Глава 38

Одновременно с поцелуем я, подхватив-таки хвостом кинжал, просунула его прямо под ноги Маору…

А тем временем офигели, как мне кажется, в помещении все. Дружно. Я — что посмела пойти на такой шаг. Император от того, что на него внезапно набросились. Иргирмир — что я на его дядю накинулась, как изголодавшееся животное, хотя до этого изображала недотрогу… Думаю, что своим поведением я смогла удивить даже невозмутимого Мао.

Когда миссия хвоста была завершена, я, так и не углубив поцелуй, сразу попыталась отодвинуться от Волка. Вот только он меня не отпустил. Прижав одной рукой к себе, Император сам неистово впился в мои губы, и в отличие от меня он не был намерен останавливаться на невинном поцелуе. Нет, Вильриниор внезапно прикусил мне нижнюю губу, заставив разжать от удивления челюсть, и вот уже его язык ласкает мой, рука скользнула на мои ягодицы, сжав их до боли.

В первое мгновение я полностью растерялась, но быстро пришла в себя и постаралась отодвинуться, и не потому, что мне было неприятно и противно, нет, «животное» внутри меня ничего не имело против яростной ласки и чувственного поцелуя. Оно готово было подчиниться сильному самцу. Оно хотело этого. Вот только я этого не хотела! А ещё мне было стыдно, что это происходило на глазах Маору. Было гнусно от того, что я целуюсь с каким-то Волком перед глазами любимого. Представив на мгновение, что я бы почувствовала, увидев, как Мао целуется с другой, испытала такой гнев, что моё тело охватило жгучая злость на саму себя. Черное, неистовое пламя охватило всё моё тело, и, прикусив язык Волку до крови, я оттолкнула его от себя. И я это сделала с такой силой, что мужчина даже был вынужден сделать пару шагов назад, чтобы устоять на ногах.

Облизав кровь Волка, что осталась на моих губах, я, поджав хвост и прижав уши к голове, исподлобья посмотрела на всех мужчин, готовая к нападению.

Иргирмир напрягся, положил руку на рукоять меча и напряженно смотрел на меня.

Мао опалял яростным взором, и я, испытывая стыд перед ним и вину, сразу перевела взгляд на Императора. Вильриниор выглядел бодрее всех… и веселее. Он даже улыбался. Будто и не его я только что посмела оттолкнуть и укусить.

Что мне делать-то теперь?! Как выкручиваться?! Ну что ты за бестолочь, Лена? Одно решаешь, но попутно и сразу всё — усложняешь!

— Я… — прошептала я, смотря в пол и сжимая кулаки, пытаясь усмирить пламя. — Я… не знаю, что на меня нашло, — умнее ничего я не придумала, чем сказать полуправду. — Извините… Я не понимаю. Я никогда до этого… так себя не вела.

Ответом мне было напряженное молчание. И только спустя секунду я услышала звук легких шагов. Тонкие пальцы с длинными заостренными ногтями легли на мой подбородок и приподняли его.

— Ты молодая… В тебе ещё сильны инстинкты, которые ты не всегда можешь подчинять разуму, — Император говорил ласково, его голос обволакивал, успокаивал, подчинял. — Ты сильная, и, видимо, впервые в жизни встречаешь оборотня, который сильнее тебя. И которому вторая ипостась захотела бы подчиниться. Такое бывает. Странно, что ты не испугалась Волка внутри меня, значит твоё истинное «Я» считает себя равным ему. Это… забавно. Но, может быть, она и не ошибается… — мужчина посмотрел на мои ладони, на которых до сих пор не стих огонь. — Нам точно с тобой нужно поговорить, — он бросил взгляд на демониона. — Но не тут. Пойдем.

Отняв пальцы от подбородка, Вильриниор взял меня за руку. Крепко. И повел за собой. Я не сопротивлялась. Толку-то? Чем больше покорности изображу сейчас, тем он скорее подумает, что я подчиняюсь его воле. Да и какой был смысл, вообще, сопротивляться?

Перед тем как выйти из камеры, напоследок Император, не оборачиваясь, бросил:

— Её поцелуй был так сладок. Даже немного жаль, что тебе не суждено больше испытать чего-то подобного, существо…

И под тяжелый, настолько пронзающий и прожигающий мне спину взгляд Мао, что я его ощущала каждой клеточкой своего тела, и его молчание мы вышли наконец из камеры. И туда сразу забежали четверо охранников…

* * *

Как мы возвращались обратно во дворец — я не помню. Настолько угнетенное состояние у меня было, что хотелось только одного — спрятаться, затаиться, переждать всё и вдоволь поплакать. Но слезы были бы проявлением моей слабости. А мне нельзя быть сейчас слабой. Пусть Маору и стал свидетелем моей похоти, точнее, похоти животного внутри меня, видел поцелуй, который я подарила другому мужчине, хоть и было это только ради того, чтобы передать кинжал… Я не буду опускать руки до тех пор, пока не спасу демониона. Я буду идти вперед. Пусть он смотрит с презрением на меня — не важно. Главное только результат…

Я прикоснулась кончиками пальцев к губам. С Волком у нас был в разы более страстный поцелуй, и обману, если скажу, что он был неприятен. Нет, мне в целом понравилось. Но подобные ощущения я испытывала и с мужем. А вот с Мао, который поцеловал меня практически невинно, я испытала такую гамму чувств, от которой внутри до сих пор всё дрожит, когда вспоминаю его… Вот что значит любить по-настоящему. Никогда не забудутся объятия любимого, не сотрется из памяти поцелуй. Всё остальное уже будет казаться если не фальшивкой, то просто дешевой заменой. Суррогатом.

— Присаживайся, — чарующий голос Императора оторвал меня от мыслей, и я нехотя посмотрела сначала на него, потом осмотрелась. Мы, оказывается, уже были во дворце, в каком-то шикарном кабинете. Больше ничего меня не зацепило, и, увидев кресло, на которое он указывал, я молча кивнула и послушно присела.

— И ты садись, — обратился он к племяннику, и тот сел в кресло рядом с моим. Волк же отошёл к окну, будто враз потеряв к нам интерес, и, отодвинув портьеру в сторону, посмотрел на улицу.

А я продолжила размышлять. Могла ли я поступить в тот момент как-то по-другому, придумать иной выход, нежели чем лезть с поцелуями к самому Императору? Полагаю, что да. Могла притвориться, что меня обуял дикий кашель, случайно схватиться рукой за решетку, а там и подтолкнула бы даже ногой кинжал к Мао. Или ещё можно было изобразить, что я что-то увидела, якобы испугалась… Да вариантов-то — тьма. Но почему тогда именно этот с поцелуем пришел в мою буйную голову?! Видимо, так я желала поцелуя Маору, что на подсознательном уровне именно это первым и взбрело в голову…

Кстати, а что там Волк про поцелуй перед самым выходом говорил? Почему он вообще сказал об этом Мао? Неужели он что-то заподозрил…

Я незаметно из-под полуопущенных ресниц посмотрела на Императора, который всё ещё задумчиво смотрел на улицу. И поняла, что пора заканчивать эту «горячую встречу интровертов» и наконец-то уже заговорить. Какой смысл оттягивать неизбежное? Если меня раскусили — быстрее к Мао попаду. А нет — может, хоть схожу рот прополощу и попробую утопиться в слезах.

— Ваше Величество… — стараясь придать своему голосу как можно более смиренный, почтенный и в то же время испуганный оттенок, начала я. — Я… хочу попросить у Вас прощения. Такое поведение… недопустимо. Я не понимаю, что в тот момент на меня нашло, никогда прежде со мной ничего подобного не было… Я готова понести любое наказание, которое Вы посчитаете необходимым и достаточным. Моя жизнь в Ваших руках, Ваше Величество…

И на такой пафосной ноте я, приложив ладони к груди, склонила голову и всхлипнула. Максимально трагично. Я даже выдавила из себя слезы. Только то были слезы не от того, что я боялась Волка или расправы, что он для меня придумает, а из-за переживаний, что Мао там сейчас один в темнице, скованный по рукам и ногам.

— Я тебе уже сказал, что такое поведение свойственно для молодых и импульсивных оборотниц, преимущественно в особые периоды… — спустя ещё минуту Император наконец-то соизволил заговорить и посмотреть на меня.

— Особые? — пробормотала я, хотя прекрасно догадывалась, о чем он.

— Именно, — Волк подошел к дивану, стоявшему напротив кресел, в которых мы сидели с Иргирмиром, элегантно присел, закинул ногу на ногу, и сложил руки на колене. — Но не об этом речь. Мне интересно, что же у тебя за истинный вид, который посчитал, что он мне, Волку из рода первого оборотня, ровня.

— П-первого?

— Ты не знаешь нашей истории? — его бровь красиво изогнулась.

Интересно, я что-то не так сказала?! Как же сложно-то, в незнакомом мире на ходу придумывать всё, думать: верно ли я что-то ляпнула или просто в лужу с размаха угодила и мне уже стóит бежать. Любопытно, а на каком мы сейчас этаже? Я так задумалась, что даже не обратила на это внимание… Не хотелось бы, в случае бегства рухнуть с четвертого этажа. Хотя даже с первого не очень будет приятно угодить в колючий куст какой-нибудь. А я точно видела, что под окнами дворца росли какие-то с огромными шипами.

— Я… выросла не здесь, а в другом месте. И растила меня мама, она… человек, — другого варианта оправдать своё незнание о королевской семье я не знала. — И я только пару дней назад прибыла в ваше королевство. Где я выросла — не было ни одного оборотня.

Мой хвост, выбравшись из-под платья, аккуратно, ободряюще погладил меня по рукам, что всё ещё были прижаты к груди. После чего он лег мне на колени, подобно верному питомцу, и, помахивая кончиком, успокоился. За всем этим с интересом наблюдали мужчины.

— Ни одного, говоришь, — Император о чем-то опять задумался, а я всерьез начала думать о побеге. Если что — найду способ как перелезть через стену и попасть во дворец. Сложнее будет пробраться в тюрьму, но мне и в таком положении как сейчас туда не попасть. Так что нужно бежать, пока ещё есть возможность.

— Ир, — Волк посмотрел на племянника, который всё это время послушно изображал статую, — и какие у тебя были планы на эту девушку?

И хватает ведь наглости такое обсуждать прямо при мне! Вот ведь… животные!

— Планы? Сходить с ней на бал, чтобы ко мне не лезли с дебютантками. В этом году их планируется аж двенадцать, и это только из самых знатных семей. Я хотел хотя бы этот вечер провести спокойно… 152e1bc

— С Негейлой, — перебил его дядя и, увидев настороженный взгляд, с кривой улыбкой добавил: — Думал, я не знал, что ты развлекаешься с моей бывшей фавориткой? Как же ты ещё молод и наивен. То, что происходит в этом дворце, от меня утаить невозможно. Не беспокойся. Забирай её себе. Если бы я был против, ты бы первый это узнал. Однако хочу тебя предупредить сразу, на любовь её не рассчитывай, их род обеднел, так что главное, что её интересует — деньги. И, естественно, она будет очень рада, если кто-то подстроит смерть её богатого мужа. Вот этого делать я настоятельно не советую. Он хороший казначей, я буду сильно опечален.

Посмотрев на меня, Волк продолжил:

— Насчет тебя, моя кошечка, — и от слов «моя кошечка» меня бросило в дрожь, а хвост, трусишка, испуганно обвился вокруг правого запястья. Да, недолго музыка играла, а ты изображал из себя верного и храброго соратника. — Пожалуй, раз мой племянник может наслаждаться обществом моей бывшей фаворитки без каких-либо проблем, то ты на сегодня абсолютно свободна. Поэтому именно ты скрасишь мой вечер…

Ну приехали! Как у них, у оборотней этих, всё просто! Ты эту бери, а я эту возьму. Красота! А может, это только Императоры у них такие «простые». Ну а что — «всё вокруг колхозное, всё вокруг моё» или «было ваше, стало наше», тоже отлично подходит.

— Как скажете, Ваше Величество, — покорно произнесла я. А что ещё мне сказать? — С удовольствием, — добавила я.

Время хотя бы потяну. Подумаю. Возможно, и сбегу от этих мужиков. А может, и останусь до бала. А затем под шумок найду способ спуститься вниз, в тюрьму, пока все на карнавале своём гулять и развлекаться будут, да спасу Мао. Сомнительно, чтобы сам Император только мне время посвящал, так что немного постою рядышком для вида и всё — тут проблем не должно возникнуть. Лишь бы не привязали или надсмотрщиков не приставили…

— Ну а до бала, чтобы соответствовать статусу моей спутницы, тебя нужно привести в порядок, — вдруг выдал Волк, и по моей спине скатилась капелька холодного пота. — Ир, распорядись, чтобы её переселили на мой этаж, и передай управительнице, чтобы всё подготовили…

Что-то это мне уже не нравится! Зачем меня переселять и к чему меня там готовить на его этаже надо?!