31

Утром, пока Марго плескалась в душе и не слышала их, Вика спросила:

— А как выглядела эта… женщина?

Саффи сразу поняла, о ком она, помрачнела и описала:

— Полная. Примерно с меня ростом. Крашеная блондинка.

— Почему ты решила, что крашеная? — Вике становилось всё грустнее и грустнее.

— Корни сильно отросли уже. Мне почему-то это запомнилось. Да ещё волосы были пересушенными какими-то.

— Ты так хорошо её помнишь?

— Она мне даже снится иногда. В кошмарах. Ты представить себе не можешь, как я её ненавидела тогда. Сейчас немного утихло. Но всё равно. Я понять не могу, как у такого парня, как Максим, может быть такая… — она махнула рукой и отвернулась.

— Да уж…

— Это ты его ещё не знаешь, как я. Он очень хороший. Ну, во всяком случае, был. Я не верю, что прикидывался. Хотя старалась себя в этом убедить.

— Кто хороший? — возникла на пороге Марго. В лёгком халатике она выглядела сногсшибательно.

— Девчонки, мне пора, — спохватилась Саффи. — У меня же зарядка по расписанию.

— А хочешь, я тебя сменю на этом посту? А то и правда несправедливо, встаёшь раньше всех, а потом ещё целый день впахиваешь в своей мастерской, — внешне легко предложила Марго, но Вика увидела, что она заметно нервничает.

Уже в дверях Саффи обернулась:

— Ну, попробуй с начальством договориться. Я не против, — и она поспешила на пляж.

После разговора с Максимом на дискотеке напряжённость в их отношениях почти исчезла. Сначала Саффи обрадовалась, но потом стало ясно, что от этого неразбериха, творящаяся в её душе, только усугубляется. Легко было держаться отстранённо и холодно с настойчивым и напористым Максимом. Но с Максимом доброжелательным, приветливым, улыбчивым и понимающим — невозможно.

Саффи то и дело ловила себя на том, что внимательно слушает его, откликается на шутки, задумавшись, любуется им и смущается, когда ловит на себе его внимательные ласковые взгляды. Это был тот Максим, в которого она влюбилась когда-то: открытый, искренний, заботливый, весёлый. И одновременно другой: уже взрослый, возмужавший, с лёгкой грустью в серых внимательных глазах и такой фигурой, что…

Поймав себя на этих мыслях, Саффи разозлилась. Только этого ещё не хватало! И что теперь делать? Грубить? Огрызаться? Игнорировать? Ничего толкового в голову не приходило. И она старалась вести себя как можно более нейтрально. Как с Родионом, например. Но если с институтским другом это худо-бедно получалось (омрачали их внешне вполне невинные взаимоотношения только её сочувствие к не в ту влюбившемуся приятелю), то с Максимом уж совершенно точно не получится. Не может она оставаться равнодушной к нему.

Хотя… Последние дни он ничем не напоминает ей о прошлом и держится доброжелательно, но и только. Это для Саффи случившееся шесть лет назад стало потрясением. А что если для Максима нет? Может, он уже давным-давно всё пережил и оставил в прошлом?

Подумав о такой возможности, Саффи стала исподволь наблюдать за Максимом. В столовой Марго снова села за его столик, и они, похоже, весьма приятно проводили время за разговором. Максим смеялся и что-то увлечённо рассказывал, а Марго восторженно хлопала наращенными ресницами и была краше даже самой себя. В бассейне Максим тоже постоянно был занят. И Саффи, поглядывая поверх склонённых над керамическими фигурками головами своих подопечных в его сторону, не замечала в нём ни волнения, ни излишней задумчивости, ни меланхолии. На несчастного влюблённого он не был похож определённо.

А лёгкая грусть в глазах… Саффи порылась в памяти и поняла, что и шесть лет назад у Максима совершенно определённо глаза были не так чтобы очень весёлыми. Взрослыми они у него были. Точно. И тогда Саффи это очень нравилось.

И как понять Максима? Да и сама она что чувствует?..

Саффи задумалась было, но её постоянно дёргали, теребили, просили помочь, посмотреть, подсказать. Поэтому вплотную заняться самокопанием не получалось. И только вечером, лёжа в своей кровати, она поняла: спокойствие Максима ей непонятно и даже обидно. Нет, Саффи, конечно, не хотела его страданий. Но неужели он ничего не помнит? А если всё же помнит, то, получается, для него события шестилетней давности ничего не значат? Ведь иначе он не был бы так безмятежен. Думать об этом было неприятно. Саффи вздохнула и сердито заворочалась.

— Ты что? — прошептала со своей кровати Вика. — Комары?

С насекомыми они вели непримиримую борьбу. Пока была боевая ничья. В активе девушек имелись средства от комаров и противомоскитная сетка на окне. В активе вредных насекомых — дверь, выходящая на галерею. Вике казалось, что они сидят, затаившись поблизости, ждут, когда кто-нибудь распахнёт дверь, и тут же устремляются в малейшую щель.

— Да, привязался один, — откликнулась Саффи и притихла. Не хватало ещё, чтобы Вика догадалась о том, какие мысли мешают ей спать.

Тем временем несчастная Вика тоже была далека от умиротворения. Вечером, у часовни Максим показал ей фотографию матери.

— Вот, это одна из последних, — объяснил он и протянул ей маленький прямоугольник, снимок для паспорта или какого-то другого документа.

Женщина на нём была уже далеко не полной. Да и лицо, даже с учётом того, что фотографии на паспорт мало кого красят, показалось Вике умным, интеллигентным и приятным. Неужели всё-таки это она — злейший враг Саффи? Нет… Вряд ли человек с таким лицом способен на цинизм и расчётливость. Показать бы снимок подруге. Но тогда придётся признаваться в том, что они с Максимом за её спиной общаются. И весьма регулярно. А Саффи это вряд ли понравится. Она же не хочет причинять Максиму боль и рассказывать ему о том, почему сбежала от него шесть лет назад.

Вика повернулась на спину и уставилась в потолок. Да и можно ли полностью доверять Максиму? Всё же он чем-то отличается от них. Все аниматоры, конечно, равны. Но он, как говорится, определённо ровнее. Даже Шефуля относится к нему с явным уважением. И Вероника Борисовна тоже. Хотя, может, дело всё же в исключительных личных качествам Максима? Он и правда парень приятный, обаятельный и прозводит впечатление надёжного спокойного человека. Вика почти уже поверила в то, что Максим ничем не отличается от своих коллег. Но тут же вспомнила, что живёт он не там, где все остальные. А вот где именно — это она обязательно завтра выяснит. Надо только опять вызвать Максима на разговор у часовни, а потом проследить за ним. Приняв решение, Вика немного успокоилась и вскоре заснула.