Глава 14

— Значит, ты что-то ко мне чувствуешь?

Никита терпеливо выждал, когда Татьяна закончила возиться с посудой, подошёл со спины и по-медвежьи сгрёб в охапку. Улыбался, целовал за ухом и ждал, что она ответит. Она выдохнула, положила ладони поверх его рук и кивнула:

— Чувствую. Но всё равно не считаю это правильным.

— А ты не считай, просто чувствуй. И я согласен с тобой, не стоит этому сопротивляться.

Не сопротивляться. Но сейчас он боролся сам с собой, с желанием взять Татьяну прямо тут, на кухне, нагнуть над столом и любить мощно, размашисто. До разноцветных мушек, что непременно заплясали бы перед глазами, до её хриплого стона из опустошённых лёгких. Но что-то, что именно Никита понять не мог, сдерживало эту животную страсть. Что-то, чему он не мог дать определение, но знал причину: потому что с Татьяной он так не мог. И дело не в том, что не хотел, хотел, ещё как. Просто пасовал что ли? В душе маскировал свою робость уважением к женщине, которая была не просто возлюбленной, а вдобавок и матерью лучшего друга.

Он с тоской посмотрел на стол, вздохнул, надеясь, что сможет скрыть сожаление от внимательных глаз Татьяны. Подхватил её на руки, улыбнувшись, как она вскрикнула от неожиданности, и, поцеловав в макушку, унёс в спальню. Бережно уложил на кровать и, опираясь коленом о край матраса, наклонился. Ему нравилось, как Татьяна смотрела на него, с такой нежностью, замешанной на страсти. Как дрожали её ресницы, как блестели губы, как она протянула ему руку.

— Иди ко мне.

— Подожди, — Никита небрежным жестом откинул снятую футболку на пол, — сегодня я не хочу спешить. Ты у меня дома. В моей постели. Ты — моя.

Ему нравилось, что под шёлковым топом на Татьяне не было белья и избавившись от ткани он мог наслаждаться видом небольшой упругой груди. Получал удовольствие от того, как она ощущалась в его руках. Так правильно, как будто создатель сотворил эту удивительную женщину именно для него. Он целовал её. Кайфовал от вкуса каждого миллиметра подтянутого тела. Несильно прикусил пупок и услышал, как Татьяна сначала вскрикнула от неожиданности, а потом рассмеялась, так глубоко и сексуально, выгибая спину и запуская пальцы рук в густые волосы на его макушке.

Он спустился ниже. Шире развёл руками женские бёдра и удобно устроился для того, чтобы по капле пить сладкий нектар с раскрытых лепестков её естества. Никиту нисколько не смутило то, как быстро он заставил Татьяну кончить. Стоило только ввести два пальца, которые безошибочно нашли свою цель, и его любимая женщина выгнула спину, крепче вцепилась в его волосы и застонала. Задрожала всем телом. Он был горд тем, что в столь короткое время заставил всю энергию, что накопилась в ней, собраться тёмным сгустком, а потом разлететься по всему телу. Гордился, что отправил её в свободное падение. Превратил в звёздную пыль, оставив парить в небесах на некоторое время.

— Танечка, скажи, что хочешь меня.

— Хочу, — она чуть приоткрыла глаза, — очень хочу. Пожалуйста, не медли.

Он и не собирался. Одним сильным толчком погрузился в неё, вырывая удивленный писк из её горла. Кивнул, довольный тем, что увидел. Тёплые ореховые глаза с замешательством смотрели на него. И в тёмных зрачках Никита видел своё отражение. Упираясь коленом в матрас, он закинул ножку Татьяны на своё бедро. Идеальная поза для того, чтобы делать с ней, всё что ему захочется. Так он и собрался поступить: трахал размашисто, с жестокой эффективностью, компенсируя свой несостоявшийся фантазийный секс на кухонном столе. Толкался бёдрами, снова и снова твёрдо погружаясь в любимое тело. И это было восхитительно, почти греховно. Как будто стремился выколотить не только из Татьяниной, но и из своей головы все мысли. Мысли о том, что они не подходили друг другу. Что их связь неправильна и порочна. Но то, что происходило между ними сейчас, в эту минуту, было единственно важным и таким естественным. Если им так хорошо вместе, то пошли все к чёрту. Пусть весь мир катится по наклонной, ему было плевать. Не поймут, осудят? Ну и пусть. Ради своей любви он готов на всё.

Приглушённый свет от ночной лампы отбрасывал мягкие тени на стены спальни. Татьяна и Никита лежали друг напротив друга на разных подушках. Синхронно подложили ладони под головы и, улыбаясь, играли в молчаливые гляделки. Спокойное молчание после бурного секса, когда и слова не нужны.

Никита не выдержал, протянул руку и убирая короткую прядку волос от глаз Татьяны, спросил:

— После визита Женьки тебе стало хоть немного легче? — она кивнула, и тогда он решился на второй вопрос, хотя заранее знал, какой его ждёт ответ. — Это значит, ты захочешь вернуться домой? — и снова кивок. Сердце болезненно сжалось. — Я не хочу тебя отпускать.

— Мы не расстаёмся, — Татьяна придвинулась к своему мальчику. Положила ладонь на колючую щёку и неспешно поглаживала скулу подушечкой большого пальца. — Мы просто возвращаемся к привычной жизни. Так будет удобнее и тебе и мне, хотя, мне понравилось это недельное заточение.

Маленький лучик надежды затеплился в его душе. Крохотный красный всполох на угасающем в камине полене. Стоит неосторожно дунуть и всё погаснет.

— Тогда, почему бы нам не съехаться?

Татьяна вздохнула, потёрлась кончиком носа о мужскую грудь. Взгляд её был серьёзен.

— Никита, я скажу правду, а ты постарайся меня понять. К тебе я не перееду. Не хочу нагнетать и портить момент, но возвращаться домой побитой собакой?.. Я уже не в том возрасте, — она усмехнулась. — Ты можешь переехать ко мне, правда, я отвыкла от футбольных матчей на всю громкость телевизора. И от компьютерных игр. Да, после развода я стала эгоисткой, но мне нужно моё личное пространство. Давай оставим всё так, как есть.

— Других вариантов нет? — сейчас он чувствовал себя капризным мальчишкой, который надеялся выторговать ещё пару конфет за то, что доест нелюбимый суп. — А если снять квартиру? Побольше?

— Съёмное жильё, — Татьяна снова вздохнула, — не знаю, готова ли хозяйничать на чужой кухне? Да и дорого. Ты ещё со своей ипотекой не рассчитался, а мне, как я понимаю, ты платить за квартиру не разрешишь.

— Не разрешу, — мальчишеская улыбка засияла на лице Никиты. — Я справлюсь. Только скажи «да».

— Я скажу. Но у меня есть одно предложение, и одно условие.

— Давай, озвучивай, — Никита хмыкнул, не зная, стоит ли начать тревожиться и не рано ли праздновать маленькую победу.

— Предложение, — прочистив горло, Татьяна села, закутавшись в одеяло. — У моей подруги наверняка есть хороший риелтор. Что если я попрошу её подыскать нам домик за городом, скажем, на неделю-другую? Порепетируем. Посмотрим, сможем ли ужиться и наладить быт, когда оба работаем.

— Согласен, можешь позвонить своей подруге прямо сейчас.

— Не спеши, — толкнув, она уложила Никиту на спину. Всё ещё придерживая одеяло на груди, оседлала его бёдра, — это было предложение. Сейчас условие. Сначала ответь на мой вопрос, только честно. Хочу предупредить, — она улыбнулась, — я опытная в этом вопросе, и сразу пойму, говоришь ты мне правду или нет. Там на кухне, мне показалось, ты хотел чего-то большего, чем, пусть и страстный, и горячий, но секс в кровати. Да?

«Неудобный» вопрос проигнорировать не получилось. Как и не получилось отделаться шуткой или перевести разговор в другое русло. Был ли именно в этом минус того, что Татьяна старше, Никита понять не мог. А с другой стороны, её честность и открытость в любом вопросе подкупала. Она всегда знала чего хотела, не таилась, не юлила, не говорила завуалированно.

Никита отвел взгляд на шумном выдохе:

— Да. Если честно, хотел тебя прямо на том столе.

— Так почему же не сделал?

Взъерошив волосы на затылке, он отвёл взгляд, стесняясь своего ответа. Как школьник у доски, не выучивший урок, перед строгой учительницей. Мямлил.

— Ну, потому что это ты. Как я нагну тебя? Ты же…

— Старше? Опытнее? — нет, Татьяну это не обидела, скорее позабавило. Напустив на себя строгости, она цокнула языком. — Ай-ай-ай, Никита, ай-ай-ай! Кто мне недавно лекцию прочёл о том, что при такой разнице в возрасте у нас схожие сексуальные темпераменты?

— Одно дело лекция, и совсем другое… Танюшка, я обидеть тебя боюсь, ляпну что-нибудь. Короче, ты поняла.

— Я-то поняла. Но ты пойми, не хочу я, чтобы ты сдерживался. Да, не спорю, мне приятно что стараешься мне угодить, во всём. Это игра в одни ворота. Так не пойдёт. Тем более, — короткие ноготки чувственно царапали кожу на груди Никиты, — я и сама этого хочу, — склонившись над ним, Татьяна прошептала, едва касаясь губ, — хочу твоей дерзости. И силы. И мужского напора. Это моё условие.

В одно мгновение они поменялись местами. Подмяв под себя Татьяну, Никита навис над ней. Опирался на локти, коленом раздвигая стройные ножки.

— Это не условие, мадам, это привилегия. Карт-бланш. Теперь играем по моим правилам. Держитесь, Татьяна Сергеевна.