Глава 25
Никита
Блять! Я готов был всех разорвать в этот момент.
Телефон продолжал вибрировать в кармане. Я достал его, смотря вслед убегающей девушке. Высветилось на экране имя моего друга.
– Чего тебе? – взорвался я.
– Оу, полегче, – предупредил Димас. – Хотел тебе кое-что показать. Зайди в мой кабинет.
Я отключился и направился к своему другу, по пути ища глазами Валерию, но девушки нигде не было.
Твою мать!
Мы целовались. Это действительно происходило. Поверить, блять, не могу!
– Что за срочность? – скучающим голосом произнёс я, стараясь не выдать своего волнения.
Я упал на кожаный диван рядом с рабочим столом своего друга. Димас встал и протянул мне лист бумаги. Я вопросительно посмотрел на него, на что он ответил:
– Подумал, что тебе будет интересно об этом узнать.
Опустив взгляд, я увидел, что это была выписка из банка. Димас открыл счёт на имя Леры и перевел ей деньги.
– С чего мне это должно быть интересно?
Я раздраженно швырнул лист обратно на его рабочий стол. Димас вздохнул и взял документ в руки.
– Мне звонила Лиза.
– Так и знал, что эта сучка нажалуется, – я издал легкий смешок, начиная сверлить глазами бутылку с виски.
Мне отчаянно хотелось выпить.
«Никита, какого хрена? Соберись! Ты за рулем.»
На что она должна была жаловаться? Девушка сказала, что ты был у них вчера и приносил Лере цветы. Что между вами происходит?
Я молчал и продолжал пожирать взглядом бутылку с дорогим алкоголем. Я закинул ноги на журнальный столик, и даже не заметил, как они стали подрагивать.
– Ничего, – ответил я. – Ничего не происходит.
Мой друг продолжал молча наблюдать за мной. Димас нагнулся и внимательно посмотрел мне в глаза.
– Мне отдавать ей деньги?
Пару секунд я смотрел на него, а потом резко встал и направился на выход.
– Отдавай, – бросил я своему другу, хлопая дверью.
Оказавшись в коридоре, я сделал глубокий вдох и стал стоять, обдумывая, куда все-таки идти. Как гребаный богатырь на перекрестке. Налево пойдешь – красавицу найдешь, направо пойдешь – смерть свою найдешь.
Я прыснул от смеха, ощущая себя полным идиотом, и стал расхаживать по коридору туда-сюда. Если я вернусь в зал, то не смогу себя сдерживать и трахну девушку в каком-нибудь подсобном помещении.
Когда Лиза впервые пришла к нам за помощью, то упомянула, зачем нужны были деньги Лере. Она мечтала уехать в Москву. Учиться. А теперь Димас даст их ей. Для него такая сумма была не проблемой.
С каждым шагом я увеличивал свой темп, пытаясь решить, чего же все-таки действительно хочу: отпустить ее или сделать своей? Будет ли это правильным – трахнуть девушку, а потом сделать вид, что ничего не было? Нет. Я определенно не мог этого сделать.
Шагая из стороны в сторону, я пытался привести разрозненные мысли в порядок. Издав раздраженный звук, я остановился и всадил кулак в стену. Кажется, послышался звук сломанных костей. Прекрасно!
Я обернулся и увидел, как Димас вышел из своего кабинета, услышав шум.
– Я могу не давать ей денег, – напомнил он, делая знак головой в сторону отвалившейся штукатурки на стене.
– Плевать, – процедил я сквозь зубы. – Делай, что хочешь.
Я прошел мимо него, направляясь к черному выходу, чтобы поскорее сесть в свой автомобиль и вернуться домой. Мне хотелось нажраться как черт.
Выйдя на свежий воздух, я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Хрена с два я позволю себе удерживать девушку рядом с собой. Если Лера стремилась к своей мечте настолько сильно, что готова была лечь под грязного ублюдка, то я просто, блять, не имел права мешать ей сейчас.
Сев в свой автомобиль, я завел двигатель и посмотрел на свою руку: костяшки были содраны. Я несколько раз сжал пальцы в кулак, наслаждаясь легкой болью от удара. Надеюсь, не было никаких переломов. Ходить в гипсе – вообще не моя тема. Но хруст я слышал. Будем надеяться, что это не помешает мне надрать кому-нибудь зад, если понадобится.
Я вырулил автомобиль на дорогу, двигаясь в сторону дома. Водить одной рукой давно вошло у меня в привычку. Рана от стрельбы уже давно зажила, но навык остался. Я взглянул на время на приборной панели.
Блять. Я забыл позвонить сегодня сыну. Я старался делать это каждый день, но сегодня замотался с делами. Время было пока еще не позднее, поэтому я взял телефон и набрал брата по видеосвязи. Установив телефон, я продолжил смотреть на дорогу, слушая долгие гудки. Глеб не брал трубку. Я стал беспокоиться. Наконец, он ответил. Раздался визг моего сына по ту сторону экрана. Я чуть не нажал педаль тормоза от неожиданности.
– Глеб, что у вас там происходит?
Я видел, как мой брат бежал, держа телефон в руках. Заметив оранжевый игрушечный дробовик в его руках, я заметно расслабился.
– Тише, брат, – сказал Глеб, прячась от Ильи где-то под столом, как я понял.
Я рассмеялся, но тут же тоска по сыну стала расти еще больше. Я безумно скучал по своему ребенку.
– Заканчивайте, – с усмешкой приказал я брату. – Дай мне поговорить с сыном.
– Илья! – позвал Глеб. – Иди сюда. Отец звонит.
Пару секунд было тихо, а после до меня донесся визг моего сына:
– Папа!
Илья показался на экране. Я не мог сдержать улыбки, смотря на него. Глеб нацепил на него какую-то военную экипировку и провел две черные полосы краской на его щеках.
– Привет, боец! – поприветствовал я сына. – Как дела?
– Мы с дядей играем в войнушку. Угадай, кто из нас террорист?
Я рассмеялся еще громче. Илье было четыре года, но он был очень смышленым ребенком.
– Думаю, твой дядя.
– Правильно. Я бы никогда не воевал за террористов.
Я не мог сдержать улыбки. Мой сын не просто моя гордость. Он вся моя жизнь.
– Когда ты приедешь, пап?
Не думая ни секунды, я ответил:
– Постараюсь вылететь к вам завтра.
– Правда? – воскликнул Илья, от радости пустившись в танец с автоматом в руках.
Глеб повернул телефон на себя.
– Что-то случилось? – тихо спросил он, чтобы не вызвать подозрения у ребенка.
Я покачал головой.
– Нет, – ответил я, устало проводя ладонью по лицу. – Я просто соскучился. Проведём вместе там пару дней и поедем обратно.
– Мы возвращаемся? – Глеб не верил своим ушам.
Я знал, что нахождение там в изоляции давалось ему сложно, но мой брат никогда не высказывал своего недовольства. С тех пор как он переехал в Сочи и впервые увидел тёмную сторону нашего бизнеса, Глеб понял, насколько серьезными могут быть проблемы.
– Я прилечу к вам ближайшим рейсом.
– Хорошо.
Я слышал на заднем фоне, как продолжались радостные крики моего сына.
– Как мама? – спросил я.
Когда я прилетал в прошлый раз, когда заболел Илья, у нас состоял непростой разговор.
– Продолжает дуться на тебя.
Наша мать до последнего была не в курсе наших дел. А сейчас она не может мне простить, что я так долго скрывал это от нее, и что позволил втянуть свою семью во все это.
– Скажи ей, что я завтра прилечу, и мы поговорим.
– Хорошо. Пока, брат.
– Пока.
– Пока, пап, – голова Ильи появилась в углу экрана.
– Я люблю тебя, сынок. Скоро увидимся.
– И я тебя.
Отключившись, я погрузился в тишину. Она всегда мне нравилась. Это помогало сконцентрироваться и немного побыть наедине со своими мыслями.
Я не заметил, как подъехал к своему дому. Открыв ворота электронным ключом, я заехал внутрь. С тех пор как систему безопасности моего дома пытались взломать, мы с Саней сделали все, чтобы этого не повторилось. Несмотря на то, что моя семья была сейчас далеко, дом охраняли круглосуточно вдвое больше человек. Михаил помог мне отобрать людей для этой работы. Саня проверил их по своим каналам вплоть до школьных связей. Но однажды оступившись, червячок сомнения все же грыз мое нутро. Я никогда не буду спокоен за безопасность своей семьи.
Приняв душ, я налил себе выпить и устроился на диване в гостиной. Мне нравилась составляющая двух «Т»: темнота и тишина. Хорошая выпивка только лучше дополняла эту атмосферу.
С тех пор как Марина умерла, я старался много не пить. Моя жена в принципе была противницей алкоголя, ведя трезвый образ жизни. Я усмехнулся тому факту, что вторая женщина, с которой я связался, горела медициной. Димас упомянул ранее о стремлении Леры поступить в медуниверситет в Москве.
Я встал и подошел к каминной полке, взяв наше семейное фото. На нем были: я, Марина и Илья. Снимок был сделан на его первый день рождения. На тот момент мы оба уже жили в Сочи. Я разбился в лепешку, помогая своему другу восстановить контроль над городом и округом, но меня всегда тянуло домой. Подарив своей жене этот дом, я был уверен, что проживем здесь долгую семейную жизнь, но у судьбы были другие планы. Никогда в жизни бы не подумал, что у женщины, которая так строго следила за своим здоровьем, может просто остановиться сердце от коварного вируса.
Я вернулся на диван, продолжая держать рамку с фото в руках, и сделал еще один глоток янтарной жидкости.
Марина была единственной женщиной в моей жизни. Может ли каждый мужчина похвастаться этим? В свои 29 лет я не имел никакой связи с другими женщинами, кроме нее. Нам было обоим по 16, когда мы начали встречаться. Учась в одном классе, я часто смотрел на нее и не понимал, как к ней подступиться, но когда это случилось, моему счастью не было предела. Чувствуя на себе груз ответственности перед матерью и братом, я наплевал на свое спортивное будущее и ушел в армию, чтобы высылать им деньги. Как бы Марине не было сложно отпустить меня, она сделала это без каких-либо осуждений. Так и прошли наши 4 года вдали друг от друга. Она в Питере, училась в медколледже, а я в Рязани, учился убивать, часто гоняя в командировки в Сирию. И каждый отпуск был наградой. Не каждая пара смогла бы выдержать такое, но мы сделали это. Как только Марина получила диплом, она приехала ко мне. Я договорился и смог устроить ее медиком к себе в часть. Мы были так счастливы, что поженились так быстро, насколько смогли.
Я провел большим пальцем по ее лицу, чувствуя себя виноватым, что предал память о ней. Лера свела меня с ума своим болтливым языком, поэтому мне хотелось поскорее заткнуть ее, но я не придумал ничего лучше, чем сделать это своим ртом.
Прошел год после ее смерти. Говорят, что время лечит. Так ли это было на самом деле? Недавно я говорил Димасу те же слова. Не знаю, искренне я верил в них или нет, но мне хотелось поддержать друга.
Я отдавал себе отчет, что мой сын еще слишком мал. Ему необходима была материнская забота. Бабушка не могла ему заменить ее, да и я тоже. Но я не мог себя представить рядом с другой женщиной. Единственная, кого я бы хотел видеть, это болтливую занозу в заднице. Потому что Лера была именно той девушкой, которая хоть что-то заставила зашевелиться внутри меня. Но я отдавал себе отчет, что она не сможет дать моему сыну необходимого, а Илья был для меня всем. И я в лепешку разобьюсь, чтобы он был счастлив.