29

Богиня! Застыв от ужаса, я вжалась в магистра, чувствуя, как в голую спину поддувает. И тут он вдруг вскинул руку, и…

Все снежинки разом взорвались и погасли. Зал мигом погрузился в тишину, а ликующие вопли сменились испуганными криками. Сверху что-то посыпалось, и дракон тут же шагнул на меня, толкая…

В портал.

Из которого мы вышли уже в другом месте. Быстрое движение – и мужчина накинул на меня свой сюртук, в который я вцепилась, словно утопающий в соломинку.

– Все хорошо, мы уже дома, – успокаивающе шепнул он мне в макушку, крепко прижимая к себе.

Дома… У него в особняке? Взгляд оббежал комнату – похоже, это спальня дракона. А до этого я была… в большом бальном зале! Где собрались все адепты! И они видели меня голой!

– Они все видели, – мертвым голосом прошептала я и вдруг громко всхлипнула. – Вся академия-я!

– Никто ничего не видел, – ладони на моей спине сжались. – Мы ушли быстрее, чем кто-то что-то разглядел. – Его руки успокаивающе провели по моей спине: вниз-вверх. – Все были заняты тем, что поздравляли друг друга, а затем уворачивались от падающего сверху льда.

Точно. От его взорвавшихся снежинок.

– Я телепат. Если бы кто-то успел что-то увидеть, я бы почувствовал эмоции, – снова успокоил меня магистр, и я наконец-то выдохнула, ощущая, как охвативший меня ужас медленно отступает. Что может быть хуже, чем предстать перед всей академией голой…

Неужели все обошлось? Я вскинула взгляд на дракона, чувствуя себя, как приговоренный, которого неожиданно помиловали. Неужели меня действительно никто не увидел?

И застыла, потому что глаза дракона, встретившись с моими, вдруг явственно потемнели. А я, сообразив, что стою перед мужчиной в одном сюртуке на голое тело – его сюртуке – было дернулась, чтобы отстраниться. Но он удержал меня.

Рука Рэндала, лежащая на моей спине, мягко притянула к себе. Нащупав мою ладонь, он прижал ее к своей груди – туда, где под плотной тканью рубашки гулко билось сердце. И накрыл мои пальцы своими – аристократически длинными и крепкими. Что он делает? Закусив губу, я вскинула взгляд на него – и застыла.

Глаза мужчины смотрели на меня без тени улыбки, и мое сердце на миг остановилось, а потом забилось оглушительно громко. Заготовленная неловкая фраза, которой можно было бы разрядить атмосферу, вылетела из головы, и в ней вдруг стало оглушительно пусто. Лишь нервозность и какое-то предчувствие, от которого меня мелко трясло, все нарастали…

– Этель, – дракон произнес мое имя почти шепотом. В его устах оно прозвучало, как музыка. Я судорожно выдохнула, когда большой палец Рэндала погладил тыльную сторону моей ладони, все еще лежащей на его груди. Взгляд дракона, гипнотизирующий, хотя я могла бы поклясться, что в нем не было ни капли магии, не давал отвернуться, сбросить эти чары, прийти в себя. – Останови меня сейчас.

Остановить? Я зачарованно моргнула, не отрывая взгляда от его совершенного лица. Как? И зачем, если сейчас я стремилась к нему, как цветок к свету? Как мотылек к огню…

И я промолчала. Между нами повисло напряжение, такое плотное, что его было невозможно выносить – и в то же время ни один из нас не мог произнести ни звука, чтобы разбить это вязкое безмолвие. В горле отчего-то пересохло, и я закусила губу.

И что-то изменилось. Сбивчивый ритм сердца под моей ладонью ускорился. Протянув руку, мужчина коснулся моей щеки, осторожно отвел от лица прядь волос. А затем его палец притронулся к губам, обводя их контур.

Притянув меня к себе, дракон наклонился, не разрывая взгляда. А потом поцеловал – тягуче, дразняще. Так, что у меня мигом зашумело в голове, а коленки сами по себе подогнулись.

Подхватив меня на руки, Рэндал в два шага дошел до кровати и бережно опустил на одеяла. А затем навис сверху и снова поцеловал, не давая шанса опомниться, отстраниться, сбежать. Да и куда мне бежать, если академия далеко, а из одежды на мне только мужской сюртук?

Мне вдруг на миг стало страшно. Отчего-то казалось, что моя жизнь больше не будет такой, как прежде.

Эта мысль промелькнула в голове и тут же пропала, изгнанная руками дракона, будящими в теле жар, его губами на моих. В голове шумело, и комната вокруг медленно плыла. На миг отстранившись, мужчина чуть прикусил мочку уха, заставив охнуть, и дорожка пылающих поцелуев спустилась по шее. Вздрогнув, когда его дыхание коснулись груди, я было дернулась, и дракон тут же вернулся к моим губам.

– Все хорошо, – шепнул он, проводя руками по моему телу. – Верь мне.

И я, закрыв глаза, расслабилась, отдавшись новым ощущениям и чувствуя, как с каждым прикосновением тело словно бы плавится. Запустив пальцы в волосы Рэндала, провела ладонями по плечам, по спине, краем сознания отметив, что дракон успел скинуть рубашку. Гладкая кожа под моими пальцами была теплой, и под ней перекатывались рельефные мышцы. Я цеплялась за него, словно хотела впитать каждое мгновение – ведь другого такого уже не будет.

В каждом прикосновении дракона сквозила болезненная нежность. Его ладони на моей груди, а следом – губы, посылающие по телу разряды молний. Поцелуи, становящиеся все требовательнее, все откровеннее, и наконец – его пальцы, коснувшиеся такого чувствительного места, что я распахнула глаза от неожиданности.

И столкнулась с его взглядом: затуманившимся, серьезным. В падающем из окна свете луны дракон казался ледяным совершенством, но за всей этой ледяной маской бушевал настоящий пожар. Не дав мне опомниться, мужчина продолжил мягкие, требовательные движения и снова накрыл мои губы своими. И я зажмурилась, чувствуя, как внутри меня поднимается волна – будоражащая, сжигающая – и что больше я не выдержу ни секунды. И тут я почувствовала дракона внутри себя.

Мимолетная боль тут же прошла, и замерший на миг мужчина возобновил медленное, ритмичное, сводящее с ума движение. С каждой секундой отхлынувшая было волна наслаждения нарастала, пока не обрушилась на нас, вызвав слабый, обессиленный стон. Неужели мой?

Казалось, вечность спустя я пришла в себя в объятиях дракона. Моя голова лежала на его плече, а пальцы мужчины бездумно гладили спину, едва касаясь самыми кончиками. Все тело охватило ощущение расслабленной неги, и судорожно стучащее сердце медленно успокаивалось.

«Наверное, нужно одеваться и уходить», – подумала я.

Отчего-то вдруг стало горько. Но кто я такая, чтобы оставаться рядом? Никто: просто ученица, которой нужно было починить магию. Я помнила, зачем нам требовалась совместная ночь – просто старалась отогнать эти мысли.

Так, надо собраться! Я все выдержу. Завтра сделаю вид, что ничего не было. И он никогда не догадается, что каждый раз, когда я вижу его, в моей груди словно бы проворачивается стальной крюк. И что я его… что я что-то к нему испытываю.

Почувствовав наворачивающие на глаза слезы, я дернулась, чтобы отползти, но мужчина удержал меня, а затем притянул ближе. Обнял поудобнее и, вдруг перехватив мою ладонь, лежащую на его груди, переплел наши пальцы.

– Этель, – я едва сдержала вздох от звука его голоса. Дракон точно меня не заколдовал? Еще вчера его голос отличался от прочих других лишь холодностью тона, а сегодня мне кажется, что каждое словно проникает под кожу и попадает прямиком в душу. Да что со мной творится! – Я хотел сказать тебе это на балу, но нас прервали.

Да уж, прервали так прервали… Неожиданным исчезновением моей одежды. Кстати, надо будет разобраться, кто выпустил заклинание. Хотя у меня уже есть догадки!

– Я хотел сказать… – тут дракон перекатился и навис надо мной. Теперь он смотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был спокоен, но под этим спокойствием крылось напряжение. Мне вдруг стало страшно. Что он хочет сказать мне? – Этель, я люблю тебя, – сообщил он убийственно серьезно. – Ты станешь моей женой?

А? Вытаращив глаза, словно дракон вдруг сообщил, что на самом деле он вампир и собирается сожрать меня, я пару секунд просто пыталась осмыслить его слова, одновременно стараясь обуздать что-то внутри, ревущее от безудержного восторга. Нет… Наверное, у меня слуховые галлюцинации. Рэндал не мог только что признаться мне! Или мог? Может, он тоже любит меня, и это так романтично, так романтично!

Нет, стоп, успокойся, Этель… Я медленно выдохнула, чувствуя, как пылающий в груди пожар то леденеет, то вспыхивает безудержной надеждой. Может, дракон просто хочет проявить вежливость? Насколько я знаю, благородство требует от мужчин нести ответственность за женщину, которую они лишили невинности.

Мне вдруг стало холодно. Я не аристократка и не собираюсь впадать в истерику. Тем более… Я же помню, зачем все это. Потому что без ночи с высшим магом я вскоре превратилась бы в обычного человека без капли способностей. Дракон же сам говорил – ему не нужна пустышка.

– Не надо, магистр… – дрожащим голосом начала я, но дракон перебил:

– Рэндал.

– Магистр Рэндал…

– Просто Рэндал.

– Хорошо, Рэндал! – рявкнула я, и, увидев довольную усмешку дракона, выдохнула, стремясь успокоиться. Действительно, глупо звать его «магистр», лежа в одной постели после того, как только что…

Вспомнив «только что», я невольно покраснела. И внезапно осознала, что если немедленно не сбегу, то разрыдаюсь. Зачем он так шутит… Судорожно натянув на себя край одеяла, я завозилась, чтобы отползти.

Не удалось – мужчина лишь, вздернув бровь, перехватил меня поудобнее. Ладно! Закусив губу, я отвела взгляд, упорно отказываясь смотреть на дракона и заодно пряча стоящие в глазах слезы. Ох, истеричка…

– Так о чем мы? – светски поинтересовался дракон. Внезапно разозлившись, я вперила в него горящий негодованием взгляд:

– Не нужно вешать лапшу мне на уши… Рэндал! Я помню, зачем… – неопределенно махнула рукой в его сторону, – это все. Чтобы вернуть мне магию! Кстати, – пощелкав пальцами, я создала простенькое заклинание светлячка. Никакой разницы в магическом резерве я не почувствовала, отчего стало еще обиднее. – Не могу понять, залаталась ли моя аура, – язвительно сообщила я дракону. Мне было горько, и эта горечь требовала, чтобы он немедленно отпустил меня и перестал изображать из себя влюбленного. – Поэтому… дайте я уже пойду… – и я попыталась спихнуть драконье тело со своего.

– Пробой залатался, к утру резерв наполнится, и ты заметишь разницу, – сообщил Рэндал, выслушав меня с непробиваемой невозмутимостью. А затем, перехватив мои запястья, придавил их к кровати. Я попробовала было вырваться, только чтобы обнаружить, что под его весом это практически невозможно, и затихла, возмущенно сопя. – Хватит брыкаться, Этель. Я планировал взять тебя в жены с того момента, как поймал со своими портками в руках. Слово мага, – и, на миг отпустив меня, он развернул ладонь, показывая зажегшийся на ней холодный огонек.

Магическая клятва!

Я ошарашенно воззрилась на мужчину, не решаясь поверить в то, что он говорит. Неужели… Рэндал действительно любит меня? Зачем? За что?

В груди, разметав все те рамки, что я так старательно воздвигала, зажегся ослепительный, сметающий все восторг. Он меня любит! Иначе зачем бы ему брать в жены безродную первокурсницу?

Я подняла на Рэндала вопросительный взгляд. Сейчас у меня в голове была настоящая каша, и я все еще не могла до конца поверить ему. Но наверное, я хотела, чтобы дракон… убедил меня.

И он понял. Наклонившись, Рэндал осторожно поцеловал меня – а я, закрыв глаза, почему-то ответила, хотя по-прежнему пребывала в состоянии шока.

– Так что, ты выйдешь за меня, Этель Райли? – шепнул он мне в губы, на миг отстранившись.

– Я подумаю, – упрямо отозвалась я, хотя при этом вопросе внутри запорхали бабочки, запели птички и засветилось нестерпимо огромное солнце счастья.

– Несносная девчонка, – шепнул он. В его тоне послушалось предвкушение. – Придется тебя переубедить, а не то…

Он вдруг замер на полуслове. Открыв глаза, я обнаружила, что дракон смотрит куда-то вбок с тем же ошарашенным выражением, что было у меня пару минут назад.

Что случилось? Вдруг встревожившись, я скосила взгляд. И поняла, что свадьбе быть, даже если мы оба передумаем.

Потому что на запястьях наших сплетенных рук – и его, и моем – змеилась храмовая помолвочная татуировка. Пресветлая Богиня! Эту помолвку уже не отменишь…

– Хы… – это было единственное, на что я оказалась способна. Выдрав руку из захвата Рэндала, я неверяще уставилась на бледно-золотистую, сияющую во мраке вязь татуировки. И даже попробовала послюнить палец и стереть ее – безуспешно. Это какая-то шутка?

– Что это такое? – ошарашенно пробормотала я, поднимая взгляд на мужчину. – Я… – и осеклась, потому что…

Он смотрел на меня так, словно увидел привидение. Я застыла, чувствуя, как в животе зашевелился липкий страх. Он злится за то, что на наших запястьях появились татуировки?

Взгляд дракона вдруг стал расфокусированным. А следом он, протянув руку, коснулся моей щеки, провел по ней…

– Этель, – его голос был каким-то надтреснутым. – Как ты попала в монастырь?

– Э… – При чем тут это? – Меня привезли соседи, когда родители не вернулись из поездки.

– Родители? – снова переспросил дракон.

–Да, торговцы, я говорила о них, – все еще ничего не понимая, отозвалась я.

– И сколько ты прожила в монастыре? – дракон допрашивал меня отрывисто, отчего я разнервничалась и затараторила:

– До восемнадцати лет. Мне предложили стать монашкой, но я отказалась. А потом случайно услышала, что мать-настоятельница распорядилась приготовить все для моей церемонии пострига. Я испугалась и сбежала, – тут я не выдержала: – А при чем тут это… и это? – я потрясла рукой со светящимися знаками на запястье.

– Сразу пострига? – Рэндал почему-то зацепился за это слово. – Ведь сначала нужно пару лет походить в послушницах?

– Мне тоже показалось, что это странно, – задумчиво отозвалась я. – Может, мать-настоятельница оговорилась, – я пожала плечами.

Взгляд дракона, все еще расфокусированный, вдруг собрался в одну точку. И эта точка оказалась посередине моего лба.

– Позволь мне кое-что проверить, – медленно пробормотал он. И, не успела я кивнуть, как все перед глазами завертелось…

Лица родителей – я помнила их так четко, как и в последний день, когда мы виделись. Странно, что за столько лет воспоминания не поблекли…

Приют. Ночь с хлещущим с неба дождем, когда меня привезли соседи. Торопливо шагающая мать-настоятельница, и рядом с ней – высокая фигура. «У нас мало времени, нужно немедленно провести первый ритуал». Моя кровать в общей спальне, зеркало на стене ванной комнаты. Отражение в мутном стекле – лицо кажется чужим, а голова раскалывается от боли. Череда унылых одинаковых дней в приюте…

Блеклое здание монастыря вдруг подернулось дымкой, а затем выцвело и растаяло. И я осознала себя в спальне, в которой пылал затопленный очаг, а на меня не менее пылающим взглядом глядел дракон.

– Этель, – мне показалось, Рэндал смотрел на меня целую вечность, прежде чем его губы произнесли мое имя. – Прости, мне нужно было… кое-что уточнить.

– Зачем тебе эти воспоминания? – мне вдруг снова стало страшно. И обидно. Как будто я сама нарисовала эту татуировку! Для меня это такая же неожиданность.

И наверное, мужчина почувствовал это. Потому что, вздохнув, протянул руку – ту, на которой светилась магическая вязь – и сжал мои пальцы.

– Ты знаешь, отчего возникает помолвочная татуировка? – ответил он вопросом на вопрос.

– От церемонии помолвки в храме, – ворчливо отозвалась я. – Это знак особого расположения Богини.

– А нам с тобой, – тут он на миг запнулся, но он все же продолжил, – татуировка досталась просто так. Значит, мы удостоились особого расположения, – и он вдруг улыбнулся, словно решил для себя какой-то вопрос. Я тоже наконец выдохнула, чувствуя, как гора свалилась с плеч. И когда Рэндал, улегшись на кровать, притянул меня ближе, уже не протестовала. – Мы обязательно будем счастливы.

Звучит так, словно он успокаивает себя…

– Спи, – шепнул дракон мне на ухо.

И я тут же провалилась в сон, и мне не снилось ровно ничего. Спокойный и оздоравливающий сон – такой, какой бывает, только когда засыпаешь рядом с любимым человеком или с мастером снов. В моем случае верны были оба варианта.