Глава 16. Политическая ситуация

Новость упала каменной плитой и придавила нас к полу. Я оглядывалась на окна, мечтая распахнуть их настеж. От густого запаха хвои щипало в носу. Он мешался с полынью и перезрелой сливой. Шок. Смятение. Боль.

Все молчали и переглядывались, понимая, что смерть Веданы станет началом новой смуты. Сильнейшие ведьмы вспомнят о своём праве на поединок. Подковëрные игры выйдут на новый уровень.

— Почему так быстро? — пробормотала Бояна. — Буквально вчера Велена писала, что папа занимается расследованием. Неужели, нашёл неопровержимые доказательства?

— Без неопровержимых доказательств её бы и не арестовали, — заметила я. — Сестра Верховной, Первая Фитоллии. Если дело дошло до королевского суда, то вина была доказана ещё до ареста.

Аромат граната от Бояны стал ярче. Душевная мука раскрывалась медленно. Шок притуплял чувства, иначе выдержать их было бы сложно.

Сокол бледной тенью вышел из спальни. Держался за полку шкафа, чтобы не упасть. Одеваться не стал, так и стоял в одних штанах.

— Венец правды вернулся во дворец? Или допросили сообщниц Веданы среди диких?

Ведьма снова обратилась к свитку, будто хотела проверить, не изменилось ли его содержимое.

— Новость о венце раструбили бы сразу, — ответила она. — Скорее допросили сообщниц. Папа должен был выйти на помощницу тёти Веды. Видимо, получилось.

Лучший убийца клана промолчал, уронив голову на сжатый кулак. Я едва разобрала его шёпот: “Замечательно. Значит, Прусту мне на глаза лучше не показываться. Пока”.

Всплеск эмоций от Бояны окрасился сладкими нотами корицы. Да, я понимала разочарование принцессы ведьм. Её тётя — ужасный человек. Уже за то, как она относилась к бессалийским сиротам, я не стыдилась ненависти к ней. Но неужели Сокол был во всём прав? Она действительно предала свою семью?

— Этан, — ведьма протянула жениху свиток. — Прочти, пожалуйста, последнюю строчку. Я надеюсь, мне мерещится.

— Ты о свадьбе? — голос кланового мага зазвучал будто из подземелья. Корицей пополам с перезрелой сливой потянуло и от него. — Да, Верховная Стана пишет, что её нужно отменить. Не время. Просит тебя остаться в клане под защитой Кеннета Делири и предупреждает, что скоро к нам приедет ведьма-путевод. К тебе.

— Я надеялась, что она смирится с моим выбором, — Бояна закрыла глаза. Облако чёрного перца заслонило остальные эмоции. — Наивная. Будто железная лина выпустит из лап свою наследницу. Пусть в Пекло катится со своими приказами. Я ушла из ковена и подчиняться не обязана. Нужно поговорить с дядей Нэтом, чтобы перенести свадьбу на ближайшие дни.

— Он сам меня вызывает, — признался Этан, доставая из-за пояса крошечное зеркало. — Слушаю, лин Делири.

— Бояна с тобой? — без предисловий начал глава клана. — Где вы? Возвращайтесь в дом на острове и не вылезайте оттуда.

— Церемонию проведём там? — спросила ведьма. — Мама не успокоится, пока не запрёт меня во дворце. Она даже свадьбе препятствовать не станет. “Помолвка нерасторжимая? Так пусть жених во дворец переезжает. Потерпим мага из Клана Смерти, инквизитора же все терпят!”

У кланового мага не было ученика, передать маску и место в ближнем кругу Кеннета Делири было некому. Покинуть клан он не мог даже ради любимой. Видимо, поэтому из ковена ушла Бояна. Отказалась от статуса принцессы, выступила против матери — иного способа остаться с Этаном не было.

— Ты уже собрала стадо баранов и закупила десять ящиков красного фитоллийского? — резковато спросил глава. — Твою свадьбу накануне казни Веданы сочтут оскорблением. Ведьмам плевать, что ты вне ковена. На тебя по-прежнему смотрят, как на дочь Верховной. Я оставляю тебя с Этаном исключительно ради того, чтобы защитить. Шпионы уже доложили, что ведьмы, поддерживающие власть твоей матери, предпочтут видеть на троне Велену. А Скрева и остальные жалеют, что на площади поставят всего один столб для сожжения. Ты праздновать собралась в такой ситуации?

— Вот пусть Велена трон и наследует, — ответила она. — А зачем сюда едет тётя Эльвира? Пугать меня предсказаниями о войне и смуте?

— Сама у неё спросишь, — зло выдохнул Кеннет. — Меня поставили перед фактом. Этан, вас два отряда будут охранять. И куда, да пожрут его демоны, делся Сокол? Я не могу зацепить его зовом.

— Я здесь, лин Делири, — мой жених вытянул спину, превратившись в каменное изваяние. — Временно остался без магии. Зелье для возврата памяти дало побочный эффект…

— Тьма и распроклятое Пекло! — простонал глава. — Мой ближний круг сговорился? Что творите, изверги?

— Виноват, лин Делири…

— Позже доложишь, что там с зельем и с памятью. На остров к Этану! Иначе я тебя в лазарете закрою!

— Нет нужды, — упрямо возразил Сокол. — Меч я в руках держать способен. Если вокруг Верховной заварится каша, то придётся эвакуировать посольство. Дартмунд терпит ведьм на своей земле только пока Стана на троне. Разрешите остаться здесь.

Я не видела главу клана, не чувствовала исходящих от него эмоций, но тяжёлый выдох ни с чем не спутала бы.

— Хорошо, будь на посту. Связь через почтовую шкатулку. Заодно за братом присмотришь. Конечно, если он сам не объявится завтра во дворце.

Лучший убийца клана мрачно кивнул.

— Сделаю, лин Делири.

— Отбой тогда.

Этан провёл ладонью по зеркалу, снимая магическую связь.

— И что теперь с моим путешествием в Бездну? — силы оставили Ричи, он сел на пол. На бледном лице темнели круги под глазами. — Я не приду к тебе порталом.

— Я сам тебя заберу, когда подготовлю ритуал, — пообещал клановый маг. — Там будет лучше. Отоспись, пожалуйста. Меч ты сейчас не удержишь.

В глазах убийцы появился задорный блеск, но вместо улыбки получилась гримаса.

— Ты меня в Трезде не видел.

— И слава предкам, — возмутился Этан. — Иначе ты в лазарете на месяц дольше бы пролежал. Амелия, придётся тебе следить, чтобы соколёнок не выпорхнул из кровати.

— Не выпорхнет, — пообещала я, краснея под насмешливым взглядом жениха.

Мысли о том, что привяжу его к изголовью, не высказала. Ни верёвки, ни цепи моего Ричи не удержат, если он решит броситься в бой.

* * *

Отважная Амелия пыталась проводить его до кровати, сгибаясь под тяжестью мужского тела, хотя Сокол только руку положил ей на плечо. Проклятая слабость решила отыграться за дерзкий прорыв в кабинет. Перед глазами темнело, он переставал понимать, кто он и где находится. И лишь прохлада накрахмаленных простыней немного привела в чувство.

— Бездна, — прошептал Сокол, позволяя телу растечься по буграм скомканного покрывала. — Спать хочу. Поговори со мной, пока я снова не отключился.

Невеста легла рядом, подложив руку под голову, и потянула воздух носом. Улыбнулась.

— Чёрный перец, тигровая лилия, корица, жасмин. Ты теперь, как цветочный магазин, где рассыпали специи.

От смеха в груди стало больно. Дар нюхача не давал о себе забыть. Сокол медленно обернулся к невесте и положил ладонь на бедро.

— Куда же мы без жжёного сахара? — в её глазах заблестели искры.

— А что пахнет подгоревшим сахаром?

— Похоть, — она облизнула губы и спрятала взгляд. — Удивительно. Ты так плохо себя чувствуешь, а влечение ко мне никуда не делось.

Оно его больше года изводило. Даже в лазарете после Трезда Амелия во сне снилась. Стыдно было утром перед сиделками. Всего одна беспечно махнула рукой “да чего я там не видела”, остальные молчали. Строгое клановое воспитание, ага.

— Люблю я тебя, — прошептал убийца. — Ничего не могу с собой сделать.

— И я тебя, — ответила Амелия, не поднимая взгляд. — Помнишь, я говорила про новости из посольства? Шила рассказала мне, что её связывает с Малией. Олаф предложил ведьме большие деньги, чтобы сестре его друга сделали операцию… Малия восстановила невинность перед тем, как прийти к тебе.

Ослабевшее тело ответило дрожью. Сокола будто макнули с головой сначала в прорубь потом в кипяток. Да проклянут демоны женскую логику! Как признание “я тоже тебя люблю” превратилось в разговор о Малии?

— Так, — выдохнул он, зарываясь пальцами в волосы. — Давай сначала, а то я плохо соображаю. Кто тебе рассказал об операции? Шила?

Логика аптекарши вообще не поддавалась объяснению. Сокол намекнул ей на связь диких и Франко. Оставил переварить новость и приказал разведчику Пруста не спускать с неё глаз. И куда всё повернуло…

— Да, она сама призналась, — Амелия нежно погладила его по щеке прохладной ладонью. — Приходила просить работу и решила всё рассказать, потому что ты всё равно узнал бы. Малия не распространялась, кого выбрала в женихи. Шила догадалась после вашей с ней беседы.

“Радуйся, дурак, — сказал бы любой соклановец, — правда сама выплыла наружу. Тебе не пришлось разбираться с женскими склоками”.

Но Сокол не стал бы лучшим, не научись он слышать за словами.

— Шила говорила что-нибудь ещё? Постарайся вспомнить любую мелочь, она может оказаться важной. Особенно оговорки, странные просьбы, глупые вопросы.

— Сама просьба о работе показалась мне странной, — ответила невеста. — Потом ведьма всё объяснила. У неё в столице была аптека, но она её продала. Закупила ингредиенты, взяв займ у ростовщика. Теперь она по уши в долгах, а аптеку при посольстве скорее всего закроют. Ещё она сказала, что про лицензию лекаря знает узкий круг людей. Удивилась, что Олаф пришёл к ней.

— Шила не упоминала имени Франко?

Он решил спросить в лоб. Что-то вырисовывалось, но ускользало от больного сознания. Новая порция зелья Бояны, даже маленькая, явно не пошла впрок.

— Нет, про него речи не было.

“Шилу в посольство позвала Ведана, — крутились мысли в голове. — Инквизиторы нашли доказательство её связи с дикими. От намёка на Франко аптекарша побежала сдавать Малию. И почему-то сразу к Амелии, где информация была нужнее всего. Работу себе выпросила”.

Нет, с женскими склоками всё-таки придётся разобраться. Иначе можно пропустить интригу брата.

— Что там с лицензией? Её отозвали? Если Шила оперировала, не имея разрешения, то всю компанию можно арестовать. Олафа, Малию, апекаршу.

— С лицензией всё в порядке. По крайней мере, пока, — Амелия бросила на него взгляд из-под полуопущенных ресниц. — Но после того, как ведьма даст показания на совете и раскроет тайну своей пациентки, разрешение отберут.

— Естественно, — Сокол приподнялся на локтях, чтобы лучше её видеть. — Тебя это расстраивает? В школе не хватает лекарей?

— Нет, не в этом дело, — вздохнула она. — Просто Шила не хотела сделать ничего плохого. Помогала, как она думала, запутавшейся девушке. Ты сам знаешь все эти жуткие истории с опозорившимися дочерьми клана… Но когда я сказала ей, что ты мой жених, Шиле было так стыдно.

— Бедная ведьма, — не удержался от подколки Сокол. — Вот так одной рукой зашивала Малию, создавая мне проблемы, а другой вытирала слёзы раскаяния. О чём вы договорились? Амелия, что ты ей пообещала?

— Полторы ставки и минимум твоего внимания, — призналась невеста. — Я обещала, что ты прекратишь за ней следить.

С вторым приступом беззвучного смеха убийца упал на подушку.

Ведьмы в своём репертуаре. Жаловалась она, что вся в долгах. Нашла у Амелии болевую точку с устоями клана и нагло на неё надавила.

Забавно, но вместо злости на невесту в груди разливалась нежность. Ни капли она не поменялась. Такая же чистая, добрая и мечтающая всех спасти девчонка. Уже и Малии посочувствовала. “Запуталась она”.

Нет, посудомойка хорошо знала, что делала.

— Раз ведьма провела операцию, значит, пациентка не беременна, — озвучил он простой вывод. — Версия с попыткой избежать позора и устроить личную жизнь отпадает. Остаётся подкуп и шантаж. Но тогда рассыпается мотив. Почему я? Как Малия связана с моими врагами?

— Я думаю, что никак, — ответила Амелия. — Ты хорош собой, богат, перспективен и… любвеобилен. Старейшины вздохнут спокойнее, когда ты наденешь брачный браслет. Малия могла рассчитывать на это. Но если ты подозреваешь диких и Франко, то я совсем не понимаю, что произошло.

Он тоже не понимал. Старался увязать одно с другим, но нить выскальзывала из пальцев.

— Проклятое зелье, — в который раз пожаловался убийца. — Зря я втянул тебя в разговоры, прости. Арестуем Олафа и допросим его. Так проще, чем пытаться выяснить, лгала тебе Шила или нет. Быстрее. Повод для ареста найдём. Если его вообще потребуется искать. У меня разведчик здесь. Зачем я делаю его работу?

Язык начал заплетаться, мысли рассыпались.

Сокол закрыл глаза и уже сквозь сонную дрёму чувствовал, как невеста целует его в лоб прохладными губами.

“Отдыхай, любимый. Ни о чём не думай”.