Глава 3

Герман

Небо сегодня на удивление чистое. Прозрачное, холодное и такое красивое! Солнце висит высоко, давит сверху, бликуя на приборах. Нет даже привычной дымки над горизонтом. Видимость идеальная. Высота держится стабильно. Машина вроде неплохо слушается, но я понимаю, о чем докладывали ребята. Есть какая-то странная вязкость в отклике. Не критично, но ведь так быть не должно.

— Связь устойчивая, — голос капитана в наушниках звучит раздражающе бодро.

— Принял. Держи дистанцию, — командую я.

— Есть.

Мы идем парой. Он ведомый, я ведущий. Алексей в наш отряд прибыл недавно, и я сразу разгадал в нем толкового специалиста.

— Готовься к маневру. Правый крен, плавно. Угол тридцать, — командую я.

— Вас понял. Выполняю.

Самолет закладывает крен. Вот оно. На долю секунды автоматика будто буксует. Я мягко компенсирую.

— Чувствуешь? — спрашиваю.

— Да каждый раз! — психует.

Мы выходим из маневра. Высота держится, скорость в норме.

— Следующий этап. Имитация порыва. Готов?

— Готов.

Я наваливаю. Самолет реагирует с едва заметной задержкой. Матерюсь про себя, чтобы не выдать в эфир, потому что дурной пример заразителен.

— Компенсируй. Не борись. Дай системе сделать шаг, и только потом правь, — говорю спокойно.

— Вас понял.

Хорош. Многие на этом этапе начинают давить, доказывать, кто тут главный. А никакая машина не любит, когда с ней спорят.

— Реакция на порыв с задержкой до… — делаю паузу, сверяясь с данными, — …двух десятых. В боевых условиях — неоправданный риск.

Мы идем дальше. Проверка канала связи, работа автоматики... Отработав по плану, ложимся на курс возвращения. Задача требует предельной собранности, и пока мы ещё в небе, порядок держится. Но стоит коснуться грешной земли — и жизнь превращается в хаос. Медленно катясь по рулёжке, я ощущаю привычную тревогу.

Снимаю перчатки, автоматически тянусь к телефону. Экран загорается. Несколько пропущенных от начальства, три — от Дашки, по одному — от настоящей жены и жены бывшей. Краем глаза замечаю несущееся по полю начальство.

— Герман Всеволодович, ну епт! Ты какого хрена опять вот это все… Там Коняев примчался. Ждет… А я за тобой по всему аэродрому гоняюсь.

— Как Коняев? Сегодня?

Чертыхаюсь, смотрю на часы. Приезд важной шишки из министерства совсем некстати.

— Вот так, Гер! Давай быстрей, приводи себя в порядок, и в контору мигом!

С этим назначением столько геморроя, что я уже жалею, что на него согласился. Хотя нет. Кого я обманываю? Я достаточно честолюбив. Заиметь в сорок два такую должность — достижение, которым даже мой легендарный отец не может похвастаться. Так что вроде грех жаловаться. Все хорошо. Все под контролем. И самолеты, и конторские дела. И только дома да в личном полный бардак. Впрочем, и это временно.

Зима звонила всего один раз. Знает, что больше — без толку. Я или могу ответить, или нет. Черт. Я должен был позвонить ей раньше. Зачем отложил? Палец зависает над экраном на секунду дольше, чем нужно. Набираю номер жены, попутно прося у начальства:

— Одну минуту, Игорь Палыч…

— Файб, ты совсем озверел, я не пойму… — что тот пылит дальше — не слышу. Потому что отвечает она.

— Привет. Вы где?

— Мы? — голос Даны звучит слабо и будто бы удивленно. У меня же сердце колотится, выпрыгивая из груди. Дурдом. Пять лет должны были как-то притупить мои на нее реакции. А вот ни хрена. — Так ведь в мебельном, Гер. Ты сам сказал… Забыл? — стихает. — Я так понимаю, тебя ждать не стоит?

Удивление в ее голосе сменяется равнодушием. И это хуже всего. Уж лучше разочарование, как это бывало раньше. Дерьмо.

— Ждать. Но не меня. Тут проверка сверху нагрянула. Я кого-нибудь к вам пришлю, ага? Помогут!

— Да не надо. Мне все равно ничего не понравилось, — устало отмахивается Дана. У меня сводит зубы. Ну уж нет! Я не собираюсь спать на матрасе. Не потому что не привык. Я комфортом особо не балованный. А потому что у Зимы появился новый повод меня динамить. Видите ли, надувной матрас скрипит. Как будто ей клином свет сошелся на этом матрасе!

— Надо. Если что, со временем поменяем.

— Но…

— Герман Всеволодович! — верещит Тихонов.

— Я тебе кого-то пришлю. Вы где? В Ауре? — нервно оглядываюсь. Нам навстречу как раз идет Столяров. — Алексей, на две минуты… — окликаю его, и в трубку жене бросаю: — Вам поможет капитан Столяров. Алексей его зовут. Леша… Полчаса еще подожди. Ага?

Отбиваю вызов, не давая отказаться. Все херово. Так херово, что эта дурочка запела мне про развод. Надо бы что-то менять. Но что? Я по уши в делах. И времени на личное, как назло, почти совершенно не остается. Дану же, пока я занят, пожирает депрессия. Она будто исчезает, растворяется в ней… Я сжимаю руки в отчаянной попытке удержать свою девочку, но она просачивается сквозь пальцы. Бесит. Я ведь стараюсь. Я ни одну женщину так не любил, как эту… Ну какого же черта, а?! Почему все так?

— Слушаю, товарищ генерал! — выпрямляется по струнке Леша.

— Ты на колесах?

— Так точно.

— Я тут, похоже, застрял. А у меня жена с дочкой в мебельном… Мужская помощь нужна, подсобишь?

— Да без проблем. Давайте адрес и контакт для связи.

— Контакт? — сощуриваюсь, мгновенно становясь в стойку.

— Так ведь нам надо будет как-то найтись? Я же ни жены вашей, ни дочки в глаза не видел, — озорно сверкает глазами олух.

— А, ну да… Сейчас.

Поколебавшись, пересылаю Данкин номер. И адрес торгового центра. Леша не местный, впрочем, как и большинство из нас, я без понятия, было ли у него время познакомиться с городом. Впрочем, здесь в любом случае лучше ездить по навигатору.

Тихонов с ума сходит. Я мгновенно переключаюсь. Подумать о домашних неурядицах я могу и потом. А сейчас надо умаслить столичное начальство. С этим назначением столько гемора! Я уже, кажется, говорил.

Коняев оказывается ровно таким, каким я его и помню: сухим, внимательным, цепким. Вопросов скопился ворох. Методы управления Тихонова давно устарели. Я хочу убедиться, что у меня будет карт-бланш изменить здесь все согласно своему видению. Но Коняева по большей части интересует сегодняшнее испытание. Заскучал старый мерин в стойле… Рвется в небо хоть так. Чувствую себя гребаной Шахерезадой.

Примерно через час активных обсуждений у меня звонит телефон. Поворачиваю экран, надеясь, что это Зима, но… Не тут-то было. На связи Димка.

— Привет, бать. Есть минутка?

— Привет. Говори.

— Я тут Дане звонил. Она сказала, что ты задержишься.

— И? — насторожившись, свожу брови.

— А до которого? Я подумал, может, ты и меня подхватишь?

— Увалу дали? — расслабляюсь я. — А чего сразу не домой?

— Ну, бать. Ты-то чего? С пацанами хотим зависнуть.

— А-а-а, ну если с пацанами, то, конечно. Наберу тебя за полчаса. И это… Дим, давай хоть ты без глупостей.

— Есть без глупостей, — усмехается малой и сбрасывает.

Экран гаснет. Я качаю головой и растираю гудящие виски.

— Дети, — комментирую свой разговор настороженно следящим за мной мужикам. Те с готовностью кивают — это вечная тема.

— Сколько твоим уж?

— Дашке почти восемнадцать. Диме четырнадцать.

Я действительно отношусь к Димону как к сыну. Я вложил в него много, и много дерьма хлебнул. Но сейчас все хорошо. Без ложной скромности, я из него воспитал отличного парня. И как отец, в общем-то, состоялся. На этом можно было бы ставить точку. Если бы Данка не была такой молоденькой. Вот кому точно нужно сделать бэйбика. Чтобы переключилась. Чтобы не загонялась. И не сходила с ума. Но почему-то не получается. Я уже всерьез подумываю о том, чтобы обследоваться. У Даны-то со здоровьем полный порядок. После выкидыша её по моему настоянию обследовали вдоль и поперек.

Если дело во мне… Даже не знаю.

Возможно, ей придется смириться. Или если уж совсем припечет, взять мелкого из отказников. Потому что хрен я ее отпущу. Не такой я благородный.

Сука, может, и правда записаться на спермограмму? Просто как подумаю, что мне придется дрочить в гребаную банку… Ар-р-р.

С делами заканчиваем ближе к ночи. Выходя из кабинета, понимаю, что устал сильнее, чем после вылета. Вся эта возня выматывает иначе. За рулем прохожусь еще раз по каждому пункту беседы, но мысли уползают домой. К Зиме.

Димка ждет меня у торгового центра. Закинув рюкзак через плечо, он идет вразвалочку, изо всех сил стараясь казаться взрослее, чем есть. Машина еще не остановилась толком, а он уже тянет дверь.

— Привет, — бросает, усаживаясь.

— Привет. Как погуляли?

— Нормально, — пожимает плечами. — Ничего такого. Кино, фудкорт. Ты как?

— В штатном режиме.

Он кивает и ни о чем больше не расспрашивает. Умный. Порой даже слишком. Чуткий. Что хреново, учитывая то, как эта чуткость формировалась…

— Данке понравился дом?

А хрен его знает. Стучу пальцами по рулю. Я выбирал его с дизайнером. Показав той фотки, которые Зима мне пересылала, когда все еще было хорошо. Дизайнер сумел меня убедить, что это — то, что нужно. Мне тоже так показалось. Но потом Дана завела эту песенку про развод, и я… Короче, не отследил — понравилось ей или нет.

— Да вроде.

— Да вроде? — натурально офигевает малой. — Хочешь сказать, она не отблагодарила тебя как следует?!

Не по годам развитый гаденыш шевелит с намеком бровями.

— Не паясничай, — слегка на него рявкаю. Димон ржет.

— Не, ну это вообще ни в какие ворота. Ты, значит, старался. А она даже…

— Дима, бля!

— Да молчу я, молчу. Но это один фиг какая-то лажа.

— Разберемся.

У дома стоит чья-то машина. Я хмурюсь, бросаю взгляд на часы. Это не может быть Лешка, потому что у того просто не было здесь столько дел. Или…

Выходим. Димка вертит головой и присвистывает.

— Чего? Неплохо?

— Ну, теперь хоть видно, что ты генерал, — фыркает сыночка. Я хмыкаю. Это он еще не видел, как живут наши генералы. Разжиревшие и вороватые.

Заходим в дом. Из духовки тянет едой, но в кухне никого. Обхожу первый этаж. А потом слышу смех со второго. Стиснув зубы, поднимаюсь по лестнице. Дверь в спальню приоткрыта.

— Ну, скажи, Леш?! Классная же, а?

— Эм… Да. Необычно.

— Она так круто вписалась в интерьер, — щебечет Дашка. Мой взгляд скользит дальше и останавливается на копошащейся в кровати Зиме.

— Да ляг ты! Иначе не почувствуешь, комфортно ли…

Я захожу прежде, чем моя жена успевает отреагировать на возмутительное предложение дочери. Еще не хватало, чтобы она лежала в кровати, когда на нее смотрят те, кому в нашей спальне вообще нет места!

Дверь отлетает к стене. Зима вздрагивает. А улыбающийся Леха как ни в чем не бывало оглядывается.

— Что здесь происходит?

Дана молча сползает с постели. Хочет что-то сказать, но ее перебивает Дашка:

— Смотри, какую мы купили кровать?! Стоит, как крыло самолета! Цени! Мне, между прочим, ради вас пришлось пожертвовать собственным комфортом. На еще одну нам просто не хватило денег. Поэтому Дана не хотела брать этот шикардос ни в какую. Это я ее заставила. Скажи, Дан?

— Спасибо, Леш, — не слушая дочь, говорю я, глядя в глаза подчиненному, — дальше я сам.

— Конечно.

— Погоди… Давай хотя бы поужинаем, — возмущается Дана. Подхватываю ее под локоток. Наклоняюсь к уху:

— Капитан очень спешит, Зима. Не будем его задерживать.

Алексей, конечно, не смеет меня ослушаться. Кивает и начинает прощаться.

— Да, поздно уже, дамы. У меня завтра ответственный вылет. Надо как следует отдохнуть.

— Ну, вот. А я так старалась. Готовила… — говорит Дашка.

— Ты? — вставляет свои пять копеек Димка. — Тогда я, пожалуй, закажу пиццу.

— Дима! — одергивает брата Дана. — Сейчас же прекрати.

— А что я такого сказал? В прошлый раз, когда она готовила завтрак, я с толчка не слазил два дня.

— Просто ты обсерыш, — взвивается Дашка.

— Просто ты безрукая.

— Так! Заткнулись. Оба, — рявкаю я, уже и не уверенный, что так сильно хочу еще одного ребенка.