Глава 44

Мы постучали.

Открылось маленькое смотровое окошечко в воротах.

— После заката никого не пускаем! — послышался голос.

— Почему? — возмутилась я.

— А как докажете, что вы не нечисть, а двое сумасшедших, шатающихся по ночам?!

— Тем, что предлагаем вам это, — Су Хо протянул на ладони один из самородков, — а не выломали эту ветхую дверь.

Дверь из красного дерева ветхой ну никак не назовёшь… Тем не менее замок щёлкнул.

— Проходите, господа, скорее! Ну же! И сделайте вид, будто тут уже и были, — поторопил нас низенький даже для китайца мужик, с жалкой, будто выщипанной, бородкой.

— В таком случае тоже постарайся. Принеси лучшее, что сегодня есть на кухне вон в ту беседку, — не растерялся Су Хо. И был прав: проголодалась я жутко.

— На улицу?! Но как же… Опасно же так сидеть…

— Место хорошо освещено. А если вы наивно полагаете, что стены, которые можно проткнуть пальцем, даруют вам защиту большую, чем свет, то просто глупцы.

Мужчинка побледнел от страха, но ещё один самородок за услуги взял, сверкнув алчным взглядом, после чего жестом указал нам проследовать к беседке и стоял учтиво согнувшись, в ожидании, пока мы отойдём.

— Может быть, поедим в комнате? — предложила я, потому что после слов мужчины, оставаться на улице было как-то не по себе. Даже рядом с божеством.

— А брат желает разделить со мной комнату? — видимо, намекнул на нормы морали этот несносный божок!

Я вообще о другом!

Но раз он коснулся этой темы, я сделала морду кирпичом и заявила:

— А ты предлагаешь мне устроиться отдельно, когда вокруг бродит какая-то человекоподобная нечисть?! Ну уж нет! Лучше у тебя под боком, братик!

На китайском братик звучит — гэгэ, но, видимо, я произнесла его с какими-то не теми интонациями. Выражение лица божества было непередаваемым! Ведь, насколько помню, это же слово девушка может употреблять в виде кокетливого обращения к возлюбленному.

Ох уж этот китайский…

Су Хо нервно кашлянул в кулак, а затем принялся слишком поспешно глотать свой рис…