39

На следующее утро Вика вскользь, как будто чем неважным, поинтересовалась:

— А ты можешь нарисовать эту женщину?

Саффи, конечно, сразу же поняла, о ком она, но покачала головой:

— Я не портретист. Да и не так чтобы талант. Так, ремесленник. Разрисовать керамического Лунтика могу. И он даже будет похож на себя. А человека нет. Плохо получится.

Но Вика не сдалась:

— Попробуй. Ради Максима.

— Зачем?

— Буду в её портрет булавки втыкать, — мрачно пошутила Вика. Сказать правду она, конечно, не могла. А изображение матери Максима, хотя бы и приблизительное, ей было очень нужно.

Ночью она всё же не выдержала и рассказала Денису всё. Сейчас от понимания того, что она поделилась с ним чужими секретами, ей было немного стыдно, но при этом Вика не могла избавиться от ощущения, что поступила правильно. Держать в неведении человека, который сам сразу же вызвался помочь, казалось ей нечестным. К тому же Денис не станет болтать обо всём на каждом углу. В этом Вика почему-то была уверена.

Её рассказ взволновал Дениса. Он крепко обнял Вику и стал размышлять вслух:

— Неужели мама Максима могла сделать такое? Мне почему-то кажется, что произошла какая-то ошибка. Это ведь кем нужно быть, чтобы такие мерзости творить? Мы с Максом, конечно, не так чтобы часто родителей обсуждаем. Но я слышал, как Макс с мамой по телефону разговаривает. По-моему, она у него милая, с чувством юмора… — Денис задумался. — Но я, пожалуй, попробую его всё-таки вывести на разговор о ней…

— Давай, — одобрила Вика.

— А ты сравнивала описания той перекупщицы и мамы Макса?

— Сравнивала. Макс мне даже фотку мамы показал, когда я попросила.

— И что?

— Описания очень похожи. Так что вполне может быть, что это один человек. Но мы не можем предполагать. Нам нужно знать точно…

— А если Саффи показать фотографию мамы Макса?

— И под каким предлогом её у него попросить? — невесело улыбнулась Вика. — Саффи не готова на него вывалить всё, что ей известно. А если всё-таки именно его мать продала заведомо больного щенка? Каково Максиму будет с этой мыслью жить?

Денис молчал, напряжённо размышляя, потом встал со скамейки, на которой они сидели, и начал ходить из стороны в сторону.

— Что? — встревожилась Вика.

— Ты не знаешь, где Макс мамину фотку хранит?

— Знаю. Он её при мне из портмоне доставал. Она маленькая, для какого-то документа.

— Тогда я постараюсь на время позаимствовать её и сфотографировать. И мы покажем Саффи.

Вика восторженно уставилась на Дениса:

— Потрясная идея!.. Конечно, Саффи на меня рассердится. Но я больше не могу смотреть, как эти двое страдают.

— Вот-вот. И мы должны им помочь…

Ночью, вернее, уже под утро, когда посерело на востоке небо, а они с Денисом, наконец, разошлись по своим комнатам, Вике казалось, что всё у них получится. Но теперь, утром, зевая и то и дело потирая лицо, чтобы хоть немного взбодриться, она уже очень сомневалась в успехе предприятия. Признаваться Саффи в том, что они с Шефулей задумали маленькое расследование, не хотелось. Соглашаться на то, что Денис примерит на себя роль карманника — тем более. И сонная Вика решила всё же попросить Саффи нарисовать портрет перекупщицы. В конце концов, та согласилась и после зарядки села на лавочку у столовой и принялась сосредоточенно рисовать в блокноте, который предусмотрительная Вика захватила с собой.

По лицу Саффи было видно, что результатом она недовольно. Но, как только рисунок был закончен, Вика уселась рядом и заглянула через плечо:

— Какое неприятное лицо. Интеллектом не обезображено, — хмыкнула она. — Неужели у Макса такая мать? Он же на неё совершенно не похож… — Вика задумалась. Женщина, фотографию которой показывал ей Максим, тоже имела со своим сыном мало общего, а вот с изображением в блокноте имела некоторое сходство…

— Он похож на отца, — заметила Саффи.

— А ты откуда знаешь? Вы знакомы?

— Нет, у библиотеки стенд висит об истории санатория. Там есть его фотография.

— А у тебя получилось похоже или не очень? — требовательно спросила Вика.

— Похоже.

— А почему так неуверенно?

— Прошло шесть лет. И все эти годы я думаю об этой… о ней очень плохо. Мне кажется, это сказалось на том, как я её изобразила.

— То есть ты её обезобразила?

— Думаю, нет. Скорее, нарисовала шарж. Выпятила некоторые черты.

— Но ведь похоже? — Вика слегка раздражилась.

— Да.

— Ну, и отлично. Я у тебя этот шаржик изыму.

— Ты мне так и не сказала, зачем он тебе, — напомнила Саффи. То, что у Вики появились тайны, ей сильно не нравилось.

— За надом! — отшутилась Вика, чмокнула подругу в щёку, выдернула из её рук блокнот и убежала, крикнув только:

— Встретимся в столовой!

Саффи недовольно покачала головой и встала, чтобы идти на завтрак, и вдруг заметила, как из служебной двери вышел Максим. В руках он нёс две пятилитровые бутыли с водой. Саффи отступила в тень пышного дерева, росшего у стены корпуса, и Максим не заметил её. Он быстро дошёл до тента керамической мастерской, отогнул полог, поставил бутыли внутрь, оглянулся и тоже направился к столовой.

Саффи подождала, пока Максим пройдёт мимо неё, и выбралась на дорожку. Каждое утро, с самого первого дня, она обнаруживала в мастерской полные бутыли воды и всё не могла понять, кто заботится о ней. Нет, сначала, конечно, подумала как раз на Максима. Но потом вспомнила, как он, инструктируя её, упомянул, что воду она должна будет приносить сама, и засомневалась. Думала даже и на добрых дворников, и на скучающих по ночам охранников, и на Родиона. А оказалось, что это всё же Максим в ежедневной суете находит время, чтобы помочь ей.

Саффи ощутила, как кольнуло сердце. Такой чудесный, добрый, заботливый. А она даже не может сказать ему правду…