Глава 24.Приступы упрямства

Когда я вернулась от Франко, моего жениха в спальне уже не было. Ричи аккуратно заправил кровать, унёс на кухню пустую посуду, но даже записки не оставил.

— Обиделся, — вздохнула я, — что не послушала его и сделала по-своему.

И не понятно, как мириться, если он узнает о помощи старшего брата. Мужская гордость — то ещё наказание.

“Ты не уважаешь меня, женщина”.

Уважаю и люблю, но компромисс с интересами школы находить нужно.

— Расписание уроков! — вспомнила я.

В него желательно внести пометки, что занятия по артефакторики состоятся. И назначить дату общего собрания учителей. Много новеньких, не все знают, что амбициозная цель на текущий год — добиться, чтобы в испытаниях на празднике инициации в клане участвовали девушки.

Я обмакнула перьевую ручку в чернила и заметила, что пальцы дрожат. Как братья Гвидичи будут сидеть за одним столом друг напротив друга? Сокол оставался преподавателем боевой магии. Показывать работу заклинаний временно не мог, но теорию помнил. А лин Ксанир Делири? Он ненавидел ведьм. Настолько люто, что в прошлом году с удовольствием пытал одну из диких. Выдержит ли Шила его полный презрения взгляд? Не случится ли скандал из-за её ответных выпадов? Ведьмы за словами в карман не лезли. Хорс и лина Иллая при таком раскладе казались островками спокойствия.

— Помогайте, предки, — прошептала я, вынимая стопку писем из почтовой шкатулки.

Ночь на дворе. Кондр и Дайс, наверное, уже уснули в убежище. Нет смысла их дёргать. Можно чуть-чуть поработать.

Или не чуть-чуть. Из посольства пришла вежливая просьба отправить им учебную программу на согласование. Ведьмы переживали, достаточно ли у их детей часов на зельеварение. Я со вздохом потянулась за своими записями.

Полчаса из жизни пропали незаметно. Я почти закончила, когда услышала характерное шипение. Прямо напротив рабочего стола открывалась портальная арка.

— Папа!

От радости голос стал детским. Я едва удержалась, чтобы не броситься главе академии на шею. Но его взгляд оказался неожиданно оказался холодным.

— Ясного неба, дочь, — поздоровался он, схлопывая арку.

Длинные волосы небрежно стянул тесёмкой в хвост. Военный мундир застегнул всего на одну пуговицу.

— Что-то случилось?

— Надеюсь, что нет, — он уселся на стул для посетителей и положил ногу на ногу. — Я получил от Сокола письмо с нотками паники. Глава твоей охраны пишет, что этой ночью арестовали посудомойку по подозрению в шпионаже в пользу диких ведьм. Она сливала информацию о внутренних делах клана пособнику Лианны. Пресловутому Франко Гвидичи.

Тётушка Лирса, конечно, со всех сторон неприятная женщина, но до шпионажа ей как до Тёмной империи пешком. Я быстрее поверю, что Сокол нашёл повод убрать её подальше от нас. Хвала предкам, если так! Я терпела Малию всё это время исключительно по приказу Кеннета Делири.

— Душа моя, — отец продолжал беспокоится. Нотки разогретого масла паники и в его словах угадывались. — Я понимаю, что школа при посольстве, и его работники в разгар кризиса власти не могут оставаться в стороне, но здесь сироты клана. Не лучше ли будет устроить им внеплановые каникулы? Перевести в общежитие академии с двумя воспитателями. Оградить их на время от грызни между ведьмами.

Ага. И расписаться в беспомощности охранников школы.

— Детям ничего не угрожает, — отрезала я. — У меня здесь столько сильных магов на единицу площади, что казармы наших боевиков обзавидуются.

— У тебя здесь цепной пёс Плиния с даром выворачивать мозги наизнанку. — Запах паники исчез. Отец взял себя в руки и переключился на желание переубедить меня словами. В воздухе разливался аромат свежей голубики. — Одни боги ведают, что у него на уме. Может оказаться так, что заговор диких против Фитоллии — всего лишь ширма, чтобы прикрыть истинные интересы одного из сильнейших магов. Не становись его марионеткой, умоляю. Не губи свою карьеру. Если начнут арестовывать всех, кто с ним общался, то и ты в подвал кланового дома отправишься.

Ах вот, откуда взялась паника! Отец, сколько я его помнила, всегда старался держаться подальше от политических распрей. Говорил, что фигуры бунтовщиков распространяют своё влияние подобно заразной болезни. Пожал ему руку, обменялся парой слов — и вот ты уже в списке неблагонадёжных. Королевская тайная канцелярия взяла тебя на заметку. Разведка клана, в нашем случае.

Я заёрзала на стуле, не зная, раскрывать ли отцу правду. Всю правду, начиная от того, почему Сокол приказал арестовать безобидную на вид посудомойку. И почему он наговорил на родного брата в письме предки-знали-что.

— Я только что укомплектовала штат, — попыталась я воззвать к деловым чувствам отца. — Разобралась с учебниками. Отправляю вот программу на согласование в министерство иностранных дел. Всё спокойно, папа. Фитоллия не воюет с Бессалией. А шпионов наша разведка будет ловить всегда. Работа у них такая. Не эвакуировать же каждый раз детей?

Отец упрямо поджал губы, но аромат голубики начал таять. Странно. Упрямство — наша семейная черта. Куда теперь подует ветер?

— Амелия, — он потёр пальцами лоб и глубоко вздохнул. — Не делай, пожалуйста, вид, что не понимаешь, какого ребёнка я на самом деле примчался защищать.

Но я действительно не понимала! Только сейчас по аромату парного молока догадалась. Соскучилась по нему. Отец так редко позволял себе родительскую заботу.

— Дочка, — ласково продолжал он, вгоняя меня в краску смущения, — ты давно выросла. Руководишь школой, общаешься с родителями, с чиновниками. Я не собирался вмешиваться и всё ломать, но Сокол прав. Да, я знаю, что ты собралась за него замуж. Он объяснил в письме, почему так печётся о твоём будущем. Не о таком зяте я мечтал, признаю, но сейчас он прав. Пока Франко ошивается возле источника, спокойствия в школе не будет. Пережди бурю в клане, пожалуйста.

— Капитан не должен покидать корабль, — заявила я, но уже без прежнего упрямства в голосе. — Будет стыдно, если я сбегу. Ещё и с клановыми сиротами. Ведьмы тут же заподозрят неладное.

— Детей оставим в школе, — он мгновенно пошёл на уступки. — А тебя я официально заберу на консультацию со старейшинами. Меня сегодня вызвали. “В связи со сложной политической обстановкой”. Не знаю, чего хотят двенадцать стариков, вместе выясним. А заодно я попрошу нашу повариху побаловать тебя вкусностями. Поспишь в своей комнате, на любимой кровати, а не за ширмой в кабинете. Неужели ты не соскучилась по дому?

Соскучилась и ещё как. Не понимала этого, пока не почувствовала тепло от отца. Не искупалась в его эмоциях. Но в клане, кроме ворчания стариков-старейшин на “гадких ведьм”, у меня ещё были дела. Плевать, насколько Ричи обижен за ситуацию с Кондром и Дайсом, одного я его в Бездну не отпущу. И поскольку зелье Бояны прежнее, мне жизненно необходим отпуск на несколько дней.

Да, о, боги, как я могла о нём забыть?

— Вижу, глаза заблестели, — улыбнулся отец. — Я очень рад, дочка. На ночь глядя, разумеется, мы никуда не пойдём. Заканчивай дела, спокойно собирайся и сладких снов. На рассвете я открою портал.

— Договорились, — кивнула я.

Придётся будить лину Иллаю. Другой подходящей замены я себе не найду.

* * *

Был ещё один человек, кого я считала себя обязанной предупредить об отъезде. Фредерико. От страха холодело в животе и ноги отказались идти в сторону здания бывшего приюта. Почему женщин клана не включают в круг воинов? Взяла бы сейчас одно из своих зеркал и оттараторила вежливое “завтра уезжаю” полусонному Ричи.

— Трусиха! — вслух укоряла я себя и даже притопнула ногой. — А ну, марш объясняться с женихом!

И о помощи Франко не мешало бы рассказать. Неприятная правда из первых уст воспринимается не настолько ядовитым подарком. Представлять не хочется, как ревнивый Сокол выйдет из себя, донеси ему о моей встречи со старшим Гвидичи кто-нибудь другой.

— Зато мой отец не против нашей свадьбы, — с наигранной радостью репетировала я будущую речь. — Поужинаем вместе, по-семейному, и обо всём договоримся. Кого приглашать на церемонию через полгода, где шатры ставить, сколько баранов покупать.

По традициям клана Франко тоже должен присутствовать. Стоять рядом с Ричи и Магнусом, когда отец свадебным утром выведет меня из спальни. Старший брат. Единственный оставшийся в живых из родных по крови.

“Я весь ваш, лина Амелия”.

Святые предки, да он скорее заморочит гостям голову и украдёт меня прямо у жертвенника на поляне, чем позволит Этану провести обряд. Невозможный упрямец. Сколько раз я уже говорила “нет” — он не слышал. Продолжал ухаживать, как ни в чём не бывало.

“Как романтично”, — вздохнула бы половина девушек клана.

Наивные. Мужская настойчивость потому кажется романтичной, что нам традициями запрещено показывать свой интерес. Сиди, молчи и виду не подавай, о ком сердце трепещет. Повезёт — он сам заметит. И тогда каждый цветок от него, каждая записка приближают счастье.

Но я была в другой ситуации. Ходила по лезвию меча между братьями. Младшего любила я, старший любил меня. И чем дальше, тем вероятнее становилось, что к аромату мяты добавится запах крови. Ещё и я своими встречами на окраине Белых сорок подливала масла в огонь. Ну не железные у меня нервы, не железные! Когда младший ведёт себя так, что его хочется по голове чем-нибудь тяжёлым треснуть, а старший идёт к королю защищать моих воспитанников, любая нормальная девушка между ними замечется.

“Ах, если бы к обаянию Ричи добавить взгляды Франко на равноправие женщин, — заворковал внутренний голос, копируя любую клановую девушку на выданье. — Убрать упрямство первого и привычку врать у второго, то какой бы замечательный муж получился!”

Ага, и лицом они похожи, и силой после похода Ричи в Бездну, возможно, будут равны. Всего-то делов — перетасовать черты характера.

— Тьфу, пропасть, — выругалась я и пошла на кухню.

Успокоить себя чем-нибудь сладким на ночь. Хотя такими темпами скоро наступит утро. Успеть бы собраться…

— Лина Амелия, — окликнул меня Нест. — Не спится?

Я покосилась на коридорные часы у него над головой. Полтретьего ночи.

— Уезжаю на рассвете, — последовала я совету папы, услышанному в детстве. “Если не знаешь, как соврать, то говори правду”. — Ищу лина Сокола, чтобы предупредить, кто вместо меня останется замещать должность директрисы.

— Командир в учительском общежитии, — не без хитринки в понимающем взгляде отчитался Нест. А потом огорошил меня новостью. — У нас очередное происшествие.

Ох, демоны к мученикам добрее, чем Вселенная ко мне.

— Вернулся Холлард Дженкс? Или инквизиторы решили приехать лично?

— Нет, всё намного проще, — расцвёл улыбкой Нест. — Хотите взглянуть?

Не хотела, но была должна. Полномочия руководить школой упадут на хрупкие плечи лины Иллаи только через несколько часов. А пока мне тут грудью встречать все проблемы.

— Ведите, — распорядилась я.

Бывший лекарь, а ныне охранник сделал то, за что ругали всех выпускников академии. открыл портал из одного здания в другое. Ну зачем там неосмотрительно расходовать силы? Неужели я ногами не дошла бы?

Но едва нырнув в светящуюся арку, я поняла, какое зрелище чуть не пропустила. Кондр с Дайсом безуспешно пытались встать с каменного пола секретного убежища под приютом, а Сокол читал им нотацию. Резкий запах разлитого самогона перекрывал все ароматы эмоций. Первой моей мыслью стало: “Неужели опять?”

— Вы окончательно страх потеряли, бойцы? — цедил он сквозь зубы. — В прошлый раз не дошло, решили повторить? На меня смотреть! Демонам в бездне будете мямлить, что самогон Трура нашли случайно. Встать! Встать, иначе я за шкирку подниму, как щенков.

У мальчишек ноги разъезжались, будто они скользили по льду. Выглядели друзья Бесо паршиво. Меня не замечали, а может, намеренно не смотрели. Сколько нужно выпить, чтобы не обратить внимание на открывшуюся портальную арку?

“Хорошо, что не в беспамятстве”, — запричитал сердобольный внутренний голос, но я была слишком зла, чтобы внимать ему.

— Какого демона тут происходит? — голос звенел от гнева, руки слегка подрагивали. Слишком много нервотрёпки для одной слабой лины. — Вы что творите, пожри вас Пекло?! Я весь день носилась с приказом короля, чтобы вас от армии спасти, а вы тут очередную попойку устроили? Может, мне стоило послушать советов и лично отвести будущих солдатов к Дженксу?

— М-м-мы были в отча-а-аянье, — залопотал на “пьяном наречии” Дайс. — Всё рух-х-хнуло…

— Вд… — попытался поддержать его Кондр. — Вдр-р-р… Вдре… Безги!

Впервые в жизни я поняла тех строгих мамаш, что гоняли детей по клану. Кто ремнём старался надрать тощие задницы непослушным олухам, кто подвернувшимся под руку полотенцем.

Я рискнула своей помолвкой с Соколом, пошла на свидание с Франко Гвидичи, а они… Напились! Самогоном!

— Вдребезги, говорите? Рухнуло, говорите? — задыхаясь от негодования, переспросила я. Совершенно забыла, что в убежище помимо провинившихся воспитанников есть кто-то ещё. — Вот теперь всё точно рухнет — обещаю! К сожалению, я уже сделала всё возможное, чтобы вас не забрали в бессалийскую армию. Но вы не переживайте, заняться столярным делом в ближайшее время вы всё равно не сможете. Я немедленно подпишу приказ о продлении вашего обучения ещё на год!

— Лина Аме-е-елия, — плаксиво протянул Дайс. — Жи-и-изнь и так дерьмо. Н-не-надо.

Сокол медленно выдохнул, сложив руки на груди. Подозреваю, лучший убийца клана многое мог рассказать о том, как выглядит по-настоящему плохая жизнь, но в воспитательной выволочке больше не участвовал. Даже отступил на шаг, чтобы у меня было больше места для выражения ярости.

— О, дерьмом она станет, когда лин Ксанир узнает, что получает полный карт-бланш на наказания для вас. Познакомитесь с методами Клана Смерти по обеспечению дисциплины, — пообещала я. — До самого выпуска поступаете в его распоряжение. Видимо, мою мягкость вы приняли за слабость. Зря. Вы меня разочаровали.

Пьяный Дайс громко икнул в ответ.

Я едва держалась, чтобы не сорваться. Хотелось прямо сейчас, не дожидаясь бывшего главы клана, пойти на полигон и выбить из мальчишек всю дурь деревянным мечом. Мы с линой Хельдой столько сил в них вложили, столько времени потратили, а им уже ничего, кроме бутылки, не интересно. Сдались, не начав бороться.

“Слов нет, — соглашался внутренний голос. — Просто нет слов”.

— Нест, отведите их, пожалуйста, в лазарет, — попросила я уже на три тона тише. — Пусть проспятся. И никакого антипохмельного зелья.

— Понял, — кивнул охранник. — Командир, я разберусь с ними, потом обратно на пост.

Сокол жестом одобрил план.

Больше никто с порталами не шиковал. Нест сначала сгрёб в охапку и вынес из убежища Кондра, а за ним Дайса. Я осталась наедине с женихом.

— Мне жаль, — тихо сказал он, пальцами расчёсывая отросшие волосы на затылке. — Не так я хотел показать тебе, что спасать никого не нужно.

— Нужно, — возразила я. — Именно от этого я и спасаю наших воспитанников. Они не святые, да. Всего лишь дети. Им страшно и больно, Ричи. И мне больно вместе с ними.

Он наконец поднял на меня взгляд. Нотки перезрелой сливы и гранта я теперь угадывала даже через плотную завесу перегара. Продолжала внутренне радоваться, что к жениху возвращаются эмоции, но пугалась их силы.

— Я надеюсь, наших детей ты будешь любить хотя бы на десятую часть так же, как чужих.

— За наших детей я умру, не задумываясь, — ответила, вмиг охрипнув. Перед глазами так явно встала картина возможного будущего. Никакого морока не нужно, чтобы увидеть маленьких карапузов с самыми голубыми в мире глазами. Они непременно будут такими же кудрявыми как Сокол, когда его волосы отрастают. Два сына, с пелёнок упражняющихся с деревянными мечами, и дочка, которая разделит мою любовь к книгам. — Я люблю тебя. А наших детей буду любить тысячекратно, потому что ты их отец.

— Я тоже тебя люблю.

Он обнял меня и коснулся лба прохладными губами. О, боги, заблокируйте мой дар хотя бы на несколько мгновений. Не хочу искать аромат мяты. Не хочу знать, есть он или нет. Мы всё преодолеем. И мелкие ссоры, и большие разногласия, и поход в саму бездну. Вместе.

— Ты получила письмо от Витта? — спросил Ричи, не отпуская меня из объятий.

— Приходил сам, — выдохнула я, наслаждаясь теплом его рук. — Я искала тебя, чтобы предупредить об отъезде. Проведу несколько дней в клане.

— Хорошо, — от него запахло ванилью нежности. До чего же волшебный аромат! — Я приду к вам в гости. Магнусу удалось почти невозможное. Он убедил твоего отца, что наша свадьба неизбежна. Возьму с собой всё, что полагается на ритуал сватовства. Да, из-за Малии у нас ничего не вышло с браслетами. Но скоро суд чести, и больше мы о ней не услышим.

— Папа даже не стал меня ругать за тайную помолвку, — призналась я и заставила себя посмотреть в любимые голубые глаза. Хотелось зажмуриться. Страшно от того, как жених отреагирует на признание. Но и промолчать нельзя. Завтра Ричи будет просить моей руки у отца. Завтра уже будет поздно раскрывать эту тайну. — Я должна сказать… Сегодня я ужинала с Франко, просила помочь разобраться с Дженксом.

— Я знаю, — мягко остановил он. — Амелия, у меня тут целый разведчик притворяется охранником. В следующий раз, когда мой брат захочет предложить помощь, постарайся узнать, не создал ли он сам ту проблему, которую пообещал решить. Но хватит о нём. Ты устала, иди спать. Я больше не буду искушать клановыйх сплетников, ночуя в твоей потайной комнате. До завтра, родная.

— До завтра, — зажмурившись, повторила я.

Не получилось опередить чужого человека своим откровением. Я умудрилась забыть, что за цепным псом Плиния следили всё это время. Может, и разговор наш слушали?

“Про непорочность Франко его младшему брату тоже доложили?” — полюбопытствовал внутренний голос, и я покраснела, вспоминая свою неловкую реакцию.

“Это очень мило”. Угу. Хорошо, что разведчики не умеют читать мысли.

“Зато ворчание по поводу вины Франко в интригах инквизиторов — беспочвенно, — сменила тему я. — Не такая уж я глупая — поговорила со старостой прежде чем попросила старшего Гвидичи о помощи”.

Настроение слегка улучшилось. Несмотря на все злоключения, день закончился приятно.

Ричи не устроил сцену ревности, не отказался от нашей помолвки. Похоже, жених доверял мне.

“Всё обошлось”, — выдохнула я и поцеловала Сокола в щёку.