Глава 2

Килан закончил шептаться с “котиком Аленом”. Люди на площадке оживились, стекаясь поближе к окруженной софитами кровати. Интересно, что здесь понадобилось грузчикам?… Уж не собираются ли они все смотреть?! К счастью, паника не успела достичь размеров моих счетов за протеиновые коктейли со вкусом клубники. Народ подтянулся, чтобы поглядеть со стороны на звезду мирового уровня и уже приготовил фотографии для автографов, но тут Ален активировал режим Терминатора. Не прошло и пяти минут, как лишние покинули съемочный павильон. Остались пышущий энергией Ален, двое операторов, невероятно спокойный Килан и невероятно нервная я. Ах да, еще харизма Килана, куда же без нее?

- Ал, ты уверен, что хочешь без подводки? - спросил вдруг Килан. - Сразу кувыркаемся?

Кувыркаемся? Он, правда, так сказал? Если бы мой чай не растекся по ботинкам Джонни, я бы снова им поперхнулась.

- Если будет нужно, подводку доснимем, но по-моему, она ничерта не нужна, - Ален потеснил операторов и лично убедился, что и первая, и вторая камеры настроены как нужно. - Ну ладно, раздеваемся! - скомандовал он и, к моему ужасу, зачем-то принялся расстегивать собственную рубашку. Операторы недоуменно переглянулись, и Краувиц прикрикнул: - Давай-давай! До трусов! Поможем нашим птенчикам уютно устроиться в гнезде.

- Ал! - Килан скривился. - Я тебя умоляю. Давай без этих твоих безумных штучек.

Каувиц разочарованно вздохнул и оставил рубашку в покое. У меня тут же закралось подозрение, что ему просто хотелось раздеться.

- Ла-адно, - протянул он. - Как скажете. Но в таком случае ваш выход. Прошу, - и приглашающе указал на кровать.

Набрав полные легкие воздуха, я задержала дыхание и зажмурилась. Представляя перед мысленным взором несчастную мордочку Спайка, принялась расстегивать пуговицы своего скромного халата. Спайк не хочет жить с моими родителями, Спайку нравится самостоятельность, он мечтает видеть лицо своей невероятно любимой хозяйки на постерах лучших фильмов страны. Нет, мира!

Халат бессмысленной тряпкой опал к моим ногам. Хорошо, что я только позавчера обливалась сахаром и могу похвастаться гладким телом и резко повысившимся болевым порогом.

Так, вспоминаем сценарий. Меня зовут Кэссиди, я должна соблазнить Эстебана, космического пирата.

- Я готова.

Следом я совершила вторую ошибку за этот день. Вместо того, чтобы вновь любоваться солнечным малахитом глаз Килана, я опустила взгляд ниже. И еще ниже. Наверное, нужно было понимать, что и он по сценарию должен избавиться от одежды. Жаль, я не прихватила свой айфон. Один снимок обнаженного Килана О’Брайта обеспечил бы меня годовым запасом протеиновых коктейлей.

- Я готова! - спешно подняв взгляд обратно к серьезным глазам Килана, я пообещала себе, что больше не буду смотреть туда.

Килан закатил глаза. Всего на секунду, украдкой. Но я, черт побери, видела это!

- Кэсси, киса, - Ален уже успел, похоже переключиться на выдуманную Джонни вселенную и назвал меня по имени героини. - Ложись под одеяло и засыпай. Эстебан, тебе не спится. Ты мучим болью и воспоминаниями. И только нежное девичье тело может дать тебе некоторое облегчение. Давайте, котики, по местам!

О’Брайт деловито кивнул и сделал жест рукой, предлагая мне первой занять боевую позицию.

Я так разозлилась. Да эта звезда с шикарной улыбкой меня вообще ни во что не ставит! Резко развернувшись, я прошла к кровати. Негодование кипело во мне шипучим коктейлем, даже нагота не смущала. Мне было абсолютно все равно, что на мою голую задницу пялятся четверо почти незнакомых мужчин. Хотя нет, двое. Килану все равно, а Ален явно другую попку оценивает. Прикидывает, ретушировать знаменитую татуировку Килана или не стоит.

Кровать оказалась жесткой, да еще и скрипела. Похоже, бутафоры сэкономили на нормальном матрасе для койки космического корабля. И болтах. Или чем они там все это прикручивали? Нашла, о чем думать. О болтах. Нервно хихикнув, я легла на кровать и натянула на себя одеяло. Повернулась на бок, оголив ногу и бедро для красоты кадра.

По телу побежали мурашки, без халата на холодной кровати я окончательно замерзла.

- Кэсси, хватит трястись.

Строгий голос Алена заставил меня замереть и зажмуриться, изображая крепкий здоровый сон инопланетянки.

Кровать заскрипела снова - на этот раз еще громче, еще надрывнее. Я не видела Килана, он не прикасался ко мне, но буквально чувствовала жар его тела даже сквозь плотное одеяло.

С громким щелчком включились софиты - совсем не такие яркие, как обещал их грозный оскал.

- Сцена двести тридцать, дубль первый! - самолично объявил Ален и стукнул хлопушкой.

Я ожидала, что меня немедленно коснутся наверняка горячие руки Килана, но тот не двигался. Крупный план снимают - сообразила я. Как грозный пират мучается болью, воспоминаниями и неудержимым либидо. А потом он спустит в первое же подвернувшееся тело, которое ему любезно предложили, и побежит дальше покорять Галактику.

Черт.

Может быть, не стоило соглашаться на эту роль?…

Как бы то ни было, а уже поздно. Кровать снова тихо скрипнула, и по моему животу ласково скользнула теплая ладонь.Мурашки разбежались по телу, мне невероятных усилий стоило не задрожать. Что ж так холодно? На первое перечисление гонорара куплю переносной обогреватель и подарю его студии.

Почему-то в дубле стало легче, отпустило благоговение перед любимым актером, и даже злость на него отошла на второй план. Я играла свою роль. Кессиди ожидала появления Эстебана, она должна занять его на всю ночь.

Приоткрыв глаза и щурясь словно со сна, я посмотрела на нависшего надо мной Эстебана. Кессиди бы удивилась внезапному ночному гостю, но я хотела сыграть свою героиню иначе. Я потянула край одеяла, медленно обнажая грудь. Приподнялась на локтях, призывно заглядывая в малахитовые глаза пирата.

Килан замер и ничего не предпринимал. Я занервничала, на миг решив, что он отменит дубль, ведь Ален явно давал много свобод своему главному актеру.

А потом его взгляд медленно скользнул вниз. Клянусь, я чувствовала его на коже! Как он ласкает грудь, щекочет живот и рвется ниже. Килан еще даже толком не прикоснулся ко мне, а сердце уже застучало быстрее, заставляя чаще дышать.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга, а потом Килан обвил рукой мою талию и подтащил к себе, впиваясь в губы уверенным дерзким поцелуем.

Я растерялась. В мыслях все еще царил какой-то сумбур. Я думала, в этот момент буду мысленно пищать от восторга: “Килан О’Брайт меня целует!”. Но, конечно, я надеялась, что поведу себя профессионально, буду исполнять свою роль. Только стоило ему поцеловать меня, как Миранда с Кессиди дружно обнявшись, помахали мне ручками. Оставили без единой мысли и лишь с ощущениями горячих рук на теле.

Мне было холодно. Только этим я могу объяснить, почему выгнувшись в спине, потерлась о него грудью. Соски сжались, стали такими твердыми и чувствительными, что не справившись с эмоциями, я прикусила губу.

Его губу. Ой!

В его взгляде что-то изменилось. Не знаю, что - мне было не до анализа. Он вжал меня в себя, и я вдруг осознала, насколько ошибалась: он был большим. Плечи, руки - особенно ладони - крепкие бедра. Я сама себе казалась дюймовочкой. Его грудь вздымалась ровно, мощно, и я, прижатая к ней так плотно, что чувствовала биение чужого сердца, могла дышать лишь в унисон ее движениям. А еще - дрожать в руках Килана, обреченно понимая, что эта дрожь передается ему и, кажется, забавляет?…

Килан хмыкнул мне в губы и опустил руку ниже, на поясницу. Между нашими телами еще оставалась ничтожная прослойка воздуха. Ее-то он безжалостно уничтожил, рывком прижав мои бедра к своим.

Он был возбужден. Несильно пока, но ощутимо. Осознание этого простого, в сущности, факта пронеслось по венам испепеляющей волной, сбило итак неровное дыхание. Мне уже не было холодно. Мне было жарко. Только дрожь никуда не делась. Свет софитов, ровное жужжание камер, наблюдающие за нами люди - все потеряло значение. Можно ли одновременно ощущать возбуждение и растерянность? Оказалось, что можно.

Бездействие мучило. Дрожащими пальцами, я вцепилась в плечи Килана. Мне было уже недостаточно просто поцелуя и просто объятий. Я хотела касаться его, руками, губами и даже - попробовать на зуб. А он прижимал меня к себе так сильно, что я почти не могла пошевелиться. Мне оставили возможность только отвечать на поцелуй и сжимать его плечи, иногда скользя пальцами в густые темные волосы.

Подожди-ка, это он таким образом пытается избежать моей импровизации? Я хотела сыграть свою Кессиди иначе!

Или… Безумная мысль мелькнула, когда большая ладонь легла мне на затылок, а пальцы запутались в волосах. Но вовсе не это натолкнуло меня на шокирующий вывод: кажется, Килану О’Брайту нравится со мной целоваться. Свидетельство тому теперь красноречиво упиралось мне в бедро.

Неужели, не я одна забыла о съемке, о наших ролях? Быть такого не может. Единственное, в чем я была уверена на все триста процентов: мне нравилось целоваться с Киланом. Нравилось ощущать его уверенные руки на своем теле. И я совершенно точно была возбуждена не меньше.

Простонав в голос, я подалась назад, подставляя шею и грудь нетерпеливым поцелуям. Его неровное дыхание касалось кожи, разбегалось мурашками, заставляло все внутри меня сжиматься в предвкушении. Тело отзывалось дрожью на каждое касание его губ и языка. Я хотела большего, чем просто поцелуи и мимолетные прикосновения. Большего, чем его губы на сжавшихся сосках. Намного большего.

Но большего, конечно, не будет. Он - профи, даже несмотря на стоящий член. Подумаешь, взыграло. Может, его сегодня утром беспощадно выдернули из постели, где трудилась милая и послушная поклонница всех его талантов? Или наоборот - в крови Килана кипит предвкушение особенного вечера с возлюбленной, у которой грудь третьего размера и твердая накаченная попка. Конечно, попка, у меня тоже классная. И грудь. Отличная такая двойка. А может…

Тут не слишком связный поток мыслей в моей голове оборвался, и я тихо ойкнула. Килан чуть подвинулся и шумно втянул носом воздух, когда его горячий член ткнулся именно туда, куда предусматривала природа. Но явно не предусматривал сценарий!

Я мягко подалась на встречу, ощущая как обжигающая плоть скользит между влажных складочек. Килан судорожно вздохнул, сжал пальцы на моих бедрах, почти причиняя боль. Его губы перестали ласкать грудь. Новый поцелуй вскружил голову, заставив окончательно отбросить здравый смысл и стыд. На этот раз мы подались друг к другу одновременно. Резкое и одновременно тягучее движение, сопроводил мой громкий стон.

Мир вдруг качнулся, закружился перед затуманенным взором, когда Килан опрокинул меня на кровать. Софиты над нами на мгновение вернули ясность мысли, напомнив о том, где мы находимся. А потом мощная фигура Килана закрыла меня, кажется, от всего мира. Он больше не целовал меня, лишь оглядывал потемневшим взглядом, словно тоже опомнился.

А потом, явно вспомнив о камерах, медленно, словно боясь совершить непоправимое, двинул бедрами. Обжигающе горячий член скользнул между набухших губок, зацепился головкой за клитор и двинулся дальше, проезжаясь по нему всем стволом. Меня затрясло. Я вцепилась в плечи Килана, всхлипывая в голос. Ален мог мной гордиться - со стороны это наверняка выглядело как блестящая актерская игра. Вот только я абсолютно не играла. Я текла и трепетала от мысли, что когда все закончится, декораторы найдут на простынях огромное мокрое пятно.

Обратное движение полностью отключило мозг. Я выгнулась в спине, раскрываясь полностью, призывая его продолжить. Ладонь Килана накрыла мою грудь, сжала сосок между пальцев.

Он толкнулся еще раз, другой. И я почувствовала это тоже - легкую, едва уловимую дрожь. Он хотел меня! Комкал пальцами волосы, оставлял на коже невидимые следы поцелуев и хотел, хотел так, что тело начинало выходить из-под контроля.

“Давай!” - хотелось мне крикнуть.

“Пожалуйста!” - хотелось умолять.

Но я могла лишь шире раздвинуть ноги и подаваться бедрами ему навстречу, мечтая поймать постоянно ускользающий член, насадиться на него.

Килана трясло все сильнее. Его толчки уже почти причиняли боль - таким твердым был его член. И наконец он не выдержал. Накрыл одной ладонью мою щеку, будто заранее извиняясь, а второй обхватил член у основания, направляя его абсолютно против сценария. Мне кажется, я четко уловила тот момент, когда профессионализм Килана сдался под натиском желания.

Резкий толчок под мой приглушенный вздох, и он вошел в меня. До основания, до моего громкого стона и искр перед глазами.

“Продолжай, пожалуйста, продолжай!” - билось в мозгу.

Меня лихорадило. Там, глубоко внутри, его член прожигал во мне дыру. Гребаную черную дыру, в которую улетали остатки стыда, скромности и какого-никакого профессионализма. Хотя, кажется, были в истории кинематографа случаи, когда актеров заставляли по-настоящему заниматься сексом перед камерами. Впрочем, это явно не наш случай. Меня заставлять не пришлось.

Черт, да я готова начать умолять Алена, чтобы не останавливал съемку! Хотя бы еще пару минут. Еще чуть-чуть…

Стало вдруг темно. И лишь громкая ругань Алена подсказала, что это не у меня проблемы со зрением. В павильоне отключили свет.

- Черт! - выдохнул Килан и уставился на меня мутными - это было видно даже в полумраке, в который погрузилась студия - глазами.

Он продолжал мелко толкаться в меня, будто не в силах остановиться.

Во мне же наоборот с отключением света, наконец, включился здравый смысл. О, святой макфлурри, я занимаюсь сексом на съемочной площадке! С практически незнакомцем! И пусть я вижу лицо Килана О’Брайта каждый день на постерах, это еще не повод послушно раздвигать перед ним ноги.

Пытаясь сжать колени, я начала отодвигаться. Точнее, попробовала отодвинуться. Хватка Килана на бедрах усилилась, не позволяя мне ускользнуть. Но он хоть остановился. Просто удерживал, глядя на меня сверху.

- Прекрати, - еле слышно прошипела я, нервно косясь на ругающегося по телефону Алена.

С кровати я видела лишь очертания его фигуры. Один из операторов неизвестно когда исчез, а вот второй точно смотрел на нас. Кажется, я сейчас умру от стыда.

- Выйди, - уже чуть громче потребовала я, снова заерзав бедрами. Это движение пробежалось сладкой истомой по телу. Но на этот раз я силой воли заставляла работать свой одурманенный разум.

- Никуда не выходим! - прокричал Ален. - Обещали дать свет в течении пяти минут.

Я точно умру. Как же стыдно!

- Вас понял, шеф! - неожиданно громко отозвался Килан и, ухватив меня за плечи, дернул вниз, насаживая на себя глубже.

А затем улыбнулся, глядя мне в глаза, и слегка расслабился, наваливаясь почти всем весом.

- Никто ничего не увидит, если не будешь дергаться, - прошептал в самое ухо.

Гад! Нет, я не умру. Сначала убью его.

- Немедленно слезь с меня. 1439f7c

Я была зла и невероятно смущена. Во мне находился член практически незнакомого мужчины. И я совершенно не знала, как поступить. Может, Килан прав, и никто не заметил, насколько рьяно и усердно мы исполняем предписанное сценарием?

Килан не реагировал на мои слова, просто лежал сверху, был внутри меня. Возбуждение никуда не ушло. Лишь поменяло свой тембр и вкус. То, что раньше было острым и практически нестерпимым, сейчас стало сладким, тягучим и нарастающим.

Я плавилась и все еще мелко дрожала в его объятиях, отчетливо чувствуя, как изредка вздрагивает во мне член. И я тоже вздрагивала в такие секунды сильнее и непроизвольно сжималась внутри, обхватывая твердую плоть и получая взамен долгую сладкую судорогу удовольствия по всему телу.

Боже, кажется, я сейчас кончу.

- Сильнее можешь? - вдруг выдохнул Килан. Он подсунул руки мне под плечи, сгребая в охапку, и застонал так тихо, что услышать могла только я.

Зажмурившись от стыда, я сжала его сильнее. Обхватила руками за шею, с судорожным вздохом выгнулась, чтобы потереться сосками о твердую грудь. Чтобы просто пошевелиться, сбросить напряжение, накопившееся в теле. Казалось, стоит ему еще раз качнуться во мне и наступит мой пик, моя личная маленькая смерть.

- Собирайтесь, ребята! - Ален почти рычал от злости и негодования. - Свет дадут только через час, - и я готова была рычать вместе с ним.

Килан приподнялся на руках и посмотрел… Нет, не с сожалением. С обещанием продолжения. А потом наклонился, на секунду приник губами к моим губам и резко выдернул из меня член, сразу же поднимаясь и закутываясь в одеяло. Один из операторов услужливо подал нам халаты, и, к моему огромному удивлению, вся наша непрофессиональная эскапада, кажется, действительно осталась незамеченной.