3

В «последнем вагоне» оказалось тесновато.

По широкой каменной лестнице института меня буквально вознесла толпа юных магов, и она же крепко стиснула со всех сторон перед стендом с информацией для студентов и поступающих. Маги шумели, смеялись, спорили, тыкали пальцами то в один, то в другой листок и, постепенно делясь на группы, разбегались по бесконечным белым коридорам. Я даже на миг подумала, что учеба уже началась, но нет — формы ни на ком не было, да и расписание четко гласило, что приветственная лекция и первые занятия у всех курсов состоятся, как и положено, в первый день осени, через две недели.

Я предпочла не толкаться и не рваться вперед. Спокойно дождалась, когда толпа поредеет, и только потом занялась поисками нужных объявлений и указателей. Еще и порадовалась такому ажиотажу и привычке людей все откладывать на последнюю минуту — так, глядишь, и времени каждому уделят немного, и копать глубоко не будут.

Но меня ждало горькое разочарование. Большинство явившихся уже благополучно прошли испытание, а сегодня лишь воспользовались рабочим днем, чтобы решить сопутствующие проблемы. Выбор дополнительных занятий, проживание, смена факультета (эта группа оказалась самой многочисленной и шумела громче прочих). К приемной же комиссии со мной направилось лишь семь человек, и насколько я поняла из разговоров, для всех них это была уже вторая и последняя в этом году попытка впечатлить судий. Надежд никто особо не питал, но губы все поджимали одинаково упрямо и пальцы разминали, словно сложное плетение при мизерном даре что-то изменит.

Я держалась в стороне, старательно игнорируя угрюмые взгляды, и даже уселась не перед нужной аудиторией, а на пару дверей левее.

Пусть смотрят. Вряд ли хоть один из них станет моим сокурсником.

Когда дверь распахнулась и в проем высунулась огромная мужская рука, подманивая первую жертву, я начала собственную подготовку.

Обыватель, несмотря на все просветительские программы, слабо представляет устройство мага. Все знают, что там есть какой-то резерв и какой-то потенциал, но вот как оно все работает…

Я однажды слышала, как резерв сравнивают с внутренним костром, от которого маг подпаливает лучину заклинания, только это полная чушь. Лучина вспыхнет и от слабого огонька, при чем же тут тогда размер резерва? Да и не уменьшается костер, когда к нему подносишь щепку, а резерв от мельчайшего плетения пустеет на глазах.

Я бы сравнила его, скорее, с ведром и ковшом. Чем они объемнее, тем шире возможности мага, тем больше он может зачерпнуть за раз и вложить в заклинание. А потенциал — это что-то вроде скорости и выносливости: насколько быстро и легко ты сумеешь добежать до ближайшего колодца или реки и наполнить ведро до краев.

В лекционной, куда только что шагнул один из поступающих, сейчас сидела пятерка магов, резерв каждого из которых всего на два-три пункта не дотягивал до максимально зарегистрированных в истории пятидесяти. И с потенциалом в девяносто процентов, то есть их ведра наполнялись заново за считанные минуты.

Водоносы-спринтеры.

Мой резерв не изменился — все те же неплохие тринадцать пунктов, дарованные от рождения. На них я никогда не жаловалась. А вот потенциал… его-то мне и предстояло скрыть.

Потому что с недавних пор мое ведро не нуждалось в пополнении. Оно стояло на дне полноводной реки, и, строго говоря, даже с единичкой в резерве, я бы могла не экономить силу, черпая ее напрямую из источника.

Три года назад мой несчастный потенциал едва дотягивал до семи процентов. Сегодня я планировала продемонстрировать невероятные четырнадцать, которые, конечно, заставят комиссию покривиться, но подписать документы на зачисление. Тем более маг, сумевший увеличить скорость восстановления вдвое, должен показаться им довольно перспективным.

В теории…

Резерв мне измерят стандартным артефактом, а вот на его пополнение будут смотреть на практике, предложив сплести что-нибудь из школьной программы. Значит, надо просто ненадолго отключить себя от источника, оставив лишь небольшую лазейку для дополнительных семи процентов.

Всего-то…

Несмотря на более-менее успешные тренировки, я нервничала. Сила не любит преград, она все равно попытается прорваться и затопить меня, если комиссия затянет проверку. Или кто-то может использовать плетение высшего порядка и рассмотреть все мои внутренние процессы и выстроенные стены под микроскопом, но я надеялась, что ради слабачки вроде меня напрягаться не станут.

Главная сложность — удерживать заранее подготовленное плетение блокировки и при этом выдать на потеху публике что-нибудь простое, соответствующее заявленным способностям, но эффектное.

К этому-то я и готовилась, пока семеро моих собратьев по несчастью по одному входили в аудиторию и выползали оттуда, вспотевшие и печальные. Только одна девчонка, высокая и тонкая как колосок, вернулась с озадаченной улыбкой. Шагнула в коридор, устало опустилась на скамейку и, когда я проходила мимо, подняла на меня огромные черные глаза.

— Взяли, — выдохнула и повторила почти испуганно: — Взяли.

— Поздравляю, — отозвалась я и наконец сама вошла в распахнутые двери лекционной.

* * *

Величайшие маги ИОВ сидели за длинным преподавательским столом и выглядели не слишком-то радушно. Седая полная дама лет шестидесяти с эмблемой общего факультета на лацкане черного пиджака хмуро пялилась на пустые ряды парт. Слева и справа от нее возвышались мужчины чуть помоложе: широкоплечий чернокожий боевик и бледный до синевы природник. Ну и по краям стола разместились самые молодые: чем-то недовольная целительница (на вид ей не было и сорока) и равнодушный и какой-то совсем уж юный бытовик с огненно-рыжими волосами и веснушками, которые, однако, солнечности и добродушия ему не добавляли.

На меня никто даже не взглянул, только зажатые в руке документы — письмо-приглашение, школьный диплом и результаты последнего тестирования — повинуясь чужому плетению, вырвались на волю и плавно опустились перед седовласой.

Она нехотя скосила глаза на три скромных листка, нахмурилась еще сильнее и лишь затем удостоила меня вниманием:

— Тэри Кая Валборг?

Я кивнула:

— Кая Кристина Валборг, да.

Мои бумажки тут же перекочевали к соседям дамы-председателя.

— Вам повезло, — сухо заметил природник. — Результаты школьных экзаменов пока действительны. Подождали бы еще год, и сдавали бы всю теоретическую программу.

Я снова кивнула.

— Хотя результаты эти у вас… довольно посредственные, — добавила целительница, тоже заглянув в диплом.

«Тем не менее приглашение мне прислали», — чуть не ляпнула я, но успела прикусить язык и только кивнула в очередной раз. Такими темпами как бы голова не отвалилась.

— Что ж, поведайте же нам, что за напасть помешала вам принять первое приглашение. — Боевик скрестил на груди огромные руки, отчего ткань форменного преподавательского пиджака отчетливо затрещала.

— Не напасть, а нежелание позорить род и институт своими более чем скромными способностями, — спокойно ответила я, хотя спокойствие это давалось с трудом. Выстроенный блок содрогался под напором магии источника и грозил вот-вот пойти трещинами. — Я работала над собой. Перенимала опыт перейских отшельников.

Отборнейший бред. Все знали, что перейские практики эффективны только при полном многолетнем погружении, но лишь так я могла объяснить и свое отсутствие, и изменения в потенциале.

— Да, мы наслышаны о вашем… паломничестве, — пробормотала председатель.

Я никак не могла вспомнить ее имя, но помнила лицо — она была дружна с дедом. Ну… насколько можно дружить с таким чудовищем.

— И много наработали? — без всякого интереса спросил бытовик.

— Потенциал увеличен вдвое.

Вот теперь его проняло. Рыжий распрямился, потянулся к моим документам, но тут же разочарованно фыркнул:

— Вдвое от семи… мда. Целых четырнадцать процентов.

Я сделала вид, что не услышала сарказма, пожала плечами и продолжила стоять перед комиссией как дешевый, никому не интересный экспонат на элитном аукционе.

— Все равно впечатляет, — вмешался природник. — Планируете практиковать медитации и дальше?

— Если позволит программа обучения.

— И если вас зачислят, — напомнила целительница.

— Разумеется.

Маги переглянулись, и слово снова взяла дама-председатель комиссии:

— Тэри Валборг, прежде чем мы попросим вас продемонстрировать ваши достижения, расскажите, чего вы ждете от обучения в ИОВ. По возможности кратко и емко.

Почти сочинение на тему «Как я провела последние три года и почему теперь достойна учиться под сей благословенной крышей».

Я украдкой вздохнула.

— Я жду знаний и навыков, которые помогут применять мои скромные способности с максимальной пользой.

Все. Куда уж короче.

— Вы же понимаете, что с такими данными на мой факультет ход вам закрыт? — прищурилась целительница.

Похоже, с самомнением там все в порядке, раз мои слова о «максимальной пользе» истолковали как желание стать целителем.

— Я знаю, что самое простейшее лечебное плетение требует минимум двадцати единиц в резерве, — ответила я.

— А на природном нужен потенциал… побольше, — снова ожил природник, и я в тысячный раз за утро кивнула.

Все знаю, все понимаю, выше головы не рвусь.

— И на какой же факультет вы нацелились? — с подозрением спросил боевик.

Учитывая, что большую часть времени я глазела именно на его блестящую лысую макушку, подозрения эти были вполне оправданы.

— К вам.

— Но…

— Меня интересует направление Охрана и зачистка.

Ну вот, главное озвучено. Внутри что-то тренькнуло, и я понадеялась, что это нервы от напряжения звенят, а не моя защитная стена разваливается.

Комиссия хранила молчание.

— Тэри Валборг, — наконец прокашлялась председатель, — у вас какие-то проблемы с получением наследства?

Я нахмурилась, не сразу сообразив, откуда столь странные выводы. А потом вспомнила…

«Охрану и зачистку» придумали специально для тьмагов. Ускоренный экспериментальный курс для взрослых мужчин, солдат, с вполне устоявшимся образом жизни. Не усаживать же их на шесть лет за парты, чтобы тренировались выращивать цветочки и залечивать царапины. Нет, они должны быть при деле, которое им хорошо дается. Но и без обучения такую силу не оставишь, вот и родилась идея группы, которая будет получать все необходимые знания, считаться студентами, а на практике по-прежнему ходить в рейды на границу с Тьмой.

Для пущего эффекта на курс предложили взять еще добровольцев из абитуриентов, пообещав бесплатное обучение и щедрую стипендию. А также славу и почет, если, конечно, переживешь первое практическое занятие.

Я слышала, добровольцев было много. Еще бы — требования невысокие, денег не просят, учиться всего два года, и диплом со всеми пометками грозятся выдать. Но курс на первое время предпочли все же не раздувать, и помимо двенадцати тьмагов взяли еще только десять новичков.

Я рассчитывала стать одиннадцатой. И отнюдь не потому, что с моими официальными данными стипендия не светила, а денег на оплату не было. Просто мне нужно было именно к тьмагам, иначе вся эта затея с институтом теряла всякий смысл.

Но комиссия явно решила, что Валборг оставил внучку-вертихвостку без портков.

Я с трудом подавила усмешку.

— Я в силах оплатить обучение, если это необходимо, — ответила со всей возможной серьезностью. — Охрана и зачистка — мой осознанный выбор, никак не связанный с финансовым положением. В требованиях указан резерв не менее десяти единиц и потенциал от десяти процентов и выше. Я подхожу.

«Если только сейчас не разнесу аудиторию неконтролируемой силой, которая устала сидеть в клетке», — проскочила мысль, и я стиснула зубы.

Ну же, давайте это ваше испытание…

Боевик скривился, отчего-то злобно зыркнул на примолкшего рыжего бытовика и наконец кивнул:

— Что ж, сейчас проверим, подходишь ли. Пока профессор Друф измеряет твой резерв, изучи это плетение.

Ко мне двинулся унылый природник с синим камнем в руках, а над столом вспыхнула искрящаяся иллюзия, от одного вида которой мои внутренности свернулись узлом.

— Обычно мы не даем схем и просим повторить что-то из школьных заклинаний, — с благодушной улыбкой продолжил боевик, — но покуда тэри Валборг у нас претендует на статус боевика с мизерным потенциалом, пусть продемонстрирует умение экономно расходовать резерв на классическом щите.

Классическом, как же…

Я смотрела на монстроплетение, клубком змей зависшее между мной и комиссией, и с ужасом понимала, что даже не вижу, где у него начало, а где конец.