Глава 4

Перед глазами мелькали деревья, ноги пружинили, отталкивая тело от земли, подбрасывали его вверх, почти как в волчьем обличье. Надо спешить.

Там чужаки. У воды остановились туристы, такое иногда случалось, они ставили яркие палатки и жили по нескольку дней: купались, собирали ягоды, жгли костры и пили вонючую водку. Иногда пели, изредка даже красиво, часто орали. Бродили по окрестностям, собирая шишки и цветы, и покупали в деревне молоко и яйца.

Но ни разу среди них не было оборотней.

Хуже всего то, что ветер переменился и стал дуть в сторону лагеря. Если Ника уловила запах, то и оборотни ее унюхали.

— Мария! — закричала Ника еще на подходе к дому. Никаноровна ушла к одной из подруг посплетничать, поэтому скрываться было не от кого. — Мария!

Та тут же показалась в двери, приподняв тюлевую занавеску, как будто только и ждала услышать дурные вести.

— Там у реки с палатками туристы. Среди них оборотень! — выдохнула Ника, останавливаясь на пороге и сгибаясь от резкой боли в животе. Так на нее действовала паника.

Мария привычно схватилась рукой за горло, словно ее кто-то уже душит.

— Наши? Из стаи?

— Нет, — Ника качнула головой. — Нет, чужие, запах чужой. Но думаю, они меня тоже почуяли.

— Как чужие?!

— Чужие оборотни, понимаешь?!

— Но это значит… — неверяще прошептала сестра.

— Значит, есть другие оборотни! На свете есть другие оборотни!

— Боже мой…

— А чему мы удивляемся? Конечно, есть! Почему бы им не быть? Олимп так сказал? Когда он правду говорил? Ни разу! Олимп всем врал. А может и сам не знает. Среди людей не опасно, раз мы среди них живем. И без самцов мы прекрасно управляемся, так что они не нужны. И про остальное, значит, вранье. Он нам вообще никогда правды не говорил!

— И пусть! Любые оборотни добра нам не принесут.

— Я только сейчас поняла. Только сейчас дошло — там совсем незнакомый оборотень, Марыська, которого мы ни разу не видели. Просто мурашки по телу. — Нику передернуло.

— Надо уходить, — Мария отбросила занавеску и метнулась в дом.

— Подожди… Может, попробуем встретиться и посмотреть, что за оборотни? Может, пронесет?

— Ты сошла с ума? — донеслось из дома, а потом что-то упало, покатилось и загремело.

— Мы не должны все бросать! — упрямилась Ника. — Мы не должны оставлять дом, огород и Никаноровну только потому, что здесь появились оборотни. Это несправедливо! Они наверняка…

— Ты послушай, что ты говоришь! — Мария выскочила обратно на крыльцо. — Хочешь рискнуть? Ты забыла, какие у нас в стае были порядки? С чего ты решила, что эти оборотни другие? А вдруг они…

— Я хочу знать! — воскликнула Ника.

Они уставились друг на друга, словно пытаясь убедить друг друга в своей правоте силой мысли. Ника всегда была в этом плане сильней, исключая один-единственный довод — страх. Тут Марию убедить не смог бы никто. Если в игре страх, Мария победит.

Особенно когда она в своей серой косынке, значит, настроение на нуле и лучше помалкивать.

— Эй! Привет! — донеслось до них. — Эй!

Они разом обернулись.

Далеко на тропинке показалась девушка. Она остановилась, подпрыгнула на месте, как мячик, широко улыбнулась и судорожно замахала рукой. — Привет! Это я!

Ветер принес не только слова, но и запах. Незнакомка была тем самым оборотнем, которого унюхала Ника. Странно, почему-то в голову не приходило, какого пола оборотень.

— Это девчонка, — прошептала Ника, не веря своим глазам, а потом опомнилась, помахала в ответ и крикнула:

— Привет! — взглядом говоря сестре: бежать поздно, не вздумай срываться и устраивать истерику.

Незнакомка подходила, улыбаясь так, словно была жутко рада их видеть.

— Я не ожидала в этих краях встретить своих! — заявила она, подойдя ближе. — Отправилась проветриться на денек с человеческими друзьями из универа, а тут вы… волчицы. Вы из какой стаи?

Ника застыла, как и улыбка на ее лице. Мария уже обмоталась тюлевой занавеской и разговаривать не собиралась.

— Я из Берестовских, — представилась незнакомка, поправляя растрепавшиеся от бега волосы. — Не знала, что в этом районе кто-то живет! Земли нашей стаи дальше, а тут всегда была пустая территория. Вы чьи?

Ника молчала. Незнакомка не казалась опасной, наоборот, дружелюбно говорила и выглядела приятно удивленной.

— Меня зовут Виктория. А вас?

— Ника.

— Мария.

— Здорово, — девчонка улыбнулась еще шире. — А что вы тут делаете? Это же… деревня? Тут обычные люди живут.

Она повела носом, оглядела старый дом, кривой забор и повернулась к Нике уже с лицом, полным недоумения.

— Вы тут живете, что ли?

И столько удивления было в голосе, что Ника растерялась. Что не так? Что врать?

Главное, страха пока не показывать.

— Да, мы тут живем.

— Но тут… — незнакомка снова посмотрела в сторону огорода. — Тут даже туалет на улице.

— И что? — не поняла Ника.

— И сети нет.

Виктория вдруг перестала улыбаться.

— И что? — подобралась Ника. Никакой угрозы от незнакомки не шло. И вообще, девчонка одна, в случае чего они с сестрой легко с ней справятся, скрутят, раз плюнуть.

— Ты одна? — подала голос из-за занавески Мария. Видимо, подумала о том же самом.

— Да, — Вика кивнула головой, все еще с недоумением хлопая глазами. Потом наклонилась ближе к платью Ники.

— Это что на тебе? — спросила, нахмурив тонкие бровки.

— На мне? Платье.

Сама незнакомка выглядела по-другому. По-городскому. На ней были короткие шорты, ярко-желтая футболка, бежевые балетки, в ушах сверкали камешки, а волосы были разделены на пробор и распущены. Городская девушка, совсем как в телевизоре показывают.

— Ты что, барахолку ограбила? Вы обе? — девчонка снова засмеялась, смотря теперь на Марию, юбка и блузка которой даже через занавеску выглядели старыми и вытянутыми. — Как вообще такое можно носить? Вы как цыганки выглядите.

— Мне нравится! — вызывающе вскинула голову Ника. Обозвать самое красивое платье, которое у нее когда-либо было? Да как она смеет! Хамка!

— Ладно, ладно, — Вика примиряюще махнула рукой. — Не кипятись, просто странно выглядите и все. Дайте лучше воды, пока я по твоему следу бежала, в горле совсем пересохло.

Мария тут же ушла в дом за водой.

Незнакомка вздохнула и села на лавку у крыльца. Махнула рукой Нике и той пришлось сесть рядом.

— Так кто вы?

Ника недовольно сжала губы. Вот пристала-то!

— Сама знаешь. Мы оборотни.

— Я о стае. Вы тут живете, что ли?

— Да.

— С людьми?

— С бабушкой.

— Давно? — незнакомка все еще не верила тому, что слышала.

— Несколько лет, — осторожно ответила Ника.

— А где ваша стая? — вскричала потрясенная гостья.

— У нас нет стаи, мы сами по себе, — быстро сказала Ника.

Шархай всегда утверждал, что оборотни живут только стаями, а одиночки умирают, но он говорил много неправды. Может, ничего ужасного нет в том, что они одни? Раз столько лет прожили, и еще проживут.

— Но как же… — Вика растерялась. — А хоть кто ваши родители?

— Мы не знаем. — Это уже была Мария, стояла на крыльце, протягивая стакан с холодной водой.

Вика взяла стакан, но не выпила, а только рассеяно посмотрела внутрь.

— Вы что… вы сироты, выходит? Не знаете своих родителей? Вы что, потерялись? — ахнула она.

Ника секунду думала, а потом быстро закивала. Да, потерялись, именно, то, что надо. Однажды Никаноровна придумала, что они сбежали из детдома, теперь эта волчица придумала, что они потерялись. Как удобно!

— Вас оставили одних? Боже! Вы же из одного помета?

— Ну да.

— Где же вы росли?

— В детском доме, — с готовностью ответила Ника. Один раз прокатило с Никаноровной, значит, и сейчас сойдет.

— Вот это да… А вы знаете… Как вы вообще существовали? Как перекидывались? Неужели вы не знали…

— Да знали мы, что оборотни, — отмахнулась Ника. — Когда в детдом попали, мы смутно помнили, как перекидывались, потом нам кто-то запретил, потому что вокруг жило много людей и это было опасно. То есть нам так объяснили. — На ходу придумывала Ника. — В детдоме не перекидывались. Потом нам там надоело и мы сюда ушли жить к Никаноровне. Она наша приемная мама.

— И вы не можете найти свою стаю? — голос Вики дрогнул. Похоже, она не понимала, как можно существовать вне родной стаи. Выходило, остаться одним это просто ужасно.

— А как найти? — изумилась Ника, распахивая руки и радуясь, что смогла не крикнуть: «А зачем»?

— Мы не знали, как искать, — подтвердила Мария сквозь занавеску.

— Нужно было обратиться в любою стаю из ближайших! Они помогли бы найти ваших!

Вот уже чего не хватало! Ника с трудом подавила дрожь. Эта активная незнакомка никак не уймется.

— Мы не знали, что тут рядом кто-то живет.

Вика покачала головой, а потом изумлено выдохнула:

— Бедняжки. Вы жили тут совсем одни?! Может, вы даже не знали, что на свете есть другие оборотни? И немало! Наверное, вы думали, что во всем мире одни-одинешеньки и никогда не встретите себе подобных. Это ужасно!

В ее глазах показались слезы. Девчонка действительно их жалела. Удивительное дело.

«Что же тут ужасного?», — хотелось спросить Нике, но вместо этого она осторожно спросила:

— Так ты тут одна?

Вика потеряно кивнула головой, но через секунду добавила:

— Из лагеря я позвоню братьям, чтобы приехали.

Мария судорожно вздохнула, Ника покосилась на нее, взглядом умоляя молчать и не лезть в разговор.

— А зачем звонить братьям? — спокойно спросила она.

— Ну как же… — хлюпнула носом Вика. — Вы тут живете в таких ужасных условиях, совсем одни, так же нельзя! Ходите, как бомжихи. Не знаете, что есть другие оборотни. Стаю свою потеряли! Наверное, кто-то нагулял на стороне с человеческой женщиной и бросил, думал, люди родятся. А родились вы. Я не могу вас бросить. Попрошу папу, возьмем вас к себе, а потом найдем вашу стаю. У отца есть переносная библиотека, ну, сравнивать запахи. Там все стаи нашего континента и несколько зарубежных. Обнюхаете и найдете своих. А если не найдете, наша стая вас удочерит!

— Хорошо, хорошо, — поспешила согласиться Ника — и почувствовала, как крепко вцепилась в плечо рука сестры. Еле сдержалась, чтобы ее не сбросить. — Сколько времени нужно, чтобы твои братья сюда добрались?

— Чтобы взять образцы и приехать? — Вика вытерла глаза и немного успокоилась. — Думаю, завтра к обеду будут.

Ника с торжеством покосилась на Марию. Полно времени, чтобы сбежать!

— Хорошо, мы согласны! — ответила Ника, прикрывая глаза, которые победно блестели. Эта нервная незнакомка, которая придумала целую историю несчастных сестер, могла перестараться. Но как ее уговорить про них не болтать? В голову ничего не приходило.

— Конечно, согласны, — продолжала хлюпать носом гостья. — Вы ведь без стаи и пару свою никогда не встретите! Это ужасно.

Ника привычно пожала плечами.

— Тоже мне проблема.

— Ты что! — воскликнула Вика. — Как без пары. Вы же не люди. У оборотней — главное счастье пару найти. Если не найти, будешь тосковать остаток жизни. Дни станут серыми и пустыми. Отчего волки воют при луне? Это тоска по любви. Разве… или ты не знаешь?

— Про что? — закосила под дурочку Ника.

— Что самое большое счастье оборотня — пара! Найти своего волка, и жить в гармонии, в маленьком раю до конца своих дней. Людям хватает денег и замены любви, потому что в них мало природы, а мы дети леса, нам нужна настоящая любовь, сногсшибательная, пламенная, одна и до конца времен!

Ника пожала плечами. Пятнадцать лет в стае — существуй эти пары, они с Марией давно бы знали. Нет никаких пар. Что за романтические бредни?

Виктория продолжала рассказывать:

— Вы что? Знаете, на что только не идут оборотни в поисках своей пары? Веками ищут свою единственную любовь. Днем и ночью, в жару и стужу. А если тебе уже стукнуло двести, а пару ты не нашел, все тебя жалеют. Таких оборотней несколько, их все знают, я сама живьем одного видела, Таскарния — он слонялся, как неприкаянный по гостиной и столько тоски в глазах… А есть еще один — Матай Росиати, так говорят, он ищет невесту вообще больше трехста лет! И совсем одеревенел, ничему не радуется. Вот так!

Двести? Триста?! Сестры были уверены, что проживут, как обычные люди лет семьдесят и то, если повезет. Какая-то ерунда в голове у этой Виктории, может, она не в своем уме?

— Чем старше оборотень, тем он несчастней без пары. Говорят, это просто пытка. Все они страдают.

— Угу. — Буркнула Ника. Меньше всего ее волновали страдания каких-то посторонних самцов.

— Мне их всех так жалко.

— Угу.

Понятно дело, она кого угодно до смерти может зажалеть, похоже.

— Что ты все угукаешь? Как будто тебе не интересно! А зря! Я ведь вам добра хочу. Поймите, теперь ваша жизнь изменится. Вам нужно научиться разбираться в оборотнях и стаях. Чем стаи отличаются, кто где альфа. Есть известные альфы, они даже в сети страницы ведут, каждый день селфи выкладывают. А есть скрытные. Вот этот Матай, о котором я раньше говорила, про него вообще никаких подробностей не известно, но их стаю все боятся. Вы точно не из нее.

— Почему это? — с искренним любопытством спросила Ника. Теперь, когда опасность миновала, потому что Вика ни чета озабоченным самцам, Ника расслабилась и даже болтала ногой, пока сидела на лавке.

— Они не пропустили бы рождение младенцев на стороне. Ты что! У них все там по нескольку веков живут, каждый ребенок на вес золота. Нет, вы точно не оттуда. Мне жаль.

Ника, честно сказать, не расстроилась.

— Сколько вам? — спросила Виктория.

Сестры переглянулись.

— Двадцать.

— Вы такие малышки, — теперь странная волчица почти плакала, потому что ее посетил очередной приступ горьких слез. А Ника-то думала, только у Марии глаза на мокром месте.

— А тебе сколько?

— Тридцать семь.

— Что? — протянула из-за спины Мария, Ника ничего сказать не смогла. — Ты не выглядишь на столько.

— Я же оборотень! Мы очень медленно стареем. Потому и к людям не привязываемся — они слишком мало живут. Оборотни должны жить среди своих.

Ника с Марией переглянулись — насколько они помнили, долгожителей в их стае не было. Или как посмотреть? Самки умирали рано, но почти всегда из-за родов, а самцы… кто его знает, сколько им было лет? Самцов всегда было больше, чем самок и они погибали обычно в результате драк, которые устраивали друг с другом в лесах или в результате пьянства.

— Мне вас так жалко, — повторила Виктория, хлюпая носом.

Ника вздохнула. Эта прилипчивая жалость ей надоела, поэтому вскочив с лавки, Ника бодро потерла ладони друг об друга и сказала:

— Ладно. Спасибо тебе за добрые слова и помощь. Слушай, я рада знакомству, честно, но сейчас нам с сестрой нужно огородом заниматься, так что извини. Думаю, тебе пора обратно в лагерь.

— Но вам не придется больше работать на огороде! Ваша стая будет вас содержать! — воскликнула Вика.

— Э-э-э, но нам нравится там работать.

— Как можно… — Вика сдержала вопрос и хлюпнула носом. — Ладно, и правда, мне пора. Позвоню отцу и решим, что с вами делать. Я пойду.

Она как в тумане поднялась и отправилась в сторону озера.

— Не переживай за нас и особо не ломай голову! — крикнула ей вслед Ника. — Времени полно, все наладится.

— Угу.

Виктория обернулась и помахала на прощанье, утирая слезы. Надо же, какая плакса.

Стоило ей исчезнуть в лесу, как Мария вцепилась в злосчастную занавеску и почти повисла на ней, одновременно прошептав:

— Что мы будем делать?

Ника пожала плечами, хотя сегодня, кажется, с этим жестом перебор.

— Она не выглядит опасной.

— Ты что, дура? Конечно, не выглядит, она же женщина! А ее братья? Как думаешь, такие же лохи?

— Ты слышала про пары? Она очень наивная, романтическая особа. Мечтательница. Если бы она росла, как мы, вряд ли бы верила во всю эту чепуху.

— И что?

— А вот что! Подумай сама, если она такая наивная, значит, росла в стае, где было все иначе. Ты же понимаешь, что есть места, где все устроено не так, как у нас?

Но сестра не желала слушать, а упрямо трясла головой и занавеской.

— Марыська, может и братья ее не станут нас обижать?

— А если станут?

Сестра больше не спорила, а просто тихо прошептала вопрос и уставилась большими голубыми глазищами на Нику. И, конечно, ответить было нечего. Почему братья Вики должны отличаться от самцов их собственной стаи? Только потому, что в это хочется верить? Глупо.

— Думаешь, надо уходить? — так же тихо спросила Ника.

— Да!

— Но Никаноровна…

— И что Никаноровна? Думаешь, мне не жаль отсюда уходить? Очень даже жаль! Но Никаноровне тоже лучше будет, если мы уйдем, а то еще и ее прибьют, когда нас станут забирать, а она станет заступаться. Ей оборотней не одолеть.

— Ты права.

Нику до дрожи пробрала картина, где Шархай или Олимп заходят по-хозяйски в их дом, а Никаноровна вскакивает с криками: «Вы кто еще такие и какого лешего здесь делаете?».

Ни один из них не потерпит такой наглости и сразу выйдет из себя. Ника прямо видела, как Олимп скалится, поднимает руку и бьет Никаноровну по лицу, та отлетает в сторону и врезается в печку. Сползает кулем на пол.

И конечно, в живых ее не оставят. Потому что она приютила сестер. Потому что она видела самцов, укравших ее девочек, и обязательно будет их искать.

Если самцы из их стаи такие, что остановит незнакомых?

Сколько лет мы подвергали ее опасности, поняла Ника. Она могла из-за нас умереть. Больше так нельзя.

— Ладно.

Уходить решили ночью, когда приемная мама уснет. Так всем проще.

Вечером сестры приготовила ужин, такой вкусный, что пальчики оближешь. Они теперь и разносолы умели готовить, а не просто печь мясо и парить кашу. Все благодаря Никаноровне. Теперь они готовили салаты, пирожки и супы.

— Что празднуем? — весело удивилась Никаноровна, садясь на уставленный блюдами стол.

— Просто так. Вспомнили, как ты нас нашли и приютила. Спасибо тебе. — Ника наклонилась и прижалась к плечу Никаноровны, потом спрятала лицо в ее вязаной кофте.

— Ну что вы, деточки, — тут же растрогалась хозяйка, одной рукой обнимая Нику, а второй Марию. — Это вы принесли в мой дом свет. Спасибо вам.

Они обнимались несколько минут и Ника жалела, что эти минуты прошли слишком быстро.

Ужин почти закончился, пора было собирать посуду. Уже поднимаясь со стула, Мария подняла голову, принюхалась и посмотрела на Нику. Та вздернула подбородок, как будто это могло помочь, а потом обе сестры вскочили — именно тогда во дворе отчаянно залаяла собака, а после раздался стук в дверь.

— Кого это принесло на ночь глядя? — встала Никаноровна. — Я открою.

Ника хотела крикнуть — не открывайте, но пришельцев, находящихся за дверью, такой хлипкой преградой не удержишь.