Глава 25

Спокойно. Вдох. Выдох. Сквозь ледяную пленку оцепенения я приказывала себе дышать. То, что в этот день моя жизнь разделится на «до» и «после», я старалась выбросить из головы, выжечь каленым железом. Внутри свербела лишь одна мысль: от этого рокового шага зависела судьба нашего мира.

Но, несмотря на все доводы разума, в груди разворачивалась паника. Дикая, слепая, захлестывающая с головой. Легкие судорожно сжимались, отказываясь наполняться воздухом.

Что значит одно сердце, разорванное в клочья, когда на весах — миллионы жизней? Ничто. Пыль. И всё же… почему эта пыль кричит в груди таким пронзительным, неумолкающим визгом?

К тому же я стану женой не незнакомца. Не чужого. А того, кто занял в моём сердце своё, особое место.

— Вас проводить?

Ко мне подошла служанка. Она уже помогла мне уложить волосы, облачиться в это алое великолепие и сотворить с моим лицом нечто невероятное. Но после всех приготовлений я попросила несколько минут. Чтобы собрать в кучу рассыпавшиеся осколки воли. Попытаться отдышаться. Осознать, что я отдаю свою жизньдругому.

Я в который раз поправила складки платья и поднялась. В последний раз посмотрела на свое отражение, пытаясь убедить себя — это действительно я.

В зеркале на меня смотрела чужая девушка с бездонными, испуганными зелёными глазами. В этом великолепном, огненном наряде я выглядела поистине величественно. Высоко забранные волосы, украшенные сверкающими камнями, и помолвочный браслет на запястье — всё кричало о будущем, которое должно было наступить. Скоро браслет исчезнет, а на его месте проявится золотой брачный узор.

Каждая мысль об этом была словно удар раскалённого ножа в самое нутро. Сердце не просто обливалось кровью — оно медленно, мучительно разрывалось на части.

Я теряла его… Я теряла…

Навсегда захлопывала дверь между нами. Ничего не объяснив.

Проклятая память воскрешала всё с мучительной четкостью: текстуру его кожи под пальцами, обжигающий жар его ладоней на моей талии, низкий, хриплый шёпот, в котором тонуло всё вокруг. В тех мгновениях навсегда осталось запертым моё дыхание, моё сердце, моя душа.

— Её королевское высочество, Лисса Меллесар! — огласил площадь церемониймейстер.

Сотни взглядов впились в меня. Ликант сжал мою руку. В его ледяных глазах читалось всё: и понимание, и сожаление, и молчаливая ярость за несправедливость мира. Я была невероятно рада, что именно он был сейчас рядом со мной. Хотя всё в его виде кричало — он здесь чужой. Но в эти мгновения именно он был моим якорем в этом бушующем море безысходности.

Когда усыпанная цветами дорожка закончилась, он вложил мою ладонь в руку жениха. Я до крови закусила губу, пытаясь заглушить подступающую тошноту и сводящую с ума дрожь в коленях.

Его медовые глаза, в которых бушевал целый ураган сдерживаемых чувств — тревога, ответственность, страх — на мгновение смягчились, глядя на меня. В них были восхищение, нежность, от которых становилось невыносимо больно. Онлюбил меня. А я… я принесла на наш алтарь разбитое сердце, полное другого.

Его ладонь была тёплой и твёрдой, а магия дракона, тонкой струйкой влившаяся в меня, стала единственным, что не давало рухнуть на этом последнем, роковом шаге.

Рука обвила мою талию. Губы коснулись скулы — легкий, почти невесомый поцелуй. Аплодисменты гостей, подобные отдаленному морскому прибою, донеслись снизу. Ветер трепал флаги и шляпки. Сколько незнакомых лиц…

— Сегодня, — голос жреца прорезал воздух, заставляя смолкнуть даже ветер, — с благословения наших богов: Джеи и… Немиза, — я с трудом подавила дрожь, — наш император, Амерон Сонаура, скрепляет свою судьбу и крылья с Лиссой Меллесар, наследницей Тернграда и своей небесной парой.

По рядам заструился шёпот. Небесная пара… Все уже успели позабыть, что я была не только невестой, но и небесной парой Амерона.

Мы встали друг напротив друга. Я натянуто улыбнулась, заставляя себя видеть только его. Позволить теплу в его взгляде согреть меня. Он заслуживал этого.

Он взял мою руку и наши браслеты коснулись, вспыхнув в солнечных лучах.

— Волей богов и…

Голос жреца внезапно оборвался. Леденящая волна предчувствия окатила меня с головой. Знакомое волнение расползлось в груди, заставляя сердце исступленно заколотиться.

Ясное небо почернело в одно мгновение. На площадь обрушился шквальный ветер, свирепым воплем срывая флаги и изящные шляпки. Поднимая в воздух песок и сея вокруг панику.

Лицо Амерона стремительно темнело, а во взгляде затрещала ярость. Его взгляд был прикован к одной точке в небе, и я, повинуясь внутреннему импульсу, обернулась.

— Не может быть, — донёсся чей-то возглас снизу.

У меня чуть не подкосились ноги. В небе, разрывая тучи, летелон.

Среди гостей пронёсся сдавленный, переходящий в панический ропот:

— Чёрный дракон!

— Что он делает?

Он достиг площади за секунды. Его огромные крылья заслонили то немногое солнце, что оставалось, низвергая мир в хаос. Гости в ужасе бросились прочь.

Я сглотнула ком, горящим камнем застрявший в горле. Каждая капля крови в жилах застыла, превратившись в лёд. Не могла отвести взгляд. Он был прекрасен и ужасен в своей смертоносной и дикой ярости. Мой чёрный дракон.

Ему должны были всё объяснить. Эльфы Ликанта остались с ним, чтобы всё рассказать. Что же пошло не так…

Амерон одним движением заслонил меня собой. Его алые, словно кровавое солнце, крылья распахнулись, скрывая меня и превращаясь в живой щит.

Тирон опустился на опустевшую площадь и яростно зарычал. Его глаза, бордовые с алыми искрами, смотрели гневно, прожигающе, неистово. Он замер, заметив меня, и вновь угрожающе зарычал. Из его пасти вырвались алые струйки пламени.

Спина Амерона напряглась сильнее. Я чувствовала, как он сдерживался из последних сил. Какую титаническую силу воли он тратил, чтобы не броситься в бой немедленно.

«Я не позволю!» — мысленный удар Тирона обрушился на нас. Его голос, наполненный болью, яростью и негодованием разрывал душу на части. Он не собирался отступать…

Крылья Амерона распахнулись шире. Его пальцы ещё крепче сжали мои, сплетая наши судьбы в тугой узел прямо на глазах у того, кто явился, чтобы помешать этому.

«Отойди от него, Лисса», — голос Тирона стал тише, обретая опасную вкрадчивую густоту. В нём слышались вибрации клокочущей ярости. — «Иначе я сам выдеру тебя из его лап».

Я буквально ощутила, как в Амероне обрывается последняя, натянутая до предела, струна терпения. Он резко оттолкнул меня к Ликанту, и пространство взорвалось ослепительной золотой вспышкой, превращающей его в дракона.

Он яростно тряхнул головой, и его низкий, гулкий рык был полон такого немого ультиматума, что волоски на затылке встали дыбом. Он сделал тяжёлый, грозный шаг вперёд, наступая на Тирона.

Ужас, холодный и липкий, сковал конечности. Они ведь сейчас…

Тирон первым бросился вперёд, впиваясь острыми, как кинжалы, клыками в основание шеи Амерона, в незащищённый участок под чешуёй. Амерон с оглушительным рёвом сшиб его с ног мощным взмахом крыла, но чёрный дракон уже был готов. Он отскочил и снова пошёл в атаку.

Я в ужасе впилась ногтями в свои ладони, чувствуя, как слёзы душат меня, подступая комом к горлу. Я рванулась вперёд, но железная хватка Ликанта остановила меня.

— Так ты им ничем не поможешь, — резко прошипел он.

Он был прав.

Я могла помешать им поубивать друг друга только одним способом. Пора признать. Тёмной магии во мне куда больше, чем драконьей. И только она могла противостоять силе драконов.

Я резко отбросила его руку и широко раскинула свои. Я не просто выпускала магию. Я выпускала наружу ВСЁ. Всю боль разочарования. Всю злость на несправедливую судьбу. Всё отчаяние от безысходности. Весь ужас грядущего.

Тёмная энергия хлынула из меня не потоком, а удушающей, сокрушительной лавиной. Она сметала на своём пути всё, выжигала дотла каждый уголок моей истерзанной души. Взрывалась болью в каждой клетке тела. Но приносила с собой странное, жуткое удовлетворение — наконец-то эта мощь нашла выход.

Я открыла глаза, и сквозь пелену чёрного огня, увидела, как обоих драконов отшвырнуло в разные стороны, словно щепки. И тогда я сжала свою магию, превратив её в невидимые, но несокрушимые тиски, сдавившие их исполинские тела.

Взглянула в потрясенные глаза каждого из них. Изумлённые, но проясневшие — Амерона. И шокированные, затуманенные болью и давними воспоминаниями — Тирона.

Он яростно зарычал, с силой задёргавшись в магических оковах. Вокруг него вспыхнула алая аура, густая, как кровь, с бордовым, ядовитым отсветом. Прошла секунда — и мои тиски с громким хрустом разлетелись на части, будто они были и впрямь всего лишь тонкой плетью.

Я в ошеломлении отпустила магию, с ужасом понимая: даже вся мощь моей тёмной магии не могла тягаться с ним.

«Ты хоть понимаешь, что ты натворил, напав на императора в день…» — прорычал Амерон, делая шаг вперёд.

«Она не станет твоей женой!» — низким угрожающим тоном перебил его Тирон. А затем развернулся ко мне и пронзил взглядом, заставляющим вздрогнуть и задрожать каждую клеточку тела. — «ОНА — МОЯ ИСТИННАЯ!».

Мир рухнул в абсолютную, оглушительную тишину. Пропали звуки ветра, отдалённые крики, собственное дыхание. Смазались очертания дворца, фигуры ошеломленного Амерона, замершего Ликанта. Весь мир сузился до его алых глаз — пульсирующих неистовой болью и немым требованием.

Остались лишь сказанные им слова. «Она — моя истинная». Они врезались в сознание, выжигая всё на своём пути.

Я. Его. Истинная?

Меня затрясло — мелко, беспомощно, как в лихорадке. Шок, наконец, добрался до мозга, снося последние остатки самообладания. Из горла вырвался хриплый, неестественный смех, от которого стало стыдно и горько.

— Ты ошибся, — голос сорвался, я бессильно затрясла головой. — Из-за меня ты едва не обезумел. Я была ключом к проклятию…

Конечно, он так долго искал. И когда в ту ночь выбрал меня, просто решил, что я — она. Та самая. Истинная.

Боль, живая и цепкая, поползла по душе, сжимая горло стальным кольцом. Не давая дышать.

Но Тирон резко закачал головой, и в следующее мгновение, в короткой вспышке обернулся в человека. Взлетел и опустился передо мной на балкон. Сделал ко мне шаг. Его взгляд, острый, как отточенная сталь, вонзился в меня.

— Нет, Лисса. Проклятие не обмануть, — его слова падали тяжело и неумолимо. — После той ночи… Очнувшись и поняв, что утратил память, я обнаружил… печать истинности.

Я отшатнулась. Мир поплыл.

Я его истинная. ЕГО.

Теперь всё обретало чудовищный смысл. Почему нас тянуло друг к другу с самого начала. Его потеря контроля рядом со мной. Всё это было не случайностью. Не ошибкой.

Я его истинная!

Он достиг меня за миг. Его руки обвили меня, прижали к груди с такой силой, будто хотели вплавить в себя. Требовательно. Без сомнений заявляя своё право.

В груди на секунду вспыхнуло безумное, дикое солнце — ослепительная радость, от которой перехватило дух. Он. Мой.

Но она тут же разбилась о леденящее душу озарение.

Боги… Война… Пророчество…

— Нет… нет… — я всхлипнула, изо всех сил зажмурившись, уткнувшись лицом в его шею, судорожно вдыхая знакомый, сводящий с ума запах кожи и дыма.

Меня затрясло от рыданий, которые рвались из самой глубины. От шока. От боли. От осознания.

Мы истинные!

Словно отрывая от себя часть плоти, я вырвала себя из его объятий. Сердце было разорвано в клочья, и каждый обрывок кричал от боли. В висках стучало: «Нельзя! Ты не можешь так поступить с ним! Ты не можешь так поступить с нами!»

Взгляд поймал застывшего Амерона. В уже человеческом облике, он стоял на том же месте. Лицо было опустошённым, взгляд — прикованным к пустоте перед собой. В нём читалось безоговорочное поражение. Крушение всего, во что он верил.

— Мы… Я… — что я могла сказать? Как объяснить ему, что наша истинность, эта священная ценность для драконов, сейчас была преградой к спасению мира? К шансу, который мы пытались выторговать у самой судьбы…

Я подняла на него глаза, не в силах остановить слёзы. Чувствуя как спазм сжимает горло. Тело мелко трясёт. А отратительная тошнота в груди едва не выворачивает всё нутро.

Я должна сказать это? Своему истинному? Тому, кого любила всем своим израненным, глупым сердцем?

— Тирон… — имя обожгло губы. — Мы… должны… остановить войну. — Слова рвались наружу рваными, окровавленными клочьями. Всё тело пульсировало в такт колотящемуся сердцу. — Иначе… мир будет… уничтожен…

С его лица медленно, как у приговорённого, схлынули все краски. Его алые глаза, ещё мгновение назад полные огня, выискивали в моих хоть крупицу надежды, намёк на другой путь. Но нашли лишь бездну отчаяния. Другого пути не было.

Он ошеломлённо выдохнул, и этот звук был похож на предсмертный хрип. Он отступил. Резко. С неверием глядя на меня. С рвущей душу болью гипнотизировал меня застывшими алыми глазами, в которых медленно гас огонь.

— Ты всё равно выйдешь за него… — понял он. Его голос был пустым, безжизненным. Взгляд остекленел, но я знала — его сердце сейчас разбивалось на тысячи острых осколков.

Он медленно отступил ещё, не в силах оторвать от меня взгляд. Потом резко повернул голову к Амерону. По его лицу пробежала судорога, челюсти на мгновение сжались в немой, неконтролируемой вспышке ярости.

— Тирон, — прошептала я, зная, что теряю его. Теряю навсегда. И никогда не прощу себе этого.

Его взгляд в последний раз скользнул по моему лицу, но он не позволил себе задержаться. Не позволил прочесть всё, что осталось у меня в душе. Он резко, почти грубо отвернулся, разрывая невидимую нить.

Вспышка света ослепила. А когда я проморгалась сквозь плывущее от слёз зрение, на его месте уже был чёрный дракон. Он взмыл в небо одним мощным, отчаянным взмахом крыльев, унося с собой моё разбитое сердце, мою душу, всё, что имело значение.

И спустя несколько секунд, растянувшихся в вечность, пока все мои силы уходили на то, чтобы не броситься вслед, когда сердце отказывалось верить и рвалось из груди, донёсся его рык. Один-единственный. Не яростный. Не гневный. А сокрушённый. Душераздирающий. Полный боли и отчаяния. Приговора.

И пока это эхо раскатывалось в оглушительной тишине, я поняла: мы только что убили друг друга. И наш мёртвый мир был обречён.