Глава 4

- Мира, сделай одолжение, не вертись! - Ванесса осуждающе посмотрела на меня своими зелеными, как у многих рыжих, глазами.

В отличие от Килана, у нее не было и намека на малахит - скорее, зеленый чай или мочча. Кстати, о Килане.

- О’Брайт уже на площадке? - поинтересовалась я, застыв восковой фигурой в ожидании, пока Ванесса нанесет на меня сотый слой грима.

- Не знаю, его гримирует Ричард, - проворчала она с прищуром оглядывая результат своего почти получасового труда. Постельная сцена предполагала натуральный макияж. Как оказалось, его нанести намного сложнее, чем маску женщины-вамп.

А у меня сегодня просто отличный день! Во-первых, я плюнула на диету и съела "Макфлурри”, мое любимое лакомство. Целых пять ложек. Во-вторых, мы отсняли сцену в парке со Сью, которая сорвалась вчера. Я настолько вошла в роль, что даже забыла, что идет съемка. Кажется, Ален и Джонни были довольны моей Кессиди.

И теперь предстояла последняя сцена. Постельная. С Киланом О’Брайтом.

Снова.

На этот раз Килан уже сидел на кровати, когда я пришла. Совершенно голый и абсолютно невозмутимый. На бедрах у него лежало одеяло, но прикрывало оно так мало, что я видела черные волоски и узкую белую полоску кожи, где солнце не пробивалось сквозь плавки, в которых он загорал. На меня О’Брайт глянул лишь мельком и небрежно кивнул.

Удивительно, как легко стирает секс рамки между людьми. Даже незнакомыми. Если вчера я смотрела на Килана как на бога, растягивала губы в глуповатой улыбке и рисковала растечься лужицей у его ног, то сегодня чувство благоговения пропало. Я уже вполне могла воспринимать его как обычного человека. Невероятно сексуального и привлекательного, но человека.

- Добрый день, - я вежливо улыбнулась Килану и двинулась к нему, на ходу развязывая халат.

Вот только я абсолютно не ощущала спокойствия, которое изображала. Потому что, кажется, у меня выработался рефлекс на эту кровать. Рефлекс Ниагары.

Взгляд Килана стал куда более заинтересованным, и он приглашающе приподнял край одеяла - не тот, конечно, что прикрывал его достоинство, но внутри у меня все равно что-то сладко сжалось.

Я сбросила халат на стул, проходя мимо оператора. На меня смотрело сейчас несколько мужчин, но окружающее уже не имело значение. Я видела только Килана, кажется, кожей чувствовала его взгляд, бесстыдно скользящий по моему телу. В мыслях царил полный раздрай. Моя теория сексуальной неудовлетворенности провалилась, стоило войти в этот злосчастный павильон.

- Пара минут, котики, - пропел Ален и, подозвав операторов, стал вполголоса им что-то выговаривать.

Я юркнула под одеяло и замерла, натянув его на грудь. Килан мгновение сидел неподвижно, а потом тоже лег. Теперь его горячее тело было совсем рядом, и у меня сперло дыхание.

Особенно, когда я почувствовала, что его ладонь медленно скользит по простыне к моему бедру.

- Съемка еще не началась.

Пресвятые единороги, этот томный шепот принадлежит мне?

Ответить Килан ничего не успел. К нам подошел Ален.

- Вчера вы играли не по сценарию, но мне понравилось, ничего менять не будем, - пропел режиссер. - Или хотите переиграть? - Ален многозначительно поиграл бровями, растягивая на губах улыбку.

- Давай прогоним сначала? - предложил Килан раньше, чем я успела среагировать. - Потом выберешь кадры.

- Все для тебя, мой птенчик, - промурлыкал Ален и, довольно кивнув, устремился к своему стулу. - Начинаем!

Килан глянул на меня со смесью предвкушения и, кажется, насмешки, и отвернулся к стене.

Мысленно я побилась о псевдометаллическую спинку кровати, с громкими криками повалялась на полу, рыдая от досады. А в жизни повернулась на бок, стараясь вжиться в роль.

“Я - Кессиди, он - Эстебан”, - повторяла я в своей набитой совершенно непрофессиональными мыслями голове и отсчитывала секунды до начала дубля.

- Сцена двести тридцать, дубль второй! - объявил Ален, после чего воцарилась тишина, прерываемая только моим неровным дыханием.

На этот раз Килан изображал задумчивость намного меньше. Буквально пара секунд - и вот он уже навалился мне на спину, крепко обхватив руками. Одна ладонь сжала грудь, а другая… О нет, он не собирался играть сегодня. Он собирался взять, что ему положено. Осталось только выяснить, кто “он” - Килан или Эстебан?

Ответ пришел, едва ладонь накрыла лобок, а горячий палец аккуратно и ласково - совсем как в моих мечтах вчера - пощекотал клитор. Судя по тихому довольному хмыканью, обнаружил мою Ниагару. Это прикосновение пронеслось взрывной волной по телу, вмиг разжигая искры моего желания.

Мозг, пожалуйста, не отключайся! Ведь снова все не по сценарию. Как бы поступила Кессиди? Точно, мне надо проснуться! Громко вздохнув, я распахнула глаза. А дальше уже поступила так, как хотела сама. Выгнулась в спине, чтобы сильнее прижаться ягодицами к его обжигающему члену.

Негромко взрыкнув, Килан прижал меня к себе крепче и уже ощутимо потер клитор пальцем, явно чувствуя себя в своем праве. Боги! И я еще пыталась представить, как это будет, забавляясь с собственной рукой?…

Наверное, только то, что я смотрела прямо в объектив, помогало еще как-то соображать. Я определенно не хотела, чтобы О’Брайт вновь трахнул меня перед камерой. А значит, нужно попытаться перехватить инициативу, взять дело в свои руки, а заодно и член Килана. Чтобы тот снова не переусердствовал с актерской игрой.

Дернувшись в объятиях Килана, я заерзала, разворачиваясь. Килан чуть ослабил захват, позволяя повернуться к нему лицом. Моя ладонь легла на его щеку. Легкая щетина царапала нежную кожу. Я потянулась к его губам, забросив ногу на его бедро, чтобы прижаться к О’Брайту всем телом. Потереться грудью, почувствовать его член между ног.

И даже не предполагала, что проявление инициативы так воодушевит. Я впилась в его рот поцелуем, скользя языком по губам, чуть покусывая. Наваливалась на него, чтобы он скорее перевернулся на спину. Чтобы позволил оседлать его.

Он поддался далеко не сразу. Но все-таки в какой-то момент я победила: Килан посмотрел на меня - его взгляд был даже не мутным, а каким-то дымным - и неохотно перевернулся на спину.

Внутренне я запищала от восторга, обрадованная своей маленькой победой. Остановилась, оглядывая лежащего подо мной мужчину. Губы так и норовили расползтись в улыбке, но я сдерживалась изо всех сил, помня о камерах. Теперь Килан лежал неподвижно и лишь внимательно смотрел на меня, будто спрашивая:

ну, и? Что будешь делать дальше? Его член, большой, рельефный - как с картинки из дорогого порножурнала - приветливо качнулся мне навстречу. Завораживающее зрелище… Все же есть что-то магическое в том, что такой великолепный член встает ради тебя. Немного неуверенно я коснулась налившейся головки, провела пальчиком вниз, чтобы уже, осмелев, обхватить ствол у основания.

На мгновение прикрыв глаза, Килан медленно улыбнулся. Чувственно. Довольно. А потом подтянул одеяло, накрывая им мой зад, и приподнял меня за бедра. Всего одно движение… Просто направить его торчащий вверх член чуть под углом… Просто и так неправильно.

Немного помедлив, я все же выбрала правильное, на мой взгляд, направление. Головка мазнула по складочкам губ, под мой судорожный вздох уперлась в клитор. Продолжая прижимать член ладошкой к промежности, я опустилась вниз. Как можно медленней, чтобы насладиться каждой секундой трения о горячую кожу. Как же хорошо, но как же мало.

Все же вспомнив, что к члену прилагается и мужчина, я с опаской взглянула вниз.

Килан снова улыбался. И на этот раз ему, кажется, было действительно весело. Встретив мой взгляд, он приподнял меня снова и насмешливо вздернул бровь.

“Ну же! Ты же хочешь”, - говорил его взгляд.

Хочу? По-моему, этого слова недостаточно, чтобы описать мои чувства. Изнемогаю, схожу с ума, меня всю трясет, настолько сильно желание отпустить тормоза, забыть о съемке, о присутствующих людях.

И все равно, когда я приподнявшись над Киланом, вновь медленно опускаюсь, то позволяю себе лишь прижаться к члену, но не пустить его внутрь. Глаза закатываются, настолько остро ощущается это движение и жар члена между ног. Интересно, если ускориться, я смогу кончить?

Тихий смешок О’Брайта пробежался дрожью по моей спине. Конечно! Кто бы сомневался! Неужели он мог позволить мне развлекаться долго…

Так думала я, падая на простыни.

- Надеюсь, ты наигралась, - шепнул Килан мне в ухо.

Мне захотелось плакать от досады и вопить от ликования одновременно, когда его член без всякой помощи со стороны, легко и свободно скользнул в мое тело.

Меня выгнуло дугой, колени сами собой крепко обхватили бедра О’Брайта. А там внутри я вся сжалась вокруг него, не желая расставаться с этим непередаваемым ощущением наполненности.

Паника в мыслях сплелась с похотью. Боже-боже, сейчас же все поймут насколько О’Брайт углубился в роль. Но хотела ли я, чтобы он остановился? Нет, определенно нет.

Я первая, чуть расслабившись, качнулась бедрами ему навстречу.

Его первый же толчок выбил у меня громкий вскрик. Слишком долго я этого ждала, слишком изголодалось по этому ощущение тело. Килан смотрел на меня все с той же довольной усмешкой, но в ней не было ничего обидного. Он смотрел на меня, и ему нравилось, что он видел. Нравилось насаживать меня на член и ловить наслаждение на моем лице. Настоящее, искреннее. Уж он-то это знал.

Его ладони до боли сжали мои бедра, словно перестраховываясь на случай приступа мыслительной деятельности. Только я уже отпустила ситуацию, позволила этому случиться. И уже не видела смысла останавливаться.

Сначала Килан двигался медленно, мучительно медленно. Дразнил, распаляя итак невыносимое желание. Но каждый раз входил до самого основания, под корень, с силой ударяя меня бедрами. Он словно растягивал удовольствие, смаковал те жалкие пять ложек "Макфлурри”, которые обрекут на голодовку до конца дня. А я хотела иного. Я хотела сразу и быстро, и много, и сладко!

Я обвила руками его грудь, впилась в рот О’Брайта, жадно ловя его язык. Ладони заскользили ниже, пока не спустились к ягодицам. Застонав, я сжала их так сильно, что, наверняка, оставила следы ногтей на коже. Надеюсь, его задница застрахована.

А вот моя нервная система - нет… От стресса нервные клетки умирают, а от удовольствия? В ответ на мои действия Килан сжал ягодицы и толкнулся так глубоко, что меня подбросило на простынях. Огромный пульсирующий член растянул меня, уперся в матку, посылая волны наслаждения, словно какой-то древний код, взывая к самым глубинным чувствам. Низменным, животным. И таким упоительным.

Килан остановился, и я всхлипнула, нанизанная на его член и отчаянно желающая нанизаться еще глубже.

- Миранда, - вдруг позвал Килан, и с трудом открыв глаза, я увидела, что он смотрит на меня как-то странно. - Ты слышала? Стоп, снято.

Нет, я не слышала! Но теперь слова Килана звучали приговором моего разбушевавшемуся желанию. Если только…

- А дубль три будет? - шепотом спросила я все еще лежащего на мне Килана, и, вопреки, ситуации, покраснела.

- Зачем? - поинтересовался подошедший к нам Ален. - Вы прекрасно отыграли сцену, птенчики, - Ален наградил каждого из нас умильным взглядом, но решил добить меня окончательно. - Ну, что же ты краснеешь, кошечка? Полное погружение в роль, да? Хвалю-хвалю.

Убейте меня!

Ален, насвистывая себе под нос какую-то песню, отправился на выход. А я осталась наедине со своей реальностью, с твердой такой реальностью, все еще находящейся во мне по самое основание.

Нам подали халаты, и Килан, совершенно не стесняясь, накинул один на себя, закрывая нас обоих широкими полами, и только тогда осторожно вышел. Поморщился и вдруг кинул на меня страдальческий взгляд, будто ища поддержки.

Я не растерялась и сочувственно ему улыбнулась. Хотела и по плечу похлопать, но передумала. Нечего было медлить. Так что сам виноват. Думаю, звезде с мировым именем не составит труда найти себе спутницу, чтобы успокоиться. А мне, похоже, снова придется довольствоваться собственными пальцами.

Забрав халат, я закуталась в него. Пальцы не слушались, мне пришлось постараться, чтобы сносно застегнуть его и повязать пояс. Пресвятые единороги, дайте мне сил дожить до вечернего душа и стаканчика "Макфлурри”. К черту диету!

К выходу мы двинулись одновременно, а выйдя в коридор, Килан вдруг придержал меня за локоть. (3303c)

- “Плаза”, - сказал хрипло. - Люкс номер сто семнадцать. Приезжай?

Последнее слово звучало и как вопрос, и как просьба. Не приказ, нет. И все равно мне стало не по себе.

Я не нашла в себе силы ответить, как-то неопределенно кивнула и ускорилась. Казалось, с каждым шагом, отдаляющим меня от О’Брайта и злосчастного павильона, ко мне возвращалось здравомыслие. Точнее многомыслие. Я корила и ругала себя за новую слабость и ныла от досады, ведь сцену досняли, и такого больше не повторится. Голова кипела, тело горело, даже пылало. Оно определенно хотело посетить отель “Плаза” номер сто семнадцать.