2. Двадцать седьмого марта1983 года
Воскресенье началось с "нежданчика". За завтраком княгиня сообщила Игорю, что в полдень он должен быть готов к приему визитеров.
— Встреча официальная, так что одеться нужно соответственно, — сказала она сухо.
— Могу я узнать, кто приедет? — поинтересовался Игорь, уловив некую ноту напряженности в голосе и во взгляде бабушки. Ольга тоже выглядела встревоженной, но, судя по всему, изо всех сил старалась держать лицо.
— Разумеется, — ответила княгиня.
"К нам едет ревизор!" — усмехнулся про себя Бармин, оценивая напряжение, скопившееся в столовой.
— К нам едет твоя сестра.
"Значит, все-таки ревизор..."
— Прошу прощения, — сказал он вслух, — разве у меня есть сестра?
— В каком-то смысле, — скривила губы бабушка.
"О! Да тут шекспировская драма вырисовывается! Уж не та ли это Варвара Зигвардовна — неудавшаяся графиня Менгден?"
— В каком именно смысле? — переспросил Игорь. — Двоюродная, сводная, единокровная...
— Родная.
"Упс!"
— Она Менгден? — форменным образом обалдел Бармин. — Родная? Это значит, что у нас общие родители? Как это вообще возможно?!
— Вот ее и спросишь! — с открытым раздражением предложила Ольга.
— Родная, — подтвердила между тем княгиня Кемская. — Дочь твоего отца и твоей матери. Старше тебя на шесть лет.
"Старшая сестра. Значит, родилась до мятежа... Чудны дела твои, господи!"
— Но она не Менгден, — уточнила Ольга. — И никогда ею не будет. Она Глинская.
— По мужу? — Бармин пытался понять, в чем причина подразумеваемого конфликта.
— Она не замужем, — ответила бабушка. — Глинская она, потому что в свое время князь Нестор Глинский объявил ее своей нареченной. Поэтому в ссылку с вами она не поехала. Осталась с Глинскими в Ковно, а Нестор ее позже удочерил, поскольку жениться на маленьком ребенке не мог и не хотел. Владеет теперь Медницким замком, но живет, где-когда.
"Значит, — сообразил наконец Игорь, — она хотела вернуть себе фамилию, но ей не дали. Или потому что, она по закону Глинская, или потому что Константин уперся. Сейчас, при Иване, могло бы выгореть, но объявился я".
Что было в этом случае важнее, его пол или фамилия, которую он унаследовал после амнистии, Бармин, разумеется, не знал. Однако догадывался, что у Глинских ему не рады, поскольку само его существование нарушает чьи-то там планы.
"Действительно, Шекспир!"
— Так она мне сестра или нет? — решил он все-таки уточнить.
— Технически, — подтвердила Ольга. — По крови она вам сестра.
— И при этом визит официальный?
— Официальная причина — личное знакомство, — внесла коррективы княгиня.
— То есть, визит все-таки неофициальный?
— Так тоже можно трактовать, — согласилась Ольга.
— Раз неофициальный, никаких костюмов и галстуков! — решил Игорь. — Встречу ее по-семейному в домашнем.
— Варвара может воспринять это, как оскорбление...
— Но это будет не моя проблема? — снова уточнил Бармин.
— Я бы не рекомендовала, — поморщилась княгиня. — Твоя сестра, Ингвар, умеет создавать проблемы. Причем, не себе, а другим.
— В чем может состоять конкретно моя проблема?
— Например, в отсутствии способностей к магии, — неохотно предположила княгиня-бабушка.
"Вот даже как! Ну, слава богам, мы все-таки заговорили о магии..."
— А у меня этой способности нет? — решил он уточнить позицию бабушки и кузины.
— Скорее всего, нет, — подтвердила княгиня.
— А у вас? — спросил он тогда. — У вас есть Дар?
— Да, — подтвердила Ольга и добавила, словно, он должен был знать, о чем идет речь:
— Официально, у меня восьмой ранг.
— А у вас? — повернулся он к княгине Кемской.
— У меня одиннадцатый, но я лет пятнадцать уже не проходила квалификационного экзамена.
"Восьмой и одиннадцатый, а возможно, и выше, — отметил Игорь. — Совсем неплохо!"
— А у меня, значит, Дара нет. Почему?
— Твоих отца и мать подвергли гражданской казни, — объяснила Ольга, — а, значит, лишили магии. Такова процедура. Получается, ты происходишь от неодаренных людей. В большинстве случаев, это означает отсутствие Дара. А, если говорить, о "казненных", то это — приговор.
"Но у меня-то Дар как раз есть! Впрочем... Возможно, его и не было до тех пор, пока я не связался с "горячими камнями". Или был, но спал, а камни его разбудили. Или это переселение душ так на меня подействовало?"
— Отсутствие Дара может повлиять на мое право наследования? — Вот, на самом деле, о чем сейчас шла речь.
— Да, к сожалению, — Княгиня раздраженно дернула губой и потянулась за сигаретами. — Это уравнивает вас с сестрой в правах...
"Ага, ага... — сообразил Игорь. — То есть, в этом случае нас ожидает тяжба со всеми осложнениями. Суды, адвокаты... А ничего так развитие сюжета!"
— Я понял, — кивнул он. — Как ее кстати зовут?
— Барбара, — едва ли не выплюнула Ольга. — Так ее назвали родители. Но у Глинских она стала Варварой.
"Боги! — Игорь уже начал забывать, что вырос в мире победивших монотеистических религий. — А этой-то что за интерес собачиться с моей сестрой? Или тоже хочет стать графиней? Старовата конечно, но я бы ее... не стал сбрасывать со счетов. В постели она великолепна, если это, конечно, не фантазия, а объективная реальность, данная мне в сновидениях".
Игорь представил Ольгу в своей постели и решил, что она не худший кандидат в любовницы или даже в жены. Впрочем, про жен в этом мире он пока ничего не знал, но, исходя из знаний истории, подозревал, что главными факторами при выборе невесты являются не красота или ум девушки, не говоря уже о ее душевных качествах. Приданное, семейные связи, знатность рода и магический Дар — вот что, наверняка, перевешивает все другие соображения. А он про Ольгу ничего путного пока не узнал. Род знатный — по отцу она Мстиславская, а это Гедиминовичи. Королевская кровь и прочая аристократическая херня, а вот какое у нее приданое, Игорь не знал, как не знал и того, отчего она живет с его бабушкой. Размышления над этими немаловажными вопросами, слава богам, несколько умерили острый приступ половой депривации. Бармин успокоился и продолжил небезынтересный для него разговор, из которого, впрочем, ничего нового так и не узнал.
***
Гости заявились только в половине первого. Во множественном числе, поскольку было их ровным счетом пять. Сама Варвара, ее подруга княжна Елена Збаражская, два служилых мага в наеме и "молчавший в тряпочку" семейный адвокат семьи Глинских. Прилетели они, к слову сказать, на конвертоплане. Более современном и изящном, чем тот, на котором Игоря вывозили со Шпицбергена. Но зато этот был меньше размером. Охраны в нем, во всяком случае, оказалось совсем немного. Всего четыре телохранителя, оставшихся ждать своих хозяев в фойе, как это и предписывал протокол подобного рода встреч.
Игорь вышел к гостям, как и грозился, одетый по-домашнему: в джинсах, черной футболке и расстегнутом твидовом пиджаке с декоративными заплатами на локтях. Впрочем, никто — ни гости, ни хозяева, — не обратили на это внимания. Во всяком случае, не показали вида, что их это интересует.
Пока шли взаимные представления, Игорь рассматривал визитеров, но, в первую очередь, интересовался своей сестрой. Самое смешное, — а может быть, наоборот, самое грустное, — что они с ней были на удивление похожи, на сколько, вообще, могут быть похожи брат и сестра, родившиеся с разницей в шесть лет. Тем не менее, фамильное сходство, хочешь ты того или нет, было, что называется, налицо. У обоих светло-русые волосы и серые глаза. Опять же, размеры. Варвара уступала конечно Игорю в росте и весе, — еще бы не уступить при его-то метре девяносто с гаком и ста десяти килограммах костей и мышц, — но все равно являлась крупной женщиной, что не мешало ей быть красивой. Интересная женщина, привлекательная, сильная. Черты лица тоньше, изящнее, чем у Игоря, но отрицать сходства было бы глупо. То есть, надо быть полностью отмороженным, чтобы не признавать очевидного. И тем не менее, первой в атаку бросилась именно Варвара:
— Доверяй, но проверяй, — сказала она, сохраняя на лице полную бесстрастность, — не правда ли?
— Ваше право, госпожа Глинская, — так же спокойно ответила ей княгиня Кемская.
— Дмитрий Никанорович, — обернулась Варвара к одному из своих магов, — ваш выход, маэстро!
Сухощавый мужчина, представившийся при знакомстве, доктором медицины Казначеевым, подошел к Игорю и протянул к нему руку:
— Вы позволите?
— Не позволю, — без ажитации ответил Игорь. — Извольте обратиться ко мне, господин доктор, как того требует этикет. Тогда и решим, позволю я вам себя осмотреть или нет. Как считаете, госпожа Глинская?
— Но... — мужчина обернулся к своей нанимательнице, но та и сама уже поняла, что перегибать палку не стоит. Могут вышвырнуть за порог и будут в своем праве, а когда потом удастся снова подступиться к "любимому братику"? Ее конечно покоробило "алаверды" Игоря, но делать нечего, сама виновата. Поджала губы и кивнула своему магу, мол, дозволяю.
Увидев это, Казначеев вздохнул с облегчением. Судя по всему, ему самому было неловко, все-таки интеллигентный человек.
— Ваше Сиятельство, — вежливо обратился он к Игорю, — вы позволите вас осмотреть?
— Валяйте! — усмехнулся Бармин и посмотрел Варваре в глаза.
Смотрел глаза в глаза, — по принципу, кто кого пересмотрит, — пока она сама не отвела взгляда, а значит, он оказался круче, чем она предполагала.
"Один — ноль, в мою пользу".
Между тем, доктор Казначеев обнюхивал Игоря со всех сторон, — руки, шею, лицо, — и только что не лизал, хотя, возможно, и лизнул бы, но, вероятно побоялся последствий. Все-таки Игорь тот еще лось. Русский богатырь, ну или викинг, если на то пошло: рост, вес, косая сажень в плечах. А действо с вынюхивание, пасами и бормотанием каких-то магических формул продолжалось минут десять, но закончилось тем, чем и должно было закончиться.
— Я подтверждаю, Ваше Сиятельство, — обернулся маг к Варваре Глинской, — что господин граф является вашим родным братом. Родство по крови первой степени. Для сомнений нет места.
— Значит, ты действительно Ингвар, — кивнула женщина, соглашаясь. — Я рада. Если позволишь, я бы хотела проверить заодно твой Дар. Во избежание недоразумений в будущем.
— Ингвар рос на острове, — вмешалась княгиня Кемская. — Он не проходил специального обучения. Что он может вам показать, если его этому никто не учил?
— О, это не проблема, — злорадно улыбнулась в ответ Варвара. — Профессор Ребров умеет вызвать проявления магии даже у маленьких детей. Правда ведь, Виктор Афанасьевич?
"Так, — сообразил Игорь. — Казначеев специалист по биологии. Кровь, гены... Что-нибудь в этом роде только без электронных микроскопов. А этот хрен с горы, значит, учитель. Обучает магии и умеет провоцировать ее "выброс".
Что-то такое он читал уже в одной из книг. Но, как хорошо уже знал Бармин, с ним у Реброва ничего не получится. Игорь еще на острове пытался — и не раз — воспользоваться формулами, изложенными в книгах по магии, но тогда у него ничего не вышло. Продолжил затем здесь, в замке, но уже с другими книгами. Однако сколько ни пробовал, классическая магия ему не давалась. Впрочем, пустяки. Сам-то он колдовать мог, не мог только объяснить, как это у него получается.
"Ладно, — решил Игорь. — Пусть пробует. Тем нагляднее будет урок шакалам!"
В нем в этот момент боролись два противоположных чувства. С одной стороны, чем дольше он находился рядом с сестрой, — имея в виду физическую близость, тем меньше ему хотелось с ней ссорится. Единственный по-настоящему родной человек, как ни как. Но, с другой стороны, чем дальше, тем больше ему хотелось попросту свернуть этой суке шею. Так она его достала своим отношением, что просто мочи нет.
— Варвара, — он снова смотрел ей глаза в глаза, — ты уверена, что хочешь этого? Поссориться легко, помириться куда сложнее. Неужели тебе так хочется стать графиней Менгден?
— О! — усмехнулась она в ответ. — Смотрите-ка, валаамова ослица заговорила! Боишься, узнаю, что ты пуст?
— Не боюсь, — покачал он головой. — Боюсь, что ты не простишь мне, если попадешь впросак. А ты попадешь, это я тебе обещаю.
— Значит, тебе нечего боятся, — отмахнулась от его слов женщина. — Я на убогих не обижаюсь, да и тебе, чтобы меня обидеть, надо быть кем-то другим. Приступайте, Виктор Афанасьевич!
Следующие полчаса Игорь терпеливо выполнял задания профессора Реброва, но, как и следовало ожидать, все впустую. Не мог он колдовать по общепринятым рецептам, и сам это знал лучше других.
— Абсолютное отсутствие Дара, — сообщил Ребров, закончив свои попытки вызвать хотя бы какой-нибудь магический отклик. — Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — поклонился он Игорю, — но у вас нет магических способностей.
— Это окончательно? — тут же спросила Варвара.
— Да, Ваше Сиятельство.
— Мы оспорим это свидетельство! — возразила княгиня Кемская.
— Хотите сказать, я смошенничал? — начал наливаться краской профессор.
— Хочу сказать, профессор, что ваша квалификация вызывает у меня большие сомнения, — вмешался Игорь, останавливая жестом готовую ринуться в бой бабушку. — Ну-ка скажи, Варвара, ты же обученный маг, не так ли?
— Так, — уже во всю улыбалась сестра.
— Какой у тебя ранг?
— Тебе-то что с того?
— А летать умеешь? Сможешь повторить? — спросил Игорь и начал подниматься в воздух.
Он почти три недели пробовал так и этак, но никак не мог наколдовать эффект, сходный с классической левитацией. Но буквально позавчера, — вот ведь, как все удачно сложилось, — это у него наконец получилось. Летал он пока невысоко и недолго, но в экзаменационном листе на двенадцатый ранг ничего не говорилось ни о высоте, ни о длительности, ни о дальности полета. А по факту, левитация — вот она, и значит, возможно, он смог бы пройти квалификационный экзамен на двенадцатый ранг прямо сейчас.
— Что скажете, профессор? — спросил, поднявшись метра на два вверх, благо высота потолков позволяла.
— Скажу, что этого не может быть! — вскричал Ребров, совершенно уничтоженный увиденным. Он был раздавлен, оскорблен и унижен, и не понимал, как это возможно.
— Заберите назад свои слова о том, что у меня нет Дара, или я сделаю с вами еще что-нибудь невозможное. Поджарю, например.
Игорь вытянул правую руку вперед и раскрыл ладонь. Над ней сразу же возник огонек свечи. Повисел немного. Собрался в шар и начал потрескивать, от набиравшего силу внутреннего жара.
— Если брошу, успеете поднять щит?
— Не надо бросать! — поднял профессор руки, словно сдаваясь под гнетом неопровержимых фактов.
— Ну, и ладно тогда, — Игорь погасил огонь и создал вместо него водяной шарик.
— Итак, — предложил он профессору. — Давайте! Я жду ваших извинений и признания, что вы оказались неспособны увидеть во мне мага.
Профессор молчал, молчали и все остальные. И тогда, Бармин, неожиданно для самого себя разозлившийся на ни в чем не повинного мага, швырнул в него пол-литра дистиллированной воды. Причем, кинул с силой, которую явно не рассчитал. Гнев, что называется, застил глаза. В результате водяной снаряд не только промочил Реброва до нитки, но и снес его метра на три назад, бросив на спину и пару раз перевернув на паркете...
Шоу Бармина произвело на присутствующих сильный эффект. Причем, сразу на всех. Он этого не планировал. Собирался всего лишь продемонстрировать свой потенциал. Да и то, скорее, вынужденно, — визит сестры ускорил события, — чем умышленно. Игорь просто не знал заранее, — не мог знать, — что у него сорвет крышу всего лишь от неправильно подобранных слов и неуместных замечаний. Но все когда-нибудь случается впервые, и, стоило Варваре показать зубы, как Бармин сходу сорвался с резьбы. Он от себя такого не ожидал. Не знал, что способен на такой, моментом вспыхнувший гнев, на такую едва ли не берсерковскую ярость. Еще скажите, спасибо, что вообще не впал в какое-нибудь долбаное боевое безумие! С его-то силой, — что физической, что магической, — всех бы мог на ноль перемножить. Но удержался, и слава богам! Можно сказать, отделались легким испугом: один слегка помятый и до нитки промокший профессор — это малая цена, за мир в доме. А то, что после его демонстрации, примирение сторон стало не только возможным, но, пожалуй, даже неизбежным, это к гадалке не ходи. Надо только воспользоваться моментом и правильно расставить акценты.
— Все! Все! — поднял он руку в успокаивающем жесте. — Отбой тревоги! Воевать не будем.
Он оглядел случайным образом возникшую мизансцену, хмыкнул мысленно — "Талант не пропьешь", — посмотрел на своих и на чужих, и продолжил воспитательный момент:
— Я так понимаю, что теперь никто не станет оспаривать мое старшинство в клане Менгденов?
— Чем командовать собрался, Ингвар? — встрепенулась Варвара. — Клан, как политическое единство уничтожен больше двадцати лет назад. Его нет.
— У нас на Груманте в таких случаях говорили, были бы кости, а мясо нарастет. Семьи Менгденов существуют, род жив. Так что, never say die, сестра.
— Ты серьезно? — сейчас она выглядела несколько растерянной. У нее поубавилось решительности, да и наглость куда-то подевалась.
— Вполне, — подтвердил Игорь свою мысль. — И ты мне в этом поможешь, Варвара! Все вы! — обвел он взглядом своих — бабку и кузину, и пока еще чужих -сестру и ее группу поддержки. Сейчас-то они с сестрой чужие, едва ли не враги. Но кто знает, не удастся ли ему поменять вектор с отталкивания на притяжение? Все-таки одна кровь.
— Я бы не стала так далеко заглядывать, — подала наконец голос княжна Збаражская.
"Та еще сука, — отметил мысленно Игорь. — Ее нужно все время иметь в виду... А если получится, то и отыметь!"
Мысль про "отыметь" возникла не на пустом месте. Гнев ушел, ярость схлынула, но нерв-то остался, а в новом организме Бармина любой эмоциональный всплеск, — тем более, в присутствии красивой женщины, — сразу же направлял его подстегнутые гормональной бурей мысли в одну и ту же сторону. К слову сказать, Игорь это хорошо понимал, как понимал и то, что в его положении думать не головой, а головкой члена, весьма опасно. Лучшим выходом из положения был бы секс без обязательств, но, увы, молодые симпатичные горничные отсутствовали в замке Надозерье, как класс. В город к шлюхам, — в тот же Гдов, где наверняка есть публичные дома, — его одного не отпустят. В деревню идти тоже бессмысленно. С Ольгой под боком и телохранителями по периметру? Даже не смешно, и получалось, что единственной женщиной в шаговой доступности являлась все та же Ольга. Но роман с Ольгой был чреват возникновением обязательств, а Бармин жениться пока не планировал.
— Я бы не стала так далеко заглядывать, — сказала подруга Варвары Елена Збаражская.
— Ваше право, сударыня! — улыбнулся ей Игорь. — Но давайте не спешить с выводами. Для начала стоило бы обсудить наш общий модус вивенди. И лучше всего это сделать за столом. Как там говорится? Сядем рядком, поговорим ладком, так, кажется?
— Анна Георгиевна, — повернулся он к княгине Кемской, — не могли бы вы отдать соответствующие распоряжения?
— Ты продолжаешь меня приятно удивлять, внук, — посмотрела на него, чуть прищурившись, княгиня-бабушка. — Но полагаю, за стол мы сядем без посторонних.
— Да, это будет лучше всего, — согласился Бармин, которому совсем не хотелось обсуждать семейные дела в присутствии каких-то левых магов, адвоката Глинских, полковника Кальф-Калифа и еще кого-нибудь.
— Елена Николаевна моя близкая подруга, почти сестра, — высказала свое пожелание Варвара.
— Госпожа Збаражская мне не мешает, — снова улыбнулся Игорь. — Красивая женщина радует глаз, а княжна красива. Так что я — за.
Сказано было на грани нарушения приличий, но, как ни странно, Елена Збаражская — высокая золотистая блондинка с голубыми глазами и точеной фигурой, — приняла его слова, как комплимент, и даже зарделась от удовольствия. Зато все остальные женщины были этим несколько шокированы. В особенности, неслабо повело Ольгу. Даже ее хваленая холодность дала трещину. Впрочем, ее Бармин хотя бы понимал, — или думал, что понимает, — а вот реакция Варвары его удивила. Причем отреагировала его сестра как на сам неоднозначный комплимент, так и на поведение "виновницы торжества". И не известно еще, на что больше.
"Лесбиянки они, что ли?" — удивился Бармин, но комментировать случившееся вслух не стал.
— Что ж, — княгиня Кемская благосклонно кивнула присутствующим, — я, пожалуй, вас оставлю. Пойду распоряжусь. Сегодня будем полдничать позже, чем обычно, и на два стола.
Сказано ясно. Подтверждено, так или иначе, обеими сторонами, так что полковник Кальф-Калиф, уловивший пожелание хозяйки, тут же взял в оборот присутствующих в гостиной мужчин, и через минуту Игорь остался в помещении с одними дамами.
— В ногах правды нет, — сказал, удерживая инициативу. — Давайте, дамы, присядем. Вы курите?
Сам он как раз достал пачку сигарет и вопросительно взглянул на Ольгу, предлагая угоститься, — это она только поначалу делала вид, что не курит, но потом махнула рукой на приличия и закурила, — однако сейчас ей его великодушие было без надобности. У нее в кармане жакета обнаружился крошечный кожаный портсигар — буквально на три-четыре сигареты, — со встроенной зажигалкой. Тогда Игорь посмотрел на Варвару и Елену, но и у тех "с собой было".
— Отлично! — усмехнулся он, закурив. — Войны не будет, уже хорошо.
— Это еще надо разобраться, кому хорошо, — почти небрежно бросила в ответ Варвара.
— Тоже верно, — не стал спорить Бармин. — Но давай, сестра, посмотрим на вопрос иначе. У тебя не было брата, теперь есть. Ты, вообще-то, знала про меня, или тебя это не интересовало?
— Допустим, знала.
— А письмо прислать? Посылочку бросить?
— Почта, Ингвар, на Грумант ничего не принимала, или не знал?
— А деньги на что? В навигацию туда пару раз за лето всегда кто-нибудь заходил. Неужели не было мысли подкупить кого-нибудь, послать записку, плитку шоколада, передать что-нибудь на словах?
— Это было очень рискованно, — неожиданно вступилась за Варвару Ольга. — Контрразведка и жандармский корпус следили за островом в четыре глаза.
Что ж, поэтому, наверное, княгиня Кемская тоже не подсуетилась. Бодаться с властью никто не захотел. Однако же факт, что контрабанда на острове была, только пользовались ею другие лди.
— Ладно, — кивнул он. — Понял. Принял. Проникся. Задам другой вопрос. Император Константин умер семь месяцев назад...
— Намекаешь на то, что поздно спохватились? — Спросила, выпустив дым, Елена Збаражская.
— Не намекаю, спрашиваю.
— Глава рода приказал не лезть, пока ситуация не прояснится, — призналась, нехотя, Варвара.
— А глава твоего рода — это Нестор Глинский? — уточнил Игорь.
Мог и не спрашивать, но в контексте беседы кое-кого следовало вернуть с неба на землю или, другими словами, макнуть мордой в собственное дерьмо.
— Нестор меня спас, если ты не знаешь!
— Знаю, — подтвердил Игорь. — Считаю, что Глинский совершил настоящий гражданский подвиг. Благодарен ему от всей души и при первой же оказии скажу ему это лично. Но давай, Варвара, не будем смешивать две разных истории: твою и мою. Глава твоего рода — Нестор, и, значит, ты признаешь, что являешься Глинской. Так с какой стати, решила вдруг вернуть себе отчее имя?
— Но оно же мое точно так же, как и твое! — возразила сестра.
— Технически ты Глинская, — развел руками Игорь. — И сюда заявилась как Глинская. С вашим семейным адвокатом. Поправь меня, если ошибаюсь, но титул ты пыталась у меня отнять не как моя старшая сестра, а как Глинская, имеющая со мной кровное родство. Действовала ты при этом тоже, как Глинская. Сначала проверила родство, а потом переключилась на магию. Но магия в этом случае второстепенное условие. Первостепенное — это имя рода и кровь. Мне имя вернул император Иван, и ты не могла об этом не знать.
— К чему ты ведешь?
"Надо же, дуру из себя строит, — удивился Игорь, — или действительно не понимает?"
— Я к тому, что ты приехала сюда не как моя сестра, только технически носящая другую фамилию. Ты приехала, как Глинская, потому что вела себя, как Глинская. Это же тебя ваши клановые специалисты к встрече готовили? Присоветовали, небось, чтобы разговор вела без сантиментов и напирала не на то, что у тебя больше прав, а на то, что я негодный кандидат на лидерство в роду. Я не прав?
— А вас, граф, кто готовил? — увидев растерянность на лице Варвары, взяла на себя инициативу Елена. — Вы отнюдь не походите на необразованного простачка из далекого заполярья. И про Дар свой не спешили сообщить...
— А с какой стати, Елена Николаевна? Так уж вышло, что я никому ничем не обязан, а про свою сестру я вообще ничего не знал. Ладно раньше, но я уже почти месяц, как живу в этом замке. Наверняка, для вас это не новость. Могли бы и пораньше приехать, разве нет?
— Вы ушли от вопроса, Ингвар Зигвардович! — Збаражская не зря показалась ему "травленной" сукой.
— Сигурдович, — поправил ее Игорь. — Моего покойного отца звали Сигурд. Менгдены происходят из Сконе или, по другой версии, из Норланда, но никак не из земель алеманов. Сиречь, не немцы, а викинги.
— Вам виднее, — пожала плечами княжна Збаражская. — Но вернемся к моему вопросу.
— Любопытство — не порок, — улыбнулся Игорь. — Хорошо, Елена Николаевна, я вам отвечу.
Пришла пора предложить публике свою версию событий, и Бармин собирался воспользоваться открывшейся возможностью по максимуму.
— Как вы себе представляете жизнь в Барентсбурге? — спросил он Елену Збаражскую, обращаясь, на самом деле, сразу ко всем присутствующим женщинам. — Вижу по выражению ваших лиц, что не знаете. Я расскажу. Итак, что такое этот Барентсбург? Старая никому ненужная крепость, а под стеной крепости городок. На окраине городка, почти у самых скал дом безымянных ссыльнопоселенцев Сигурда и Хельги. Они его построили еще до моего рождения, так что не знаю, как им это удалось. Дом хороший, бревенчатый, с печкой и даже с баней. Хельга — она Варваре такая же мать, как и мне, — умерла родами. Медицина там, сами понимаете, никакая. Ее я не помню. Даже в лицо не знал, пока сюда не приехал сюда и не увидел фотографии родителей. Растил меня отец. Его я хорошо помню, но выглядел он в то время иначе, чем на тех же фотографиях. Он умер, когда мне было двенадцать лет и опекать меня взялся приятель отца. Не знаю, откуда пошло их знакомство. Может быть, еще до событий приятельствовали, или уже на острове сошлись. А возможно, Иван Никанорович изначально являлся моим дядькой или воспитателем. Не знаю. Но вот, что я знаю. Эти люди, мой отец и его друг, верили в лучшее. Мне об этом, разумеется, не говорили, но, если бы они не верили, что когда-нибудь я покину пределы острова, зачем бы стали учить всему тому, чему они меня учили? В общем-то, это все. Весь рассказ. Остальное понятно. Учили, воспитывали, готовили. Скрывали в тайниках запрещенные книги, даже магии пытались обучать. По книгам, разумеется. Но как раз это мне никак не давалось. Не шло, хоть тресни, а потом однажды... Это уже, когда я остался один. Там по осени эпидемия случилась. Весь город выкосило за неделю, максимум — за две. Всех жителей, гарнизон крепости, в общем, всех. Я один остался. Выживал, как мог, но мне повезло. Нашел запасы в фактории и в крепости, так что еды и выпивки мне хватало. Тогда и научился пить горькую. Не спился, но пользу для сохранения рассудка оценил. Курить тоже тогда начал. Чем-то же нужно было заниматься? Ушу, бег на лыжах, книги и все, собственно. Нечем там было заняться. Сводило с ума одиночество, но оказалось, что у меня крепкие нервы. Не сбрендил и не спился, хотя по первости пил сколько хотел. Вот и все. Еще вопросы?
Вопросов не было. Судя по всему, рассказ Игоря женщин впечатлил. Но, разумеется, это был всего лишь первый шаг. У всех тут были свои мотивы, свои тараканы в башке и свой персональный интерес. Даже у его бабушки. Тем более, у Ольги. О Варваре и говорить нечего. Бармин ее не знал и плохо себе представлял, чего от нее можно ожидать. Но кое-что мог, тем не менее, предположить. И по мнению Игоря, это "кое-что" стоило пустить в дело, вдруг сработает? Ну, он и попробовал.
Дело происходило где-то через два часа или чуть поменьше. Они уже отполдничали и, расположившись в гостиной, продолжали обсуждение возникших между ними болезненных проблем. Слово за слово, определились вчерне с тем, что есть и начали говорить о том, что будет. Вернее, о том, что желательно, и о том, что реально в предполагаемом будущем. Вот тогда Бармин и сказал то, что неожиданно пришло ему в голову уже во время разговора.
— Без обид, — сказал он, — но ты, Варвара, у Глинских приживалка.
— Помолчи! — остановил он, вскинувшуюся, было, сестру. — Я скажу, потом можешь возражать, а можешь промолчать. Я не дискуссию веду, а делаю тебе предложение. В семье Глинских ты своя, и, возможно, тебя там даже любят. Но ни статуса, ни приданного, ни, тем более, наследства тебе ожидать не приходится. Говорят, у тебя есть замок. Действительно твой или попользоваться дали? Вот серьезно, кто ты для Глинских и какое будущее тебе уготовано? Замуж не выдали, а ведь тебе уже двадцать четыре, но я могу поверить: найдут тебе жениха. Вопрос — кто он будет? В лучшем случае выдадут за кого-то из своих. За кого-то из мелких игроков. За второго или третьего сына в младшую ветвь. А вот если ты поддержишь меня, то станешь сестрой графа Менгдена. Родной сестрой, то есть получишь законное право именоваться графиней Менгден. А это статус. К тому же, я не жадный. Вернут мне родительские капиталы, землю и все прочее, считай у тебя есть приданное. И еще один момент. Я не они. Я тебя неволить не стану. Выйдешь замуж за того, за кого захочешь. Это, кстати, и вас Елена Николаевна касается. Не знаю вашей истории, но есть у меня подозрение, что или вы не из первых в своем клане, или фамилия ваша пребывает в упадке. Вот и приходится к Глинским примыкать.
— Предлагаете примкнуть к вам, Ингвар? — усмехнулась в ответ женщина, которую он, судя по ее реакции, довольно серьезно задел и разозлил. — И в какой позе я буду к вам примыкать?
Тут бы ему промолчать или мягко возразить, сказав, что он никому ничего не навязывает, но "Остапа понесло":
— Ну, это уж вам виднее, — сказал ей Игорь, удерживая кураж и не осознавая, что ситуация выходит из-под контроля. — Я же вам свободу выбора предлагаю. Вот и выбирайте себе "позу" по душе.
Получилось глупо. Сам не заметил, как перешел черту. Увлекся, выпил лишнего, возомнил себя, черт знает, кем, а в результате "выдал на-гора" уже не двусмысленный комплимент, как это случилось в начале встречи, а откровенную грубость. Оскорбил женщину, хотя, видят боги, она сама нарывалась, и теперь уже не узнаешь, провоцировала ли она его намеренно, — чтобы, скажем, сорвать переговоры, — или это действительно была всего лишь глупая случайность. Но слово сказано, а значит, и дело сделано.
Игорь спохватился, разумеется. Принес извинения, сославшись на пробелы в воспитании, но ничего не помогло. Збаражская, что называется, закусила удила. Она встала из кресла и, обернувшись с каменным лицом к Варваре, холодно сказала, как отрезала:
— Мы уходим!
Варвара покачала головой, тяжело вздохнула, — похоже, она знала с кем имеет дело, — но все-таки встала. Вернула на лицо нейтрально никакое выражение и, не прощаясь, направилась на выход. Можно было бы кинуться ей вслед, повторить слова извинения и немного поунижаться, но это грозило потерей лица, то есть гораздо более серьезными последствиями, чем вспыхнувшая на пустом месте ссора. К тому же Бармин совершенно не чувствовал себя виноватым. Опростоволосился — это так. Ошибся. Взял неправильный тон. Но будем откровенны, Варвара прибыла в замок с недобрыми намерениями. И, судя по ее реакции, Игорь был прав, когда предположил, что от начала и до конца это была операция, спланированная Глинскими. Другое дело, что ему почти удалось погасить назревающий конфликт и вернуть сестру "в лоно семьи". Кто же знал, что Елена не остановится и станет играть до конца! Он не слишком поверил ее праведному гневу. Захотела бы, все можно было свести к шутке, но она не захотела. То ли задание отрабатывала, то ли еще что, но после всего, что наговорила Варвара в начале встречи, могла бы "спустить на тормозах". Не захотела? Ее право. Увлекла за собой Варвару? Так сестра старше его на шесть лет. Взрослый человек. Должна думать своей головой.
— Прошу прощения, дамы! — повернулся Игорь к своим родственницам. — Я... Я совершил ошибку. Но кайся — не кайся, сделанного не воротишь. Пойду, пожалуй, прогуляюсь, проветрю мозги...