Глава 32. Утро, полное боли

Громкий стук грозил перебудить всю школу, но я отчаянно не хотела открывать глаза. Во сне мы с Соколом сидели на берегу реки и говорили о грядущей свадьбе, дурачились, спорили, кого разместить в дальнем шатре.

— Ведьму тебе в тёщи, — прошипела я, когда стук усилился. — Иду! 

Дурное предчувствие спазмом скрутило живот. Марко сбежал ночью? Кто-то из детей пострадал? Или всё дело в загадочной пропаже духа-хранителя?

Я накинула халат поверх ночной сорочки и распахнула дверь.

— Лин Ведари, — я запахнула полы халата поплотнее. — Вы с ума сошли? Зачем так шуметь ещё до подъёма? 

“С маскировкой точно нужно что-то делать, — отметила я про себя.  — Прав был Сокол, никуда не годится, что ко мне в секретную комнату кто угодно может вломиться. Нужно попросить его лично исправить мой недосмотр, лучше никто не справится. Заодно пусть защитные чары повесит. От всяких рыжих и голубоглазых с особым даром”.

— Простите, лина Амелия, но мне срочно понадобились мои артефакты, — выпалил студент, на ходу застёгивая синий камзол. — Ночью пришла гениальная идея, как можно исследовать потоки силы внутри источника, а нужного инструмента нет. Лин Сокол обещал их вернуть, когда пройдёт проверка. Забыл, наверное. Знаю, что вы единственный человек, способный повлиять на сурового убийцу Клана Смерти. Спасайте, умоляю. Сегодня к вечеру я обязан отправить в Академию отчёт об успехах. Что я напишу наставнику? Чем я тут занимался, проедая выданное на срочные расходы серебро? Ох, влетит мне, ох, влетит! 

“Целовал чужих невест и доводил до белого каления ранней побудкой”, — ехидно подсказал внутренний голос.

Но я шикнула на него. Во-первых, Марко не знал, что я помолвлена. Во-вторых, даже раннее утро не повод забывать о вежливости и своих прямых обязанностях. Да, я сомневалась, что на Сокола мог бы повлиять хоть кто-нибудь. Однако попробовать уговорить жениха стоило. А то рыжему бессалийцу будет крайне трудно писать отчёт отрубленными пальцами.

— Хорошо, — выдохнула я. — Дайте мне пару минут привести себя в порядок.

— Разумеется, — ответил он и продолжал тараторить, пока я не захлопнула дверь. — Но я заклинаю вас поторопиться. Когда охраня меняется, я же не знаю. Уйдёт командир посты проверять, ищи его потом. Время, время, ценнейшее время утекает водой сквозь песок!

Я умылась, надела свежее платье и причесалась. Скорости сборов позавидовали бы инструктора в академии. Ни один воин-выпускник не смог бы так быстро справиться с мелкими пуговицами на лифе.

— Не переживайте, — попыталась я успокоить студента, — даже командир нашей охраны ещё спит в такое раннее время.

“Только вы с какой-то стати проснулись ни свет ни заря!” — добавила я в мыслях, но снова не озвучила колкость.

Коридоры школы пустовали, по двору не носились дети. Все действительно досматривали сладкие сны в тёплых постелях. А я нет! Шла к зданию бывшего приюта, кутаясь в тёплую шаль и молясь всем богам о терпении.

Будить жениха отчаянно не хотелось. Наверняка он уснул после вечернего свидания так же поздно как и я. Ворочался, задыхаясь от переизбытка чувств.

— Скорей же, — поторопил меня Марко в очередной раз.

Я нахмурилась, разглядывая щель между створкой и дверью. Тонкий луч света пробивался в коридор. Конечно, Сокол мог бы не вешать десять замков, но совсем уж не закрываться было странно. Сердце замерло. Холодок пробежался по спине.

“Только бы он был в порядке!” — билась в голове единственная мысль.

Я вошла без стука. Сил на него не хватило и смелости. До дрожи боялась, что никто не ответит. Придумала за мгновение сотню вариантов, что могло произойти с женихом ночью. А самый простой на ум не пришёл.

Он был не один. Пока я во сне грезила, куда поставлю на поляне перед домом отца свадебные шатры, Сокол развлекался с женщиной. Она оторвала голову от подушки и сощурилась на меня.

— Стучаться нужно, лина Амелия, — проворчала посудомойка Малия, даже не пытаясь прикрыть голую грудь. — Вас сюда никто не звал.

***

Сон был вязким, неприятным. Не похмелье, но тоже болото, и из него не вынырнуть. Женские голоса звучали в комнате. Что-то важное происходило, катастрофическое, а Сокол никак не мог открыть глаза. Почему рядом чужой запах? Почему он всей кожей ощущает присутствие женщины? Что вчера было?

— Извините, — холодно сказала Амелия. — Я действительно пришла не вовремя.

Лучшего убийцу Клана Смерти дёрнуло судорогой. Он, наконец-то, сел в кровати. Простынь касалась обнажённого тела. Под боком куталась в покрывало посудомойка со школьной кухни. Сокол с трудом вспомнил её имя. Малия. Да, точно, он пообещал ей возможность учиться вместе с племянником. Погасил скандал на пороге дома, когда Амелия забирала мальчика. Бездна, как она здесь оказалась? Как?! 

— Рабочий день ещё не начался, — продолжала возмущаться Малия. — Я имею право отдыхать с кем хочу и как захочу. Пойдите вон.

— Ваш рабочий день и не начнётся, — ответила директриса. — Вы уволены. Гулящих девок в своей школе я не потерплю.

— Не имеете права! — взвизгнула она. — Я буду жаловаться старейшинам!

— Полномочия мне давал глава клана, а не старейшины, — напомнила Амелия. — Выбирать работников, увольнять их за нарушение дисциплины и возможный риск для морального облика воспитанников.

— Я ничего не нарушила! Я ночевала не в школе, а в спальне жениха. А вы, если завидуете чёрной завистью, так попросите отца сосватать вас за кого-нибудь. Рябого, косого, хромого или лысого — любой подойдёт. Хватит в девках сидеть и другим жизнь портить!

— Замолчи, — оборвал её Сокол. — Не знаю, что ты себе придумала, но я помолвлен.

Лицо Малии прекрасно выражало крайнюю степень шока. Она с трудом захлопнула рот и, не снижая градуса истерики, поинтересовалась:

— То есть как помолвлен? Мы вчера переспали, ты мне пел, как сильно любишь, а утром в кусты? Нет, дорогой, не выйдет. Где твой помолвочный браслет? Нет его! А на словах в Клане Смерти ни одна помолвка силы не имеет. Обесчестил меня? Женись теперь!

Желание задушить её было настолько сильный, что Сокол тисками сжал горло посудомойки. Она пискнула от ужаса, но больше ни звука не произнесла. 

— Между нами ничего не было, дрянь ты вероломная. Кто научил тебя дешёвым трюкам? Кто вдолбил в твою пустую голову, что меня можно вот так подставлять? Пришла утром, разделась, легла в кровать и кричишь о свадьбе.

— О боги, Сокол, прекрати, — застонала Амелия. — Ты оскорбил меня изменой, так не унижай хотя бы враньём!

Он обернулся к ней. Успел увидеть, как блестят слёзы в глазах, как рот кривится от едва сдерживаемой боли, а потом его невеста закрыла лицо руками.

“Подстава, — стучало в голове, — подстава”.

Сокол хорошо помнил, кто пришёл к нему вчера, кого он целовал. Трезвый был, здоровый, всё понимающий. Амелия вырвалась из объятий и ушла, а затем появилась Малия? Или как всё было?

— Я ни в чём не виноват перед тобой, — сказал, он, не отпуская горло посудомойки. И плевать, что она хрипела и царапала его руки ногтями. — Клянусь, Амелия!   

— Потрясающе. Ты даже не считаешь себя виноватым! — невеста закатала рукав платья и сняла браслет. — Хочу вернуть тебе одну безделушку, подаришь новой невесте. Очевидно, она и обноскам будет рада, раз чужих мужчин готова соблазнять. Забери браслет, Сокол. Забери его!

Хуже пощёчины. Вот так просто и вот так быстро. Пары дней не прошло, как свадьбу обсуждали, спорили, где жить будут. А теперь звон упавшего на пол браслета. Короткий злой выдох Амелии:

— К сигналу “подъем” твоей новой девки не должно быть в школе. Считайте завистью, местью, чем угодно. Но если я увижу её, лично вышвырну в портал.

Сокол отпустил Малию. Она тут же закашлялась, из горла вырвались свистящие хрипы.

— Амелия, — прошептал лучший убийца клана в спину своей невесте.

Бывшей невесте.

Дверь захлопнулась.

***

“Я ни в чём не виноват перед тобой”, — звучал в голове голос Сокола, будто сквозь пелену пробивался.

“Мужчинам нужно прощать маленькие слабости”, — вторила ему Малия.

Я шла по коридору учительского общежития, считала удары сердца и пыталась прийти в себя. Искала тихое место, но все двери оказались запертыми. Всё верно, я сама распорядилась. Меньше головной боли с уборкой.

“Клянусь, Амелия!”

Гори ты синим пламенем, Сокол! Ненавижу лживые клятвы, ненавижу!

И сколько же в его спальне было чёрного перца вперемешку с ароматом жжённого сахара. Свежая злость и остатки ночной похоти. Как он смел врать мне в глаза? Как у него язык повернулся?

“Без труда, — подсказал внутренний голос. — Потому что без чувств легко говорить неправду. Потому что он первый бабник клана и по-другому не может”.

Я с ума сошла, раз поверила в теорию Магнуса. Надо же, тяжёлое детство, заблокированная память. Потенциал сильнейшего мага, так и не поддавшийся лучшим лекарям. “Ах, бедный Сокол лишился большей части своих чувств! Но твоя любовь, Амелия, способна спасти его. Вернуть к жизни”. Святые предки, какая же я дура! Бояне написала, в исцеляющее зелье Доротеи мёртвой хваткой вцепилась. А жених всего лишь оказался тем, кем он был всегда. Подонком, подлецом и мерзавцем! 

— Боги, — я прислонилась спиной к стене, едва замечая тень Марко Ведари. Студент шёл за мной от самой спальни. — Как хорошо, что официального объявления о помолвке не было. Представить страшно, какой скандал вспыхнул бы в клане. Как страдал от позора отец.

Наши с ним имена не трепал бы языком только ленивый. Дочь Витта не сумела удержать жениха. Директрису школы променяли на посудомойку.

“Потому что она отреклась от традиций, — злорадствовали бы клановые сплетницы. — Любой нормальный мужчина на его месте поступил бы так же.

Да-да, потому что я не прощаю маленькие слабости, а Малия ещё и готовить умеет.

— Лина Амелия, — позвал Марко и несмело коснулся плеча. — Простите, пожалуйста, мне так стыдно. Я не знал, что за сцена разыграется в спальне, даже представить не мог. Примите мои соболезнования. Ох, проклятье, что я несу? Какие соболезнования? Будто кто-то умер. Всё правильно закончилось. Всё так, как должно быть. Возьмите платок, у вас слёзы текут по щекам.

— Что-то в глаз попало, — отмахнулась я. — И да, вы правы, всё правильно. Лучше сейчас, чем после свадьбы.

Я надавила на ручку ближайшей двери, но и она оказалась заперта.

“Бездна!”

— Что вы ищете? — снова догнал меня студент. — Может, я помогу?

— Не знаю. Наверное, укрытие. Меньше всего на свете мне хочется продолжения безобразной сцены. Так и слышу, как Малия бежит за мной, чтобы оскорбить.

— Пойдёмте в трактир, — предложил он. — Постояльцы ещё спят, нас никто не потревожит. Я тихо проведу вас в свою комнату.

“Да, никто не станет искать меня у Ведари, — подумала я. — Что там делать директрисе школы? Предоставила доступ к источнику, узнала у главы охраны, что студент не опасен и хватит”.

А он действительно не опасен? Я закрыла глаза и принюхалась, давая волю дару. Позволяя ему развернуться во всю мощь. И едва не задохнулась от плотного облака сочувствия. Никогда ещё не ощущала такой яркий аромат земляники. Словно съела целую корзинку и теперь была готова лопнуть.

Нет, Марко не хотел мне навредить. Он видел, что мне больно и искренне желал помочь.

— Спасибо, — прошептала я. — Мне нужно всего несколько минут тишины.

“И кружка горячего ромашкового чая”, — добавила я мысленно.

— Хоть весь день, — пообещал он. — Моя комната в вашем распоряжении. Горячий чай, тёплый плед. Книги! Вы помните, я обещал вам показать свои книги? Пойдёмьте скорей.

Он деликатно взял меня под локоть и повёл к выходу из здания бывшего приюта. Ноги не слушались, я спотыкалась и чуть не падала. На третий раз уже сама опиралась на руку Марко. Как же всё-таки хорошо, что он рядом. Нет, целый день мне читать, завернувшись в плед, никто не позволит, но пара часов передышки есть.