Глава 20

Валерия

Я заканчивала одна из последних. Многие ушли. Я не торопилась. Именно сегодня мне захотелось остаться здесь как можно дольше, несмотря на дикую усталость после смены.

Сделав вид, что я тщательно протирала барную стойку, хотя до этого это сделал Давид.

Я оглядела взглядом помещение. Было пусто. Отправившись на кухню, я открыла холодильник и достала чизкейк. Знаю, что у нас было всё «под счёт», поэтому пробила его заранее. Ведь я не воровка.

Взяв с ящика, где мы хранили всякую мелочь, бенгальскую свету для торта, я отправилась обратно в зал. Пришлось еще раз оглядеть помещение, на случай если кто-то все-таки остался. Не хотелось бы, чтобы меня застали. Разумеется, я могла бы соврать, что мне исполняется девятнадцать. Но я не хотела, чтобы кому-то было известно, что у меня день рождения сегодня. Я никогда не любила внимание.

Воткнув свечу в кусочек чизкейка, я подожгла ее. Вверх взорвались яркие искры. Эти недолгие десять секунд я стояла и напевала про себя мелодию «С днем рождения тебя». Если бы кто-то стоял рядом со мной, то точно бы понял, какой именно мотив я исполняла. Как только искры исчезли, позади послышался мужской голос:

– С днем рождения, Валерия.

От неожиданности я вздрогнула и уронила тарелку на пол.

– Блять!

Я резко развернулась и увидела Никиту. Его взгляд выглядел виноватым.

– Черт. Прости, я не хотел тебя напугать.

Я ничего не ответила. Присев на корточки, чтобы убрать испорченный чизкейк и осколки, я неожиданно столкнулась со лбом Никиты.

– Ай! – я потерла ушибленное место.

– Дай, я помогу тебе. Это моя вина.

Я молча покачала головой и стала убирать вместе с ним. Какая же неловкая ситуация.

Поднявшись на ноги, мы продолжили оба молчать. Наши взгляды были направлены друг на друга, и я поняла, что должна первой прервать молчание:

– Спасибо, – я немного замялась, обдумывая, что еще сказать. – За поздравление.

Никита нахмурился и засунул руки в карманы.

– Восемнадцать лет. Уже большая девочка.

Я закатила глаза от возмущения. «Девочка». Разумеется, я была лишь ребенком в его глазах.

– Я принёс кое-что. Прости, нужно было раньше отдать это тебе.

Никита вытащил из кармана мой паспорт и старый телефон. Я приняла их и отвернулась. Слезы начинали жечь глаза. И не от того, что он вернул мне мои вещи, а потому что я в который раз убедилась в том, как Никита ко мне относится. Это больно.

Я бросила телефон в урну и стала рвать свой паспорт.

– Подожди! – крикнул Никита, пытаясь меня остановить. – Что ты делаешь?

– Я уже давно обратилась в полицию по поводу его утери. Новый будет готов через неделю. А телефон мне больше не нужен.

Я пыталась сдержаться, и у меня почти получилось. Никита мягко взял меня за плечо и развернул к себе, слыша, как я шмыгаю носом.

– Это еще не все.

Он полез в другой карман и достал небольшую коробочку. Казалось, что мир вокруг нас остановился, воздух стал гуще. Я забыла, как дышать.

Никита достал цепочку с небольшой подвеской в виде солнца. Я перевела взгляд с украшения на него.

– Солнце? Ты серьезно?

Он лишь ухмыльнулся.

– Я ожидал услышать другое.

В этот раз настала моя очередь улыбаться.

– Спасибо.

Я повернулась к нему спиной, чтобы он помог мне надеть цепочку. Как только его пальцы коснулись моей шеи, я вздрогнула. Меня как будто ударило током. Я почувствовала какую-то необъяснимую энергию между нами. Это был такой интимный момент, но он не продлился долго.

– Почему ты называешь меня «солнцем»? – спросила я, поворачиваясь обратно к нему.

– Тебе не нравится?

– Не знаю, – я пожала плечами. – Просто интересно, почему. У меня не было бы вопросов, если бы я была рыженькой или блондинкой с веснушками на лице, а так…

Никита поднял взгляд к потолку и рассмеялся. От его смеха в груди стало так тепло. Обычно он ходил серьезным. Часто его выражение лица было хмурым и серьезным, за исключением нашей первой встречи. Тогда он пару раз улыбнулся, когда вез меня на своей машине в больницу.

– Ты была в ярко-желтом платье в нашу первую встречу. Погода была дерьмовой, а ты появилась из ниоткуда, – он задумчиво почесал затылок. – Не знаю. У меня нет подходящих слов, чтобы ответить на твой вопрос. Но думаю, ты поняла.

– Звучит романтично.

Как только последняя фраза слетела с моих губ, я отчаянно прикусила язык, молясь вернуть эти слова назад.

– Нет, – его улыбка померкла, и его взгляд опустила ниже. – Я не умею быть романтичным.

Я поняла, куда он смотрел. Сама того не осознавая, я сжимала пальцами подвеску, как будто чувствовала, что она придаст мне сил.

Никита слегка откашлялся и вернул взгляд обратно к моему лицу.

– Так… Тебе нравится?

– Она чудесная. Спасибо.

Вновь повисло неловкое молчание, и я решила идти «ва-банк»:

– Но я бы предпочла получить на свой день рождения кое-что другое.

Никита нахмурился, ожидая продолжения, но я ничего не стала говорить. Я сделала шаг ближе к нему и потянулась на носочках, чтобы поцеловать его в щеку.

Он был так близко, что мое сердце стало безумно стучать. Я не отстранилась. Мои губы все еще были в миллиметре от его щеки. Я ждала, но он не шевелился. Его руки по-прежнему были опущены, а я так хотела, чтобы он обнял меня.

Я медленно скользила своими губами, пока не достигла уголка его губ. Он судорожно вздохнул, но не пошевелился. Никита не притянул меня к себе и не оттолкнул. Чего же он хотел на самом деле?

«Я хочу… Боже, я не знаю, чего хочу…»

Взяв инициативу в свои руки, я мягко поцеловала его и тут же отстранилась. Стоять на носочках слишком долго было невыносимо.

Когда я посмотрела ему в глаза, показалось, забыла обо всем на свете. Никита продолжал стоять как вкопанный и смотреть на меня.

– Было бы неплохо, если бы ты ответил на этот поцелуй.

Никита отпрянул и с диким блеском в глазах посмотрел на меня в недоумении. Я скрестила руки на груди и посмотрела на него с разочарованием. Мне не хотелось этого скрывать. Пусть знает, что меня это расстроило.

Было похоже, что он слегка разозлился из-за моего поцелуя, но я не до конца была в этом уверена. Единственное, чего бы мне хотелось, это повторить.

Я вновь приблизилась к нему, но Никита отшатнулся от меня, делая шаг назад. Я проглотила горечь, образовавшуюся в горле. Это больнее, чем я думала.

– Тебе не нравятся малолетки, дело в этом? Даже то, что я теперь совершеннолетняя, не играет никакой роли?

Я понимала, что это звучало жалко, но ничего не могла с собой поделать. Видимо, сейчас был тот самый момент, когда мы оба должны поставить все точки над «i».

– Я старше тебя, – строго произнёс он, как будто напоминал это не только мне, но и себе.

– Да, одиннадцать лет, но это не так уж и много.

Никита сделал шаг назад и сложил руки на груди. Он не просто закрывался от меня. Ему хотелось защититься от моего напора. Я знала, что могу быть настырной, но чтобы мужчинам нужно было оградиться от этого…

– Меня не интересуют девушки, которые…

Он не стал произносить это вслух. По его мнению, я должна додумывать за него?

– Какие? Тебе больше нравятся те, кто одеваются как шлюхи и приходят в клуб, чтобы кого-нибудь подцепить? Ясно. Мне никогда не быть такой, как они. Однажды я попыталась, но ничем хорошим это не закончилось.

Я разозлилась не на шутку.

– Да, я небольшого роста, не умею нормально краситься и ходить на высоких каблуках. Все, что мне дано от природы, это…

Я запнулась, потому что глаза стали жечь от непролитых слез. Я понимала, как жалко сейчас выгляжу, но что можно взять от девушки, которая еще вчера была глупым подростком?

– Быть шлюхой и выглядеть как шлюха – две разные вещи.

Я в шоке замерла на месте от его слов. Он действительно это сказал? А потом последовало то, чего я не ожидала:

– Приличная девушка никогда не станет продавать себя.

Это просто вывернуло меня наизнанку, потому что это самая уязвимая часть моего недавнего прошлого. Эти жестокие слова вызвали во мне почти физическое страдание. Я устала сдерживать слезы, поэтому дала им волю.

Никита стоял напротив меня, продолжая наблюдать за моей реакцией. Никакого сочувствия. Никакого сожаления.

Кому нужен пистолет или нож, чтобы убить, если есть такое оружие, как слова? Но ведь дело не только в этом. Тон, с которым он это произнёс, просто уничтожил меня. И тут я взорвалась:

– Считаешь, что настолько разбираешься в человеческой жизни? – я со злостью стала стирать слезы тыльной стороной ладони. – Ты просто понятия не имеешь, что мне пришлось пройти! Это годы страданий и унижений! И я не позволю какому-то придурку, для которого деньги являются чем-то обыденным, читать мне нотации. Мне не стыдно за то, что произошло! Я пойду любыми путями, чтобы выжить. Потому что я годами боролась за свою жизнь. Мне часто нечего было есть. Я спала на улице. И мне плевать на мораль. И я не собираюсь выслушивать твои нотации! Вот, что нас отличает. Ты идеалист, а я реалист.

Грудь сдавило от всех этих слов, но я вложила в них всю свою злость. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я закрыла глаза.

– Мне жаль…

Гнев взорвался внутри, и я потеряла контроль:

– Да пошел ты! – тихо сказала я, продолжая держать глаза закрытыми.

Я почти уверена, что у него в этот момент отвисла челюсть.

– Лер…

Мои веки, наконец, открылись, и я посмотрела на него с вызовом. Никому никогда не позволяла задеть меня. И ему не позволю. Никита молчал. Его пристальный взгляд изучал мое лицо.

– Не подходи больше ко мне.

Я сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но он обхватил мой локоть останавливая.

– Прости. Я не должен был этого говорить, – его голос был напряжен.

Мое детство было слишком трудным. За всю мою короткую жизнь мне не хватало ни любви, ни доброты. Кажется, что-то это во мне пробудило. Или убило… Я точно не знала. А сейчас единственное, чего бы мне хотелось, это убраться подальше от него.

Я совершила ошибку, на мгновение представив себя рядом с кем-то. Нет. Это не для меня. Мужчины всегда приносили мне только боль. Никита не стал исключением.