10

У вторжения старшекурсников был один несомненный плюс: назревавший внутренний конфликт потерял остроту. На тьмагов, особенно на Берга, теперь смотрели с уважением, ну а про мое двойное имя и задранный нос и вовсе будто позабыли.

Парни споро сгребли обломки в угол, заполнили дыру в стене какой-то мутной дымкой, через которую полигон и силуэты бродящих вокруг студентов едва просматривались, и продолжили знакомство.

На сей раз представились все. И на пары разбились быстро, особо не заморачиваясь с выбором — мэтр же сказал, что все равно будет нас тасовать. Трин успела отхватить себе болезненно худого и флегматичного, зато высокого тьмага, рядом с которым явно чувствовала себя уютно и не пыталась сгорбиться. Уже хорошо.

Никто из преподавателей или руководства института так и не появился, и поскольку в подобное наплевательское отношение с их стороны верилось слабо, выводы было сделать несложно. Нас проверяли — а может, и старших боевиков заодно, — но вот как в итоге оценили наше поведение… кто знает?

Гадать и переживать раньше времени я не собиралась.

Оставшиеся полтора часа все так и общались попарно, чтобы завтра не ударить в грязь лицом. Расспрашивали друг друга про резерв и потенциал, особые таланты и слабости, кто-то даже попробовал смешать силу — разумеется, безрезультатно, только задницы отбили, когда их отбросило, да на полу появилась небольшая подпалина, впрочем, совершенно незаметная на фоне разрушенной стены.

Я же осталась при своем. То, что мы сами считаем своим главным недостатком, в глазах смотрящего может оказаться величайшим достоинством, потому я считала бессмысленным все эти «я импульсивный, но добрый», «а я выносливый, но замкнутый». Лучше б на отвлеченные темы болтали — вот где раскрывается суть.

В итоге мы с Бергом просто сидели бок о бок и молчали, уставившись на залатанный проем.

Ну… в основном молчали.

— Починить бы, — отрешенно заметил Берг.

Я покосилась на него:

— Не мы ломали, не нам чинить.

— Спорная логика.

— Ладно, чини, — пожала плечами я. — А завтра скажут, что никто ничего не ломал, а злобный тьмаг просто вышел на полигон и расшвырял там бедных боевиков как ясельников.

Берг рассмеялся:

— Думаешь, преподы не в курсе, что здесь произошло?

— Не думаю. Но истина и официальная версия, выгодная большинству, зачастую отличаются. Доказательства не повредят.

Он не ответил, только хмыкнул тихонько и откинулся назад, устраиваясь поудобнее.

Я все ждала, когда он заговорит про мое вмешательство в его плетение, но Берг делал вид, будто ничего не заметил. А может, и правда не заметил, но настолько мне еще никогда не везло.

— Что-то с тобой не так, — произнес он через минуту, прикрыв глаза.

— Тут со всеми что-то не так, иначе бы мы не рисковали жизнью в этой команде самоубийц.

— Возможно. Но девять из десяти парней здесь ради обещанных денег. Десятый мнит себя героем. — Берг не глядя кивнул на напарника Хольма, грузного рыжего парня лет семнадцати. — А твоя провинциальная подружка хочет учиться и познать все радости студенчества.

— Ну а я?

— В том-то и вопрос. Зачем здесь ты? Не по наши же темные души. — Он приоткрыл правый глаз, оценил мою скептическую улыбку и снова закрыл. — Вот и говорю… что-то с тобой не так, Валборг.

«Очень многое, — хотелось признаться мне. — И я здесь действительно по ваши темные души. Мы уже встречались, просто ты не помнишь, потому что потерял много крови и почти умер. Я нашла ваш отряд во Тьме. Я тащила каждого к границе чуть ли не на своем горбу. Я вливала в вас силы, пока не начала падать от усталости, и, кажется, перестаралась. Я — ваша аномалия, Берг. Я причина, по которой вас три месяца держали в научном центре, а потом отправили сюда. И я та, кто нуждается в вашей помощи, потому что иначе Тьма расползется во все стороны, и никакой Великий Купол ее не сдержит. Чернь выйдет на улицы. Монстры, которых вы мельком видели во Тьме, завоюют мир».

Разумеется, ничего такого я не сказала. А ровно в половине первого раздался щелчок замка, ознаменовавший окончание нашего первого, укороченного учебного дня.

— Мы знаем, где столовая! — хором объявили близнецы, Аарон и Дарен Сворт.

Остальные согласно загудели и устремились на выход, только мы с Трин решили задержаться и оставить так и не пригодившуюся форму в раздевалке.

— Эй, Валборг! — оглянулся возле двери Берг. — Спасибо.

Щеки опалило жаром, и я через силу кивнула:

— Сочтемся.

— За что он благодарил? — спросила Трин, когда чуть позже мы шли в обход основного корпуса к зданиям общежития.

Она то и дело зыркала по сторонам, то ли кого-то выглядывая, то ли опасаясь атаки униженных старшекурсников.

— За глубокий анализ его личности, — пробормотала я.

— О, вы разобрались со всеми этими слабостями? С Лукасом сложно. По-моему его слабость в том, что ему на все плевать.

— А твоя?

Трин зарделась:

— Он говорит, сентиментальность.

Ну это вряд ли.

Я хмыкнула:

— Его право. Завтра посмотрим, как оценит наши выводы мэтр Кобэ.

— Слушай, а этот кудрявый… Коб… Он ему не сын случайно?

— Сын, племянник, брат, демон их разберет. Но что родня — даже не сомневайся.

— Нам конец, — тяжело вздохнула Трин.

— С чего это?

— Так если сын, а его вот так… еще и магией, а ведь мэтр запретил, сказал, лучше уж по морде.

Я об этом уже размышляла и пришла к выводу, что наказывать нас не за что, но мэтр вполне мог решить иначе. В любом случае, назад уже ничего не вернуть, а изводиться волнениями остаток дня — бессмысленно.

— Все будет хорошо, — заверила я. — Иди лучше перекуси. Где столовая, знаешь?

Трин остановилась и кивнула:

— Да. А ты не пойдешь?

Есть не хотелось совершенно, как и наткнуться на очередного знакомого. Встреча с прошлым в трех лицах — Рони, тьмаги и Леннарт — и так чересчур для одного дня. И хотя я понимала, что спрятаться совсем не получится, могла хотя бы отсрочить новые испытания.

— Нет, хочу подремать. И почитать. Завтра лекции по общей магии, не помню уже ничего со школы, освежить бы.

Трин смотрела с недоверием. Может, решила, что я трушу и не хочу показываться на людях после утренней стычки, и я знала, что многие подумают так же. Потому парни и отправились сразу в столовую. Показать, что не боятся и готовы к противостоянию.

И я буду готова. Завтра. Обязательно буду.

— Как знаешь… — с сомнением протянула Трин и, махнув на прощание, свернула обратно к учебному корпусу.

За ее безопасность я не переживала. Найдет парней, вместе они справятся с чем угодно.

А вот я, похоже, переоценила свои силы, когда сочиняла этот дурацкий план с поступлением. Ведь если нервы уже сейчас натянуты до предела, что будет дальше? 

* * *

Трин вернулась только под вечер. Взвинченная, бледная. Тут же начала перебирать гору барахла, которую постоянно таскала с собой в огромной сумке.

Устав нервничать, я действительно на пару часов погрузилась в учебник по основам магии и неожиданно увлеклась, но, когда с соседней кровати донеслись тихие ругательства, отложила книгу.

— Рассказывай.

— Что? — Трин вскинула голову.

— Все рассказывай.

Она закусила губу и промолчала.

— Да ладно, Трин, я крепче, чем выгляжу.

— О тебе… — она прокашлялась, — о тебе говорят. Всякое.

Вот уж удивила.

— Что именно?

— Ну… про твоего деда. И что ты сбежала. А теперь в нашей группе. И про вас с Леннартом.

Ясно. Две сплетни нашли друг друга и сплелись. Чего-то подобного я и ожидала, но не думала, что стану объектом внимания в первый же день. Наверняка ведь Рони-язык-без-костей постаралась. Бедняжка, умаялась поди бегать по коридорам и разносить горячую весть о вернувшейся из небытия непутевой наследнице тэра Валборга.

Я передернула плечами:

— Тебя это тревожит?

— Нет! — вскинулась Трин. — Нет, я же говорила, но… В столовой был Кобэ, который молодой. Я думала, поднимет шум, а он ничего такой, веселый, будто даже не обиделся. Немного подначивал парней, но в рамках. А потом начал Леннарта подкалывать. Мол, что ж он не рассказал сразу, что маньячка за ним в институт явилась. И, дескать, если он боится, то зря, ведь боевики всегда защитят друга от навязчивой девицы. Кобэ на всю столовую заявил, что ты умоляла Леннарта на тебе жениться. В ногах валялась, а он кремень…

Ну, допустим, не валялась, хотя в остальном все верно. Я взяла с тумбочки стакан и отхлебнула воды:

— И?

— И… Монсон сломал Кобэ нос.

Я поперхнулась, но сглотнуть успела, а то бы все вокруг забрызгала.

— Серьезно?

— Ага, по старинке, кулаком. Как предлагал мэтр. А с виду такой тихий…

Это да. Наверное, меня бы не так удивил даже Хольм, бросившийся защищать мою честь. Или любой другой тьмаг. Но Ян Монсон и впрямь выглядел самым тихим, сдержанным и безобидным.

— И что дальше?

Трин через силу улыбнулась:

— Прибежала та дама с полотенцем, но без полотенца, конечно. Тэри Клорим. Она вообще какая-то вездесущая. Сказала, что с нарушителями разберутся кураторы, и всех разогнала.

Отлично. Я вызываю споры, драки и наказания, даже не выходя из комнаты.

Я поставила стакан, убрала с кровати книгу и легла, уставившись в потолок.

— И вы так долго были в столовой? — спросила отрешенно.

— Нет, прогулялись, тут парк такой огромный, почти целый лес… — Трин помолчала. — Кая?

— Что?

— Леннарт просто встал и ушел. Слова не сказал. Почему? Я думала, вы были помолвлены, а потом…

— Нет. — Я повернула к ней голову и усмехнулась, до того Трин казалась расстроенной. — Кобэ не соврал. Я умоляла, а Леннарт не поддался, вот и все.

Поразительно неприглядная картина, если не знать контекста и того, что личность Виктора Леннарта не играла никакой роли в той давней истории. Мы с ним и виделись до этого всего пару раз на каких-то приемах. Я была слишком юна, а он — слишком заносчив, чтобы нас что-то связывало, но дети избранных семей не могли не пересекаться. И семей этих не так много, чтобы мне предоставили выбор…

Я упрашивала деда о шансе. О крошечном шансе на жизнь.

— Я ведь могу… могу по-другому, — рыдала я. — Я не бесполезна.

— Если бы, — жестко отозвался дед.

Наверное, мне никогда не забыть его скрюченный сухой силуэт в огромном кожаном кресле. С того дня я ни разу не заглядывала в темный кабинет, ставший отправной точкой всех моих несчастий. Боялась встречи с призраком…

— Ты позор. Даже замуж тебя не выдать…

— Выдай! — ухватилась я за идею. — За кого угодно выдай, я пойду!

Замужество — это ведь нестрашно. По крайней мере, не так страшно, как…

— Да кому ты нужна, малосилка!

— Но ты ведь даже не попытался! Выбери, выбери кого угодно. Я выйду за того, кто увеличит влияние рода.

На самом деле, в тот момент моя голова была забита несбыточными мечтами. Что жених окажется молодым. Или хотя бы понимающим. Что мы сможем договориться, затянем помолвку до моего совершеннолетия и разойдемся, когда с меня спадет дедовский поводок. Я строила планы и надеялась.

Зря.

Дед поддался и следующим же утром отправил меня в оранжерею, на встречу с отобранным женихом.

— Уговаривай, — хмыкнул напоследок. — Другого шанса не будет.

Я не шла — летела по мрачным коридорам дома. И мне было плевать, кто ждет за дверью, даже надменная физиономия Виктора Леннарта меня не испугала. Я все еще верила, что смогу…

Его не предупредили о цели приглашения. И когда я, краснея и заикаясь, попросила на мне жениться, Леннарт просто расхохотался.

— Это какой-то розыгрыш?

— Нет-нет… я… умоляю, я не выживу, если не выйду за тебя.

Не лучшее из моих высказываний. Потом я пыталась объяснить суть, что было сложно, учитывая клятву о неразглашении. Я предлагала и фиктивную помолвку, а если нет, то уверяла, что буду послушной тихой женой, не стану лезть в его дела и мешать увлечениям. Пусть только спасет меня.

Глупая, наивная девочка, которая очень не хотела умирать и хваталась за любую соломинку.

— Детка. — Виктор Леннарт грубо приподнял мое зареванное лицо за подбородок. — Ты, конечно, мила, но мой род никогда не опустится до смешения со слабой кровью. А деду передай, что он глупец, раз рассчитывал пронять меня слезливой историей о мнимой опасности.

Тогда я ненавидела Леннарта. Потом поняла, что он и не обязан был меня спасать. С какой стати? Сколько таких дурех вешалось на него ежедневно? Потом снова ненавидела, потому что должна была хоть кого-то ненавидеть, но в конце концов… перегорела.

Виктор Леннарт остался в прошлом. Значительный, но позабытый эпизод из несчастной юности. Он не захотел прислушаться, не увидел на мне магического ошейника, что мешал дышать, но он и сам был молод. И я бы спокойно ходила мимо его горделивой фигуры по коридорам института, если бы ублюдок не растрепал о моем унижении всем желающим.

— Дед был сволочью, я хотела сбежать и думала, что Леннарт поможет, — сказала я Трин полуправду. — Но пришлось спасаться самой.

Вот только спастись я так и не сумела.

— Но зачем он… — Она осеклась.

— Волчий язык, помнишь? На нем говорит волчья стая. Наверное, ему было выгодно выставить меня идиоткой. Так что не лезь к нему, Трин. Ни к кому из подобных. Держись наших парней, и все у тебя будет хорошо.