46

В лицей я опоздала не одна, Оля со мной, отец вызвался отвезти нас, отправив Марселя Павловича по другим делам.

Оля терпела, чтобы не высказать мне всё, что обо мне думала. Я наблюдала, как она время от времени хмурит лоб, а губы её стягиваются в едва заметную злую линию.

Но при отце, даже таком задумчивом, каким он стал после нашего совместного завтрака, снять свою маску прилежной и хорошей доченьки Оля не могла. С неё точно спросят про то, как она умудрилась узнать про Тузова раньше, и сейчас она выбрала вполне себе рабочую тактику.

Я же думала о другом. Всю дорогу до лицея в мыслях крутилось одно: если у любимой и самой лучшей Оли тогда не получилось переубедить отца и он не отказался ни от переезда, ни от перевода в лицей, то как смогу я? Силы не то чтобы не равны, они вообще не сопоставимы. А тогда ультиматумы были уж точно похлеще моего робкого «папа».

Прощание получилось каким-то скомканным, каждый был в своих мыслях. И я даже не запомнила, что сказал отец. Может, вообще ничего не говорил…

В лицей я влетела пулей, чуть притормозив около турникета, но потом снова припустила до гардероба. Оля, как оказалось, тоже не отставала. Ещё бы, она терпеть не может опаздывать, педантична до умопомрачения.

В гардеробе кроме нас с Олей была ещё и Инга. Я не сразу её заметила, да и Оля тоже, раз начала меня отчитывать, не думая о невольных зрителях.

— Только попробуй ещё раз назвать моего отца папой! — Донеслось через два ряда вешалок от меня.

— Я давно хотела перейти на более близкое общение. Это был вопрос времени. — Соврала я, не признавая, что нарочно ввязалась в манипуляцию.

Обернулась, чтобы посмотреть на Олю, которая переобувалась впопыхах, застежки её лакированных туфель не поддавались: пакостили, прям как их хозяйка мне. Заметила удивленный взгляд Инги и осеклась.

Сестра же моя сводная сделала вид, что не заметила моего выпада. И это понятно, главное правило угрозы — не повторять дважды, как агитлозунг.

Когда надела уже вторую туфлю, свет стал блеклым, надо мной нависла тень.

— Если ты думаешь, что я подрастеряла сноровку и не смогу тебя уделать, как четыре года назад, то ты полная дура, Мия! — Скрестив руки на груди, сказала Оля и насмешливо повела бровью.

— Знаешь, ты мне уже угрожала завещанием. — Застегнув туфлю, медленно поднимаюсь, чтобы не смотреть снизу вверх, как поверженная. — И, как видишь, я жива, цела и невредима!

Руки невольно дернулись, чтобы принять такую же позу, как и у Оли, но я быстро одумалась. Не буду замыкаться, ей надо, пусть и закрывается. Язык жестов — это всё-таки не вздор.

И сестра замечает это, расцепляет руки и занимает их своей сумочкой.

— Это пока, туртушка! Радуйся, что Тузов даёт тебе передышку. Мягким он стал, всё жалеет тебя. А скоро это пройдёт… — И зловещая, многообещающая, подлючая улыбка-оскал.

— Уж ты-то постараешься, да, сестрёнка? — В тон ей отвечаю я и стараюсь, очень-очень стараюсь улыбнуться так же. Надеюсь, что получилось.

— Не привыкай к словоохотливости, туртушка. Больнее будет отвыкать! — Подмигнула, круто повернулась и быстрой походкой направилась к выходу. Но, наконец заметив Ингу, кивнула ей и даже махнула рукой в знак приветствия.

Я подхватила пакет с коробкой, которую взяла с собой в лицей, и тоже хотела отправиться на урок, но тут меня окликнула Инга.

— Багирова, нужно поговорить.

— Сейчас информатика, самостоялка, давай потом. Я опаздываю.

Не согласилась, но и не отказалась я, понимая, что с этой бывшей лучше действительно поговорить, пока это возможно сделать более-менее человеческим языком, а не парадом угроз.

— Нам можно и опоздать. — Догнала меня у выхода и преградила дорогу.

Я предпочла не отвечать, достаточно того, что остановилась. Ей нужно, пусть и начинает разговор. Мне он как рыбке зонтик — проживу и не задумаюсь. А ходить в чьих-то врагах давно уже привычно.

— Где Денис? — Начала и сразу же ошарашила.

Я нахмурилась, и из-за этого вот я сейчас опаздываю на самостоялку?!

— Я не знаю. — И порываюсь уйти, рукой касаюсь плеча Инги, пытаясь расчистить себе путь.

А плечо у художницы почти каменное, не сдвинуть, не отодвинуть: даже не шелохнулось. Как стояла она упертой и решительной, так и стоит.

— Ты последняя его вчера видела. А сегодня он не отвечает. Мои звонки всегда берёт, а сегодня — нет! — Сумбурная речь выдает её волнение.

И мне почему-то становится жалко Ингу. Зря я против неё ополчилась, предубеждений нагнала, она, в сущности, мне ничегошеньки плохого не сделала. Да и делить мне с ней нечего и некого.

— Может, он уже на уроке. — Попыталась успокоить её, но она только зло посмотрела на меня.

— Нет его в классе! Не пришёл сегодня в лицей, а ты последняя его видела. Он с тобой был!

— Инга, день только начался. Придёт Эндшпиль, куда он денется. — Ещё раз пытаюсь обойти одноклассницу, получается ещё хуже, чем в прошлый.

Она резко начинает напирать на меня, и я отступаю назад.

— Зачем ты около него вертишься? Твой дешёвый флирт уже достал! — Продолжает наступать, загоняя меня вглубь гардероба.

— Инга, вчера была чистая случайность! Я не флиртую с Эндшпилем, это он постоянно докапывается до меня, ты разве не знаешь?!

— Он меня бросил из-за тебя! — Хватает меня за руку, её худые и длинные пальцы впиваются мне в локоть, как щипцы.

Пытаюсь вырваться, не получается. Хватка бульдожья, просто так уже не отпустит.

— Он тебе именно так и сказал? — Задаю вполне резонный вопрос, не интереса ради, а чтобы отвлечь.

Ну не мог Эндшпиль из-за меня расстаться с девушкой. Не мог! Поэтому ни за что не поверю, что он ей не объяснил, почему им нужно разбежаться.

— Нет, он сказал… Не тебе меня ловить, Багирова! Отстань от Дениса, иначе я сделаю всё, чтобы ты здесь не училась!

А вот и угрозы пожаловали. Становитесь в ряд, тут ещё парочка желающих меня отчислить, перевести и так далее по списку.

— А давай! Я как раз себе школу другую подыскиваю. И Эндшпиль, кстати, тоже.

Не знаю, что на меня нашло. Зачем я полезла на рожон, зачем эта чисто девчачья шпилька, подстрекательство. Сейчас не то совсем подумает, а потом и додумает.

Ох, ума палата, а ключ потерян, Мия!

Смотрю в перекошенное озлобленное лицо Инги и понимаю, что окончательно настроила её против себя. Можно было сгладить, отшутиться, заверить в абсолютном равнодушии, но нет…

Это же слишком гладко, конечно, нужно было настропалить!

Ненормальная! Сумасшедшая…

Инга разворачивается, уходит, а я остаюсь стоять замерзшей, заледеневшей статуей. Такой же безэмоциональной, но хрупкой до горячих температур.

Повела себя хуже взбалмошного ребенка, у которого чужую конфету пытаются отнять. А она чу-жа-я!

Прикрыла глаза, глубоко вздохнула. И решила пропустить информатику. Уже пол-урока прошло, пусть лучше будет пропуск, чем вот так нагло заявиться. Как говорит наша классная, если опаздываете, лучше не приходите. Мудро и правильно.

Остаюсь в гардеробе, присаживаюсь на узкую скамеечку, которая стоит в самом углу, незаметная, но всегда выручающая дежурных. Но они сейчас на уроке, поэтому помочь она может только мне.

За всей суматохой я так и не успела подумать, что скажу про коробку. Может, хорошо, что выдалось время. Нужно придумать что-то лаконичное, но искреннее.

И я нахожу эти слова!

Да, так им и скажу.