5

Снег шел еще десять дней, а потом лето внезапно вспомнило, что по-прежнему в своем праве, и поспешило одарить нас жарой и освободить из-под сугробов обмороженную зелень. Так что вопросы с наследством я решала, кутаясь в меха, в общежитие перебиралась по грязи и слякоти, а на первую лекцию шла уже мимо шелестящих листвой деревьев и благоухающих клумб — природники расстарались.

Эти дни были… странными.

Я почти не разговаривала, лишь кивала и оставляла в нужных местах подпись и отпечаток силы. Отказ от претензий. Студенческий пропуск. Заявление на место в общаге. Запрос на форму и учебные материалы согласно списку. Акт о вступлении в силу завещания тэра Валборга. Банковские документы.

Во все, что подсовывал мне поверенный деда, я даже не вчитывалась.

— Обворует вас, как пить дать, — ворчал Ульф.

— И пусть.

Деньги рода меня интересовали только как средство попасть в ИОВ, но получилось справиться и без них. Если растащат — не велика потеря.

Не растащили.

Честного и доказавшего свой профессионализм поверенного я отправила в загородное поместье — пусть посмотрит, не развалилось ли там все без хозяина. И порядок наведет или наймет кого-то, если что. Лично соваться туда я не собиралась, ибо ненавидела этот помпезный дворец едва ли не больше, чем столичный дедовский склеп.

— Ульф, хочешь я тебе этот дом отпишу? — спросила я дворецкого за день до начала занятий, когда мы пили чай на кухне.

Немногочисленные свои пожитки я уже перевезла в общежитие, прислугу распустила окончательно, а мебель в доме снова накрыла простынями.

Ульф поперхнулся и забавно вытаращил глаза:

— На что он мне?

— А поместье хочешь? Покажешь тамошним разгильдяям, чего стоишь. Будешь гонять их и в хвост, и в гриву, а то Торвальд жалуется, что слуги живут как хозяева, а деревня загибается.

Поверенный звонил пару раз, докладывал обстановку. Не жаловался, нет, скорее возмущался человеческой наглостью. И пусть формально деревенские давно уже сами по себе, но зависимость от владельца поместья нарастала столетиями, и за какой-то десяток лет после изменения законов такое не вытравишь. А оставленный дедом управляющий пустил все на самотек.

Вот как старый демон умудрился одновременно нанять такого умного и преданного поверенного и такого мерзкого и ленивого управляющего?

Загадка.

— Вот пусть Торвальд и разбирается, — фыркнул Ульф. — А мне и тут есть, чем заняться.

Этого я и боялась.

Я уже предлагала ему и купить жилье, и пристроить в хорошую семью на работу, и отправить на моря — все, что его душе угодно, лишь бы Ульф оставил идею перебраться в институт следом за мной. Старик отмалчивался, но за моей спиной развернул кипучую деятельность.

Смешной, будто я могла не заметить.

В конце концов я решила не вмешиваться. Он взрослый, свободный человек, сам может распоряжаться своей судьбой и личным временем…

Нет, не так. Я просто эгоистичная дрянь и втайне надеялась, что если у него все получится, то рядом всегда будет надежное плечо. Плечо единственного дорогого мне существа в этом мире. Но я даже себе не могла в этом признаться, не то что произнести вслух: «Ульф, я не справлюсь одна, ты мне нужен, потому я делаю вид, будто не знаю о твоих попытках устроиться в ИОВ».

О том, успешны они или нет, я тоже не знала. Даже не спрашивала.

* * *

Ночевать в общежитии я осталась только перед первым учебным днем. Трин Йенсен за это время успела навести уют в выделенной нам комнате, познакомиться с парочкой первокурсниц и насобирать сплетен про всех и вся.

— Мэтр Кобэ хотел нас в мужской корпус определить, — рассказывала она, пока я, лежа на застеленной кровати, безучастно пялилась в потолок. — Там для нашей группы целый блок отвели с отдельным входом. Мол, особый распорядок, все дела. Заявился два дня назад, велел собирать вещи, но прибежала та визгливая дама — помнишь, у которой форму заказывали? — отхлестала его какой-то тряпкой, кажется, полотенцем, и сказала, что срама на своей территории не допустит. Представляешь? Ну какой срам? В каком веке живем? А там комнаты, между прочим, получше.

— Угу.

— Только страшно б, наверное, было бок о бок с тьмагами жить…

Я приподнялась на локте:

— А учиться с ними не страшно? В рейды ходить? Экспериментировать с силой?

— И это страшно, но хотя бы спать я хочу спокойно, — отмахнулась Трин и переключилась на рассказ о старшекурсницах, что живут прямо над нами и таскают в комнату парней.

Она вообще оказалась… разговорчивой. Не то чтобы я от ее болтовни сильно страдала, но предпочла бы соседку потише, вот только выбора никто не давал. Мы последние прошли испытание, последние подписали заявку и попали в последнюю свободную комнату в женском корпусе.

Впрочем, уверена, нас бы поселили вместе при любых обстоятельствах, учитывая специфику группы.

— …все уши прожужжали, Леннарт то, Леннарт се. Как будто у них тут на весь институт один красавчик. — Трин раздраженно фыркнула, а я невольно задержала дыхание и не сразу поняла, отчего так колотится сердце.

Леннарт… Как я могла забыть, что он еще здесь?

Демоны!

Мысли закрутились как бешеные, в голове замелькали цифры. Тогда, около трех лет назад, Виктору Леннарту было двадцать, он как раз перешел на третий курс. Значит, сейчас на шестом.

И что мне стоило пересидеть в подполье еще годик?

— Эй, ты чего? — Трин, уже переодевшаяся в пижаму, замерла посреди комнаты и уставилась на меня с подозрением.

— Что?

— Спрашиваю, чего подскочила? И глаза у тебя светятся.

Я моргнула. И правда, подскочила. Не просто села на кровати, а на ноги поднялась, будто бежать куда удумала. Пришлось напрячь все силы, чтобы расслабить одеревеневшие мышцы, прогнать магию из глаз и опуститься обратно.

Проклятый Леннарт…

— Вспомнила кое-что, но ладно. Завтра займусь.

Трин недоверчиво поморщилась, но комментировать не стала, а перешла к другим историям о новых и старых студентах ИОВ — где только умудрилась столько насобирать?

Наверное, я могла бы ее заткнуть. Нагрубила бы, и всех проблем. Что-то подсказывало, что Трин Йенсен не из тех, кто навязывает свою болтовню против чужой воли. Но я молчала, сама не знаю почему.

Может, не хотела обижать хорошего, в общем-то, человека. Может, избегала конфликта. А может, понимала, что утром начнется новая сложная жизнь, и хотя бы один друг мне не повредит, раз уж про трудоустройство Ульфа пока ничего не известно.

Ну или я просто надеялась, что Трин сболтнет еще что-нибудь про Виктора Леннарта. Что-нибудь, что поможет мне подготовиться к нашей неизбежной встрече.