского освидетельствования. То есть, попросту говоря, обе были безмерно счастливы, что он воротился к ним живой, но опасались за цельность его небезразличной им тушки. Бармин не возражал и не сопротивлялся. У него на это просто не оставалось сил. Но к чести женщин, они быстро сообразили, что "что-то тут не так", и уже через минуту взялись в четыре руки приводить его в норму.

Оказывается, местные колдуньи из аристократических семей, умели не только ставить качественные щиты и обнаруживать врагов на расстоянии. Знахарствовать и ведовать их тоже учили. И сейчас, пока одна лечила наложением рук его несчастную голову, другая — каким-то образом умудрялась "вливать" в него силу. Немного, совсем чуть-чуть, но Игорю хватило. Изменился к лучшему тонус мышц, поднялось до "терпимого" кровяное давление, и в голове прояснилось. Еще не "айс", но уже "гуд".

— Спасибо, красавицы! — поблагодарил Бармин, садясь на земле. — Вы меня, можно сказать, с того света вытащили!

Он обнял сразу обеих, — они все еще оставались рядом с ним, — и поцеловал сначала одну, потом — другую.

— А теперь, — сказал, оторвавшись от своих боевых подруг, — пойду-ка я прогуляюсь к замку. Разведаю обстановку. А вы пока подождите меня здесь.

Они находились сейчас у северного входа в лабиринт — недалеко от беседки, построенной почти у самого берега озера, и, заканчивая фразу, Бармин кивнул на этот довольно изящный бельведер из резного камня, имея ввиду в качестве пункта дислокации именно его. И вот тут вдруг сработала его недоразвитая чуйка. Игорь встал на ноги, перехватил поудобнее свой "чекан" и хотел было идти, когда в его прояснившейся голове прозвучал сигнал "Свистать всех наверх!". В общем, он почувствовал снайпера буквально за мгновение до выстрела, и единственное, что успевал сделать, это упасть на спину, заодно повалив, буквально подмяв под себя обеих девушек.

Выстрела они не услышали, но вот свистнувшую над ними пулю ощутили все трое. И первую, и вторую, если быть точным в деталях. Снайпер выстрелил два раза из винтореза с глушителем, видно, очень уж хотел достать, но что любопытно, этот был и вовсе самоубийца, поскольку стрелять в мага из лодки, дрейфующей всего метрах в пятидесяти от берега, чистое безумие. Тем более, с воды, которая уже слабо светилась в предчувствии рассвета.

Игорь скатился с охнувших при падении девушек и, не глядя, протянул руку в их сторону:

— Гоните "пластуна"! — потребовал он. — Быстро.

Сам он в это время внимательно наблюдал за снайпером, врубив для верности свое ночное зрение. Надувная лодка армейского образца, а в ней человек, сообразивший уже, что "ваши здесь не пляшут", и обернувшийся к навесному мотору. Стрелять надо было прямо сейчас, но девки, как на зло, не могли пока разобраться со своими руками-ногами, что уж говорить о штурмовых винтовках! И стрелять Бармину снова пришлось из "чекана". Целился он, разумеется, по мотору, но в эйфории удачно протекающего боя совсем забыл о бензине. Так что рвануло на славу, выбросив стрелка в холодную воду.

Игорь даже выругался матом, подумав, что убил и этого "языка", но притопший было снайпер все-таки вынырнул и завертелся на месте, пытаясь, видно, сообразить, куда ему теперь плыть. Однако отпускать его было нельзя, и, скинув ботинки, Бармин полез в воду. Увидев, что его будут брать, вражина развернулся и попер к противоположному берегу, до которого по самым оптимистическим подсчетам плыть было далеко и долго. Пятьдесят километров — не кот насрал.

"Безумству храбрых поем мы песню!" — покачал Бармин мысленно головой и тут же ускорился.

Вообще-то, Игорь плавал довольно хорошо. В детстве ходил в секцию и к десятому классу нагреб себе первый взрослый разряд по плаванию. Потом, уже в институте, тренировки забросил, — не до того стало, — но всегда и везде, когда и где возникала такая возможность, лез в воду. К регулярному же плаванию вернулся, только переехав в Америку. Об этой стране и ее людях можно сказать много неприятных слов, но по факту, человеку с постоянной заработной платой, — если она, разумеется, выше средней, — живется там весьма неплохо. А Бармин, сдав экзамены, получил лицензию на медицинскую практику и, как психиатр, зарабатывал более, чем достаточно. Так что доступ к хорошему бассейну с пятидесятиметровой олимпийской дорожкой был у него постоянно. И здесь, в империи, живя на берегу Чудского озера, он тоже плавал теперь регулярно, привыкнув заодно к холодной воде. Так что, снайпера он нагнал достаточно быстро, — где-то метрах в стапятидесяти от берега, треснул по голове, чтобы не ерепенился, подхватил хватом спасателей на водах и отбуксировал к нетерпеливо ожидавшим его около беседки девушкам.

— Свяжите его чем-нибудь, — приказал, втащив пленника на берег и бросив на землю. — Потом допросим.