Глава 7.1.
С лёгкой усмешкой на алых губах я вышла на кухню, звонко цокая по плитке собственной квартиры новенькими лабутенами. Ладно, шучу, чай не эскортница. Просто высокая шпилька. Десять сантиметров.
За столом, ожидая меня, сидел Костеров, медленно прокручивая ключи своей машины и смотря вперёд и в никуда одновременно.
- Эй, алё, гараж, - пощелкала я пальцами, облокотившись о дверной косяк. Костеров медленно перевел взгляд на меня и осмотрел с ног до головы. Особенно долго он рассматривал мое декольте, видное в вырезе черного короткого платья. В свое оправдание могу сказать, что оно с рукавами.
- Горбунок, - хмыкнул Костеров, скрестив руки на груди, - черный - твой любимый цвет?
- А как ты догадался?! - наигранно-удивлённо распахнула я глаза, а после расслабленно засмеялась, наблюдая, как он медленно поднялся и пошел ко мне. Подойдя впритык, он прижал меня к себе, положив свои руки мне на талию и склонился для поцелуя, на который я с огромным удовольствием ответила. Черт, я действительно в него влюбилась!
- Зачем тебе столько черных платьев? - он уткнулся носом в мою шею, а после едва ощутимо ее прикусил, вызвав приятную волну в теле.
- Коко Шанель говорила, что должно быть минимум одно! Про максимум речи не шло! - рассмеялась я, потершись своим носом о его, так как он поднял голову.
- Вот смотрю на тебя и понимаю, что без отцовских денег я тебя содержать не смогу, - вздохнул он, а я поджала губы.
Я ни за что не скажу ему о выигрыше. Ни при каких обстоятельствах. Пусть без этой информации выбирает, кто для него дороже.
Вызвав такси бизнес-класса, мы вышли под вечер из дома, где я снова оставила своих собак, сели в машину и поехали за город, на Рублевку, где и располагался особняк Горбуновых. И нет, это не ошибка. Это мой особняк, это мой дом! Дом моего деда, там нет, не будет и не было места никаким Костеровым! Это мой, сука, дом!
Я медленно вдохнула, чтобы успокоиться, что, конечно же, не укрылось от Костерова.
- Все нормально? - спросил он без намека на заботу, уткнувшись в телефон.
- Да, все прекрасно, - сухо ответила я, смотря в окно на бегущие мимо улицы своей любимой столицы. Москва… Такой большой и такой прекрасный город… Который я люблю всей душой, вместе с ее оборотной, опасной и порой нелицеприятной, стороной.
Мой родной город...
Мне было больно. Больно осознавать, что то место, куда я ехала - мой бывший дом. Дом, который должен был стать счастливым местом, где бы жила я, мой брат, наши семьи, где бы жил папа и дедушка… А из-за одной твари, а я уверена, что подставил мою семью именно Гаулинни, я никогда не понянчу племянников, я никогда больше не услышу голос отца и не увижу, какими красивыми становятся камни в умелых руках моего деда…
Но я обязана сделать так, чтобы этот дом вернулся ко мне, чтобы вновь возродилась наша компания, чтобы я была там счастлива. Чтобы у меня появились дети, которые продолжаюэт мое дело… Я обязана!
Вскоре послышался визг шин из-за резкого торможения, машина остановилась перед моим домом, и мы с Костеровым вышли из автомобиля.
Ажурные ворота, за которыми хорошо было видно разбитый на целый гектар, сад, будто ножом провели по сердцу. Больно. Как же больно…
Будто не чувствуя мое состояние, Константин взял меня под руку и повел по саду. А у меня ноги подгибались от боли. Это же все мое, мое! Мое, суки!
- Господи, что это? - скривившись, спросила я, глядя на мраморное подобие Венеры Милосской.
- Это - каприз моей сестры, - я громко выругалась матом, идя дальше.
Сохранять лицо становилось все тяжелее, по мере приближения к крыльцу, на которое я когда-то выбирала с братом перила.
Слезы еле удалось сдержать. Это мой дом, мой! Это моя жизнь! Это я должна жить тут и любоваться розами из окна, это я должна каждое утро просыпаться от пения птиц, что селились на плодовых деревьях за домом! Я! Это я должна выходить на этот балкон! Это я должна тут есть, пить, спать! Это я должна!..
Я...