Глава 2.8.

Чем дальше мы ехали, тем сильнее углублялись в какой-то лес, и, хоть дорога и была асфальтированная, это ни капельки не успокаивало. Поэтому, в тот момент, когда машина затормозила на очередном повороте, я резко выпрыгнула из нее.

И тупо взвыла от прострелившей локоть и бедро боли. Глухо заматерившись, в частности из-за того, что кожанка была теперь безнадежно разодрана, я, стараясь не обращать внимание на дикую боль, под ужасающий визг тормозов побежала в лес. Глупо? А больше некуда. Побегу по дороге - он меня на машине догонит, а так есть маленький, но шанс. Единственное, на каблуках по лесу я бегаю немного медленне, но времени на то, чтобы остановиться и снять туфли просто не было.

За мной постоянно слышался хруст веток и казалось, что Хан все время у меня за спиной, на одном и том же расстоянии. И вот, в тот момент, когда я начала отрываться вроде как, я впечаталась в железное, смутно знакомое ограждение, а после была грубо схвачена за хвост, из-за чего вскрикнула.

- Саш, я что сказал? Как себя вести? - спросил он своим очаровательным голосом, в котором теперь слышалась сталь, - И чего ты добилась, кроме раздолбанного локтя и шишки на лбу?

- Я хотя бы пыталась! - огрызнулась я, не в силах заткнуться. Мне же сказали вести себя тихо! Сказали!

Перехватив меня за плечо и приставив нож к горлу, меня повели обратно к автомобилю, заставляя удивляться тому, как далеко я убежала. Я ещё я вспомнила, где видела эту ограду, но надеялась, что ошибаюсь. Очень надеялась.

- Садись, - меня грубо запихнули в машину, которую после заблокировали. Через минуту, стоящий перед машиной и оперевшийся на ее капот, Хан закурил, вновь заставляя меня поморщится от того, что я бросила. Ага, как же! Сорвусь через пару месяцев максимум. Открыв бардачок, порылась в нем и, найдя антисептик с бинтом и лейкопластырем, аккуратно сняла куртку, грязно выругавшись от увиденного. Это был не локоть, а просто месиво. Как я себе ни одну кость не сломала - тот ещё вопрос!

Обработав руку и замотав ее бинтом, который закрепила пластырем, я постучала по стеклу, оповещая о том, что закончила. Выбросив бычок, Хан зашёл в машину, вновь вызывая ломку из-за обалденного запаха настоящего никотина. А не тех вейпов, что были так популярны.

Молча и уже без попыток побега с моей стороны, мы подъехали к зданию, тому самому, которого я так боялась. Та самая дача, что стала последним пристанищем моих брата, отца, деда, Полудурка, Алисы и ещё многих тех, кто тогда поехал на встречу. Обгоревшее пепелище все ещё было перед моими глазами.

Мы вместе вышли из машины, только, если Хан пошел к багажнику, я подошла ближе к зданию, которое теперь было идеальным . Чистым и новым, без единого следа от огня.

- Вот скажи, - попросила я Хана, - как такое возможно, чтобы люди не выскочили из дома во время пожара. Никто. И ведь ни одной гильзы, ни одного убитого, никого. Все просто сгорели, в тех позах, в которых сидели...

- Да черт его знает! - сказал равнодушно Хан, протянув мне лопату, которую я послушно приняла. А после нас с подружкой повели к калитке, что находилась с боку от основного здания и запиралась на амбарный замок, который учтиво для меня открыли. Так мы вошли во внутреннее пространство, вернее двор, который представлял из себя большой сад, постепенно переходящий в лес, что уходил в глубь на 1,5 километра, в ширину на 800 метров, все это пространство было огорожено кованым забором. И эту огромную территорию мать продала за 1 миллион. Миллион. Подмосковье. Просто отдала за даром.

У моей матери была просто уникальная способность – делать так, чтобы деньги утекали сквозь пальцы в неизвестном направлении. Сначала отец думал, что она себе «отходные пути» готовит, но ни машин, ни квартир ни у кого из ее знакомых не прибавилось, только у одних, но у них ипотека. Вещи прибавлялись в маленьком количестве, драгоценности она не покупала, счетов не было. Это потом уже выяснилось, что она просто обожала переплачивать за вещи и потом отдавать их за бесценок. Когда отец спросил, зачем, она ответила, что хоть так может ему навредить. Классная у меня была семейка: дед Александр Александрович Горбунов, отец Валерий Александрович, брат, который остался от первого брака отца, Александр Валерьевич Горбунов, моя мать, Елена Анатольевна Горбунова, урожденная Ульянова, сестра от первого брака мамы Екатерина Степановна Ульянова, мать-одиночка с двумя детьми на руках, Костей и Мишей и я, Александра Валерьевна Горбунова, младшенькая во всех смыслах этого слова.

- Остановись, - сказал Хан, а я встала, как вкопанная. Ну-ну, что еще придумаешь? – Что ты знаешь о своей семье? – спросил он, вытащив пистолет из-за пазухи. Прикольно. Серьезно я тебя недооценила, дружок!

- Зачем тебе это?

- Прояснить кое-какие моменты для себя и надо ли мне затеваться с этим, - дальше он не пояснил, поэтому я демонстративно скрестила руки на груди, прижав к себе лопату, - Саш, выбирай, либо ты копаешь яму, два на один и полтора в глубину, то бишь могилу для себя, либо ты мне рассказываешь.

- Как жестоко, заставлять приговоренного к повешенью самому сооружать себе петлю, - усмехнулась я, - я так понимаю, тебя интересует все с самого начала, не так ли? – Хан кивнул, - Ну чтож… У знаменитого ювелира Карла Фаберже было четыре сына, одного из которых звали Александр. В годы революции Александр до последнего оставался в России, но так как он попал под репрессии, и основная клиентура уехала на Запад, он в 1920 году незаконно пересекает границу с Финляндией и отправляется в Париж. Буквально за месяц до этого умер сам Карл, так и не успев увидеться с сыном. Там Александр, вместе с партнерами, основывает известную ювелирную компанию «Фаберже и Ко», но в последствии будет вынужден отойти от дел. Он много ездил в Германию, что сыграло ему на руку. В 1940 году немцы оккупировали Париж, а СССР Ригу, в результате чего Александр оказался в капкане, из которого еле выбрался, предварительно оставив все украшения кузне Вильгемине. После окончания войны и рождения сына Александра Александровича, Вильгемина передала украшения ему. Александр Александрович стал известным биологом, долгое время прожил в США, так и не женился. Но состоял в связи с Анной Витальевной Горбуновой, от их связи родился еще один Александр Александрович, мой дед, которому достались как медицинские, так и ювелирные навыки. Основав компанию «ФК», он возвращается в Россию и входит в историю криминального мира под прозвищем «Кровавый ювелир», так как пробиться на рынке было очень сложно. В 2001 году родился мой отец, Валерий, которого так назвали по ходатайству моей бабушки, семья которой была основным спонсором компании. Правда она очень быстро скончалась из-за инфаркта, и никакого криминала там не было. Барон, или мой отец, отличался хваткой, вцепится – не отдерешь. Значительно приумножив состояние семьи, он женился на неизвестной мне женщине, от которой родился блондинчик-дурачок, как я его называла, мой брат, которого дед и отец, посовещавшись, назвали Александром, в честь сына Карла. Жена скончалась, отец женился во второй раз на моей матери, от их брака, в 2022 году, родилась я, Александра, которую опять же назвали в честь нашего предка и Александра Македонского по совместительству.

- Цепной пес семьи Горбуновых, Аленький цветочек, Маленькое отвратительное чудовище, первое свое убийство совершившая в пять лет с особой жестокостью, - сказал Хан, а я кивнула.

- Да, это все я. Мне передались гены биолога, брату ювелирства. Сначала дед меня, мою сестру и маму не жаловал, но потом, после того самого убийства…

- Что оно из себя представляло? – спросил Хан, а я поджала губы, но все же ответила.

- Моя мать ненавидела отца и все грозилась забрать меня из семьи и сбежать. В тот день она стала собирать вещи. Испугавшись, что меня заберут, я убежала в лес, что был неподалеку от дома. Как выяснилось позже, там орудовали два педофила. Скажем так, спасло меня чудо в виде отцовской борзой, что увязалась за мной следом, она же помогла дойти до дома. Нашли их спустя 3 дня, как раз был день моего рождения. Я уже не раз на тот момент видела, как отец разбирается с проблемами, поэтому второго попросила оставить мне и принести набор мед. инструментов, я тогда мечтала стал хирургом, и дедушка подарил их мне, сказав: «Каждый день смотри на скальпель и спрашивай себя: почему? Зачем?». В тот день я и поняла, почему и зачем. Начав мужика лет 40 наркотой так, чтобы он все чувствовал, но не мог пошевелиться, я вскрыла его заживо. Ну, дед меня стал обожать, папа понял, что из этого можно извлечь неплохую выгоду, брат постоянно подшучивал, а мать отвернулась. На совсем. В последствии со всеми проблемами отца разбиралась уже я. В основном убийства. Все закончилось семь лет назад, когда я, получив тройной перелом стопы, не смогла поехать на встречу и вместо меня отправили Алису – дочь папиного помощника, Полудурка. Вся семья, кроме матери, сестры и меня, включая охрану отца и партнеров, что должны были заключить долгосрочный договор, сгорела. Как и моя жизнь… - добавила я, подумав, а Хан улыбнулся.

- Значит, это стоит того.