71

Чай мы пили уже при нормальном освещении, поэтому я с лихвой осознала, как глупо было не снять линзы. Всё же не даром называют дневными, после сна глаза становятся сухими, не проморгаться, будто ветер задувает прямо в зрачки, даже сквозь веки.

И, как назло, именно сейчас Денис дал мне почитать всё, что нарыл на Тузова и на Олю. Смотрю в монитор, а глаза жжёт нереально, мне бы сейчас капли какие, хотя бы Тауфон, минут пятнадцать и была бы я огурчиком. Очень тяжело сконцентрироваться на врагах, когда глаза отказываются видеть доказательства.

Теперь и снять линзы не смогу, как целый день буду ходить со своим плохим зрением, да ещё и на камчатке сидеть…

— Тебе плохо? — Спросил Денис, когда я в очередной раз ладонями растирала веки.

— Не, терпимо.

— «Терпение — медицина бедных». — Бросил невзначай, но поймав мой уставший взгляд, добавил. — Бунин.

— Бедность не порок! — Хмурюсь и отвожу глаза, пытаюсь снова сосредоточиться на переписке Тузова с неким Х.

Как успел рассказать Денис, на Олю найти что-то резко компрометирующее, однозначное не так-то просто. В чате с Амиром она если и переходит на меня, то просто называет «туртушкой» и съезжает с разговора, откладывая его до личной встречи. А вот Тузов оказался более говорливым и развязным с своих соцсетях.

— А настоящее свинство… — Продолжил Денис, и я поняла, как облажалась с пословицей, не ту выбрала, совсем не ту.

— Ладно, значит побуду бедной свинкой. — Махнула рукой, показывая, как мне всё равно на все эти беседы про терпение и терпеливых.

— И всё-таки? Глаза болят?

— Нет, всё хорошо. — Отрицательно покачала головой, не отрываясь от ноутбука. — Знаешь, меня что-то во всём этом смущает, а что именно, понять не могу…

Постаралась увести тему, хотя меня действительно тревожили какие-то смутные ощущения. Будто я смотрю на картину, а она всего лишь подделка. Хорошая, качественная, но фальшивка.

— Ты не снимала линзы? — Из настойчивости Дениса можно было бы сварганить настойку, самую крепкую, терпкую!

— Нет. — Отвечаю на выдохе. — Я бы не смогла сейчас так свободно читать с монитора.

— У тебя зрение начало портиться после того случая?

— Фактически… Да, наверное, да. Но это рано или поздно всё равно произошло бы. — Поднимаю глаза на Дениса, вижу его серьёзный взгляд. — У меня у отца была близорукость, мне тоже передалось. Тот случай просто стал спусковым крючком, не более.

Встаю из-за стола, чтобы подлить себе кипятка в уже остывший в чашке чай, краем глаза замечаю, с каким облегчением Денис откидывается на спинку стула и как расслабляются его скрещенные на груди руки.

— Надо было тебе только одну коробку отдать, другую оставить на запас.

Я посмотрела через плечо на Дениса. Всё-таки он невероятный!

— А зачем ты мне их вообще дал? Ещё и бесцветные…

— Чтобы ты перестала прятать свой настоящий цвет.

— Э-это не из-за Оли! — Теперь обернулась всем телом. На память сразу пришла та оговорка Инги в общей беседе класса. Они ведь все реально могут думать, что я так скрываю наше «родство».

— А почему? — Наклонил голову набок, взгляд из серьезно стал каким-то внимательно-зазывающим, бросающим вызов.

— Просто выбрала мамин цвет. Всё, никаких других «аллюзий»! — Отвечаю, немного подумав, тщательно взвешивая все слова, вдруг потом они смогут быть истолкованы как-то не так.

С чаем возвращаюсь к ноутбуку.

— Напиши родителям, чтобы тебе привезли линзы.

— Не хочу. Пусть остаётся так. — Каждое упоминание о родителях отзывалось неприятным сердцебиением, суетливым, нервозным.

— Ты опять себя жалеешь.

Такое простое и прохладное дополнение, как констатация факта, у меня возникло желание оспорить или оправдаться, а то и всё вместе.

— И в чём тут жалость? — Рассердившись на всё и сразу, немного жестко выпалила я.

— Почему ты не хочешь встретиться с родителями? Почему ты маме не позвонила, а отправила какую-то куцую смску?

Складка между бровей пролегла у меня, наверное, ещё больше и глубже. Я сердилась и злилась, что разговор наш с оборзевшего изверга свернул на мои отношения с родителями, что вообще то хрупкое и невесомое, которое возникло в темноте и тишине, так бездарно рушится из-за нелепого разногласия.

— Потому что жалею себя, не хочу видеть их, слышать. Потому что опять будут смотреть на меня, как на потрескавшуюся вазу, которая когда-то была нормальной и не доставляла хлопот своей болезненностью. Жалею себя! Всё, доволен?

— Как ты думаешь, почему твои родители, которые даже к Маше с ночевкой не отпустили, вдруг ничего не сказали против нашей ночи?

Я непроизвольно прищурилась. Всё настолько просто, почему заставляет меня это озвучивать? Или к чему он клонит?

— Боятся, что я порежу себе второе запястье!

— Они доверились тебе.

— Выключи, пожалуйста, психолога. Мои родители просто пожалели себя. Мир вообще весь соткан из жалости к себе, потому что человек никогда никого не поймет и не почувствует так, как себя. Это естественно. Я жалею себя, они — себя, на этом и остановимся!

— Тогда зачем мы будем кого-то изобличать, искать правду? Кому она нужна? Ты её знаешь и хорошо.

— К чему ты клонишь? — Спрашиваю уже прямо, потому что совсем не понимаю, чего Денис от меня ждёт.

— Я хочу вывести новенького на чистую воду, потому что они с братцем давно пытаются меня взломать, отследить. И правда мне нужна, чтобы понять, откуда эта ненависть лично ко мне. А тебе, Мия, тебе для чего нужна правда?

— Чтобы доказать родителям, что я не сумасшедшая! Чтобы меня не попрекали тем, что не позволили поставить на учёт!

На моих последних словах Денис нахмурился, едва заметно, складки потом вмиг расправились. Но мы уже не в полутьме, я могу уловить такие перемены. И улавливаю.

— Удивлён? — Понимающе хмыкаю я, получается даже как-то высокомерно, но мне не жаль этой эмоции. — «Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

— Надеюсь, после всего этого в нас останется хоть что-нибудь человеческое. — Задумчиво произносит Денис, глядя сквозь меня.

С минуту мы молчим, мой чай снова остывает, чувствую прохладу чашки.

— Я не хочу мстить, я хочу доказать, что они были неправы. — Зачем-то говорю шёпотом, наверное, поэтому звучит больше как оправдание.

— Тебе придётся указать на тех, кто это сделал. — Указал кивком головы на мою руку, намекая на изобличение виновных. — В лучшем случае его выгонят из лицея, в худшем привлекут по уголовке.

— Но это ведь не месть, я просто раскрою правду… — Уже не так решительно откликаюсь я.

Раньше не думала, что моя правда действительно может привести к совсем не радужным последствиям, обнажив всё и вся: тех, кто, по сути, был и казался неприкосновенным. Элитным.

— Решать тебе, Мия. За себя скажу, что пойду до конца, кто бы при этом ни пострадал.

— Ты жалеешь себя побольше моего, а отчитываешь меня! — Буркнула, даже не подумав, как отреагирует Денис.

— Да, жалею. Не готов пока сидеть возле речки и ждать, когда там сами собой проплывут трупы врагов. — Зло, чеканит каждый слог, каждое слово, равномерными паузами между ними. Жутко.

— Что ты сделаешь после того, как узнаешь ответы на свои вопросы? Правду узнаешь про Тузовых и их мотивы?

Устало смотрит на меня, уже не сквозь, а прямо в глаза, осознанно, обдуманно.

— Раз и навсегда отобью желание связываться со мной!

Меня пробрало до дрожи. Сразу поняла, почему у Дениса в лицее есть авторитет, а Тузову приходится туговато.

— Можешь вкратце подытожить, что удалось найти? Я так рано по утру не привыкла строить обширный анализ, сопоставляя всё и сразу.

И Денис начал рассказывать мне всё, что удалось откопать на Виктора, на Амира. Чем жили, что делали, как связь держат. Оказалось, что мистер Х, существующий во вк под чужим именем и шифрующий сообщения ничего не значащими вопросами, несуразными поговорками, и есть Тузов старший. Во всяком случае пока Денис не нашёл то, что опровергнет эту его гипотезу.

Я слушала и во многом соглашалась. Этот дуэт действительно давно точил зуб на Дениса, только он не сразу смог вычислить Виктора. Да и переписка двух братьев напоминает больше прикрытие, они же не могут не знать, что кое-какими навыками владеет и Денис, значит почти всё в сети делают для фарса, подстрекательства.

Остается выяснить, на кой черт им это нужно.

И как-то кстати вспомнились постоянные «ты выбираешь его». Но об этом я Денису пока решила не рассказывать. Может, просто оговорки, совпадения?

Время пролетело быстро, мы и не заметили, как оставалось ровно на дорогу до лицея. К счастью, такси приехало вовремя, а таксист умело объезжал все утренние пробки.

В машине мы уже не разговаривали. Кончилась ночь, разорвалась и особенность момента, откровения. И в душе у меня поселились разочарование, легкая грусть. А ещё ворох вопросов и личных дилемм…

Почему всё всегда так неоднозначно?